Среди алтайских воинов, защищавших Родину от фашистских захватчиков, немало летчиков. Многие из них погибли. Могилы наших соколов можно найти по всей Европе. И, как оказалось, не только. Консультанту проекта «Книга памяти, том 10-й» Евгению Платунову удалось проследить судьбы двух алтайских летчиков, разбившихся при выполнении боевых заданий в небе над Сибирью. Мы рассказали об этом в декабре прошлого года на страницах «Свободного курса» и на сайте Алтапресс.ру (Вдали от линии фронта погибли алтайские летчики Григорий Калигин и Георгий Иванов).

Сегодня мы можем сообщить подробности гибели экипажа Пе-2, командиром которого был житель с. Озерки Тальменского района младший лейтенант Григорий Иванович Калигин, обратившись к публикации газеты «Красноярский рабочий» от 5 мая 2010 г. (http://www.krasrab.com/archive/2010/05/05/09/view_article).

Последнее пике «Пешки» № 1914

В годы Великой Отечественной над деревней Лебедевкой, расположенной на берегу Кана ниже сегодняшнего Зеленогорска, часто пролетали самолёты. Деревенские к таким полётам привыкли, поскольку, несмотря на строжайшую секретность тех суровых времён, знали, что над селом проходит небесный путь, по которому перегоняют свои и ленд-лизовские самолёты на далёкий фронт.

И когда ближе к полудню весной 1942 года в небе появилась очередная группа камуфлированных бомбардировщиков, разве что пацаны обратили на них внимание. Но через минуту и взрослые заметили, что на этот раз со сталинскими соколами не всё в порядке. Один из самолётов, необычно грохоча моторами, сперва начал отставать от группы, а затем повернул вправо, ближе к Кану, и резко пошёл вниз.

Лишь через четыре дня лебедевский рыбак Баранов обнаружил в своей избушке на устье речки Рыбной лётчика с переломанными руками. Неподалёку лежали обломки разбившегося самолёта и обгоревшие трупы трёх пилотов. Узнав о трагедии, к месту падения самолёта приехали сотрудники Заозёрновского НКВД, представители училища. Живого лётчика увезли в госпиталь Красноярского гарнизона, а мёртвых похоронили на деревенском погосте.

Обмывала сильно обгоревших лётчиков Матильда Клявина. В кожаном реглане у одного из пилотов нашли много денег, но их не взяли, посчитав это мародёрством. Земля на кладбище так промёрзла, что пилотов решили похоронить в могиле недавно усопшей бабки Кикусихи. Три гроба поставили один на другой. В суматохе похорон забыли узнать фамилии погибших героев, поэтому могила получилась безымянной.

Когда горькая память о страшной войне немного утихла, появились первые попытки выяснить имена павших лётчиков и тип разбившегося самолёта. Но к тому времени от Лебедевки уже не осталось следа. Деревню поглотил новый атомград – Красноярск-45, названный ныне Зеленогорском. И хотя первым следопытам удалось найти свидетелей трагедии и даже тех, кто помогал хоронить героев, но никто из них так и не смог вспомнить, кто лежит в братской могиле у Лебедевки.

О типе самолёта и спрашивать не приходилось. Действительно, откуда деревенским жителям было знать, какой марки железные птицы денно и нощно пролетали над их селом. Поисковикам оставалось лишь одно – установить на кладбище новый памятник с красной звёздочкой и оградку.

Прошли годы. Казалось, так и останутся лежать в сибирской земле безымянные герои. Но весной прошлого года разгадкой тайны решила заняться учитель истории Орловской основной школы и по совместительству директор школьного краеведческого музея Лидия Коршунова. Лидия Артёмовна сумела привлечь к этому не только учеников, но и очень солидных взрослых. Поэтому в экспедицию на устье Рыбной в июле 2008 года вместе с детьми отправились представители городской администрации, журналисты, один академик и даже водолазы.

За три дня поисковики буквально облазили на коленках место предполагаемого падения самолёта, а водолазы обшарили дно в устье Рыбной и Кана на несколько сот метров ниже впадения малой реки в большую. Увы, как сообщалось в «Красноярском рабочем», все попытки найти хотя бы какую-нибудь зацепку успехом не увенчались. И то верно, со дня падения самолёта прошло 66 лет. За это время даже суровая сибирская природа сумела надёжно спрятать тайны прошедшего века.

Честно скажу, из экспедиции мы вернулись в очень расстроенных чувствах. Но только не Лидия Коршунова! Летом 2008 года вместе с краеведом Валерием Бурмакиным настырная учительница ещё дважды побывала на месте падения самолёта. И удача сопутствовала неугомонным поисковикам. Ниже устья Рыбной на левом берегу Кана были найдены сразу три фрагмента самолёта: кусок дюралевой обшивки от хвостового оперения, обломок лонжерона и смятый поршень.

С этими находками Лидия Артёмовна отправилась в Красноярск, к бывшему авиационному военному инженеру Вячеславу Филиппову. Осмотрев обломки, Вячеслав сделал однозначный вывод: фрагменты принадлежат самолёту советского производства. А вот какому точно: Ли-2 или Пе-2, инженер ответить затруднился.

Но всё равно это уже был прорыв в поиске. Ведь прежде многие в Зеленогорске утверждали, что в устье Рыбной разбился, скорее всего, американский самолёт, полученный по ленд-лизу.

Чтобы докопаться до истины, Лидия Коршунова и Вячеслав Филиппов в апреле прошлого года выехали в Подольск, где расположен Центральный архив Министерства обороны страны. За несколько недель они пересмотрели сотни папок и… ничего не нашли. Разве что один документ невольно царапнул сердце. В казённой бумаге сообщалось о том, что в апреле 1942 года весь состав Харьковского лётного военного училища, эвакуированного к этому времени в Красноярск, не работал несколько дней. Всё это время командование училища и курсанты участвовали в поисках пропавшего самолёта. Но этому сообщению поисковики тогда не придали особого значения.

Лишь несколько месяцев спустя, сопоставив все факты и сведения, следопыты пришли к выводу, что ключ к тайне гибели самолёта может дать именно это сообщение. Нужно лишь внимательнее проштудировать архив Сибирского военного округа. Особенно за 1942 год. И августовской ночью прошлого года в квартире Лидии Коршуновой как-то по-особому зазвонил телефон. Радостный голос Вячеслава Филиппова сообщил из Подольска потрясающую новость: «Лида, держись, я нашёл имена всех лётчиков!»

- Честно скажу, я не могла сдержать слёз, – рассказывает Лидия Артёмовна. – Это были слёзы радости и горя одновременно. Я и сегодня не могу без волнения читать документы, которые привёз Слава.

Что говорить о хрупкой женщине, если комок к горлу подступил и у меня, когда я начал вчитываться в скорбные строки военных донесений, результатов медицинского осмотра погибших лётчиков и протокола допроса оставшегося в живых стрелка-радиста Ивана Непомнящего. На основе этих документов сегодня можно нарисовать полную картину трагической гибели пикирующего бомбардировщика Пе-2 с бортовым номером 1914.

Звено таких самолётов ранним утром 24 апреля 1942 года вылетело с аэродрома Иркутского авиазавода N 39, взяв курс на Красноярск. Дальше путь лежал на фронт. Правым ведомым в этой группе летел экипаж 24-летнего сержанта* Григория Калигина. Несмотря на молодость, Григорий Иванович имел 150 часов налёта и должность пилота-инструктора. Иными словами, за штурвалом боевой машины сидел опытный пилот. По правую руку и чуть сзади от него в кабине расположился 23-летний стрелок-бомбардир Филипп Бондаренко. В заднем подбрюшье фюзеляжа в отдельной кабине – стрелок-радист, ровесник командира Иван Непомнящий. Где в трёхместном самолёте разместился четвёртый член экипажа 22-летний воентехник 2-го ранга Александр Строков, представить трудно.

Первое время полёт проходил нормально. Два двигателя М-105, изготовленные на Казанском заводе N 22, легко несли могучий бомбардировщик в небе. Несколько часов полёт проходил в штатном режиме. Но в районе Канска у «пешки» неожиданно отказал левый двигатель, и борт N 1914 стал отставать от других самолётов, о чём командир звена не замедлил напомнить Калигину. Григорий Иванович попытался удержать бомбардировщик в строю, но тяжёлая машина плохо подчинялась лётчику. Когда дошли до Лебедевки, стало ясно, что до Красноярска экипажу на аварийной машине не дотянуть.

Как заявил 3 мая 1942 года на допросе дознавателю Харьковской авиашколы Георгию Пожидаеву стрелок-радист Иван Непомнящий, он предлагал командиру покинуть аварийный борт, воспользовавшись парашютом, но Григорий Калигин, видимо, решил сохранить новенькую боевую машину. Самолёт повернул вправо и пошёл в сторону Кана. Река ещё не сбросила ледяной панцирь, и самолёт можно было посадить на лёд.

К сожалению, тяги одного двигателя М-105 мощностью 1100 л. с. всё же не хватило. Зацепив верхушки деревьев на скалистом правом берегу Рыбной, бомбардировщик перелетел речку и ударился носом в левый берег, оставив хвост в воде. От удара самолёт загорелся. Первым очнулся Иван Непомнящий. Не почувствовав в горячке, что у него сломаны руки, он попытался вытащить стонущего воентехника Александра Строкова, но тут же от сильной боли потерял сознание. Очнулся стрелок, по его признанию дознавателю, от жара разгорающегося пламени. Александр Строков к тому времени уже был мёртв, на искалеченных ударом о землю Григории Калигине и Филиппе Бондаренко горела одежда. С трудом Иван открыл нижний люк и выбрался на землю. В устье Рыбной он нашёл рыбацкую избушку с небольшими съестными припасами. Долгих четверо суток сержант ждал помощи. Всё это время над местом аварии пролетали самолёты. Лётчик стрелял в воздух из табельного пистолета ТТ, но его так и не заметили. Лишь 29 апреля стрелка-радиста случайно нашли рыбаки.

По имеющимся сведениям, сержант Иван Иванович Непомнящий успешно вылечился и отбыл на фронт. Дальше судьба единственного выжившего в страшной авиакатастрофе лётчика теряется в горниле страшной войны. До сих пор неизвестно, откуда он родом. Впрочем, как и Филипп Бондаренко и Александр Строков. Их судьбу зеленогорским следопытам ещё предстоит выяснить. Что касается командира Пе-2 Григория Калигина, то, по данным Книги памяти, Григорий Иванович с Алтая.

* * *

На этом можно было бы поставить точку, ведь ещё одна тайна войны разгадана. Но неугомонная Лидия Коршунова сотоварищи не спешит закрыть дело по факту падения бомбардировщика Пе-2 и гибели экипажа. В эти дни её стремления направлены на то, чтобы к 65-летию Победы на безымянной могилке появились имена павших лётчиков, а в перспективе Лидия Артёмовна ратует за то, чтобы прах героев перенести с погоста несуществующей ныне Лебедевки на Аллею славы Зеленогорска.

Справка

Тактико-технические данные пикирующего бомбардировщика Пе-2

Самый массовый советский пикирующий бомбардировщик Пе-2 конструктора Владимира Петлякова принят на вооружение 23 июня 1940 года. В годы войны изготавливался на четырёх авиазаводах, в том числе Иркутском № 39, где с 1941 по 1943 год было выпущено 806 самолётов. Экипаж – три человека: пилот, штурман и стрелок-радист. Бомбовая нагрузка до 1000 кг. Скорость полёта 540 км/ч, дальность 1200 км.

Виктор РЕШЕТЕНЬ,

соб. корр. «Красноярского рабочего».

г. Зеленогорск.

Начало темы – http://altapress.ru/65let/archives/465, продолжение – http://altapress.ru/65let/archives/834, http://altapress.ru/65let/archives/982.

* Примечание проекта «Книга памяти, том 10-й»:

Командир экипажа Григорий Калигин имел звание младшего лейтенанта, а не сержанта. Именно под офицерским званием он проходит в списках ВВС: