июль 11, 2021
Сегодня в воскресном выпуске рубрики «Важная бумага» — историческое интервью с известным барнаульским фотографом Михаилом Хаустовым. Вот уже несколько десятилетий своими снимками он убедительно опровергает пессимистический вывод «солнца русской поэзии» по поводу дефицита стройных женских ножек и прочих дамских прелестей не только в России, но и даже в отдельно взятом Барнауле.
Девушки Михаила Хаустова
Михаил Хаустов.
ЭПИГРАФ
«Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне.»
А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»
В конце 80-х годов прошлого века студент географического факультета Миша Хаустов организовал выставку (первую в краевом центре!) своих снимков в стиле «ню» и даже убедил меня, как редактора университетской газеты «За науку», опубликовать иллюстрированный анонс этого мероприятия.
А десять лет спустя, будучи уже маститым и востребованным «эрофотографом», он любезно согласился поделиться секретами своей, подчас очень щепетильной работы с тогда еще молодым корреспондентом газеты «Свободный курс» Андреем Никитиным (ныне — большим медианачальником).
Тогда, на газетной полосе удалось разместить только одну фотографию. Для этой публикации Михаил Иванович любезно предоставил несколько снимков из своих архивов именно тех времен, о которых идет речь в интервью.
Мишель… Михаил Хаустов. Широко известный в узких кругах фотограф эротического жанра. Он рассказывает нам о той стороне эротической съемки, которую наблюдает в видоискатель своей фотокамеры.
— Моя первая съемка «обнаженки» официально состоялась 21 июля 1989 года. А неофициально — с 1976 года, как только мне купили первый фотоаппарат.
— Одиннадцать. Фотографировал втихушку. Качество фотографий ужасное. Представь себе: снимал «Сменой-8М». В 1839 году изобрели фотографию. В тот год в мире было снято всего около 200 дагерротипов. И каждый десятый из них был с эротикой. В первый же год!
Так и у меня. Как купили фотоаппарат, так и понеслась душа в рай. Первые снимки: автомобили, парашютисты и женщины. Впрочем, какие они тогда женщины были? Соратницы лет 11−13.
— В том-то и дело. Это уже сейчас понимаешь, что нечего. Как только я начал делать первые высококачественные снимки, все детские негативы и отпечатки сжег.
— Честно говоря. для меня это тайна, покрытая мраком.
— В далеком 89-м была мода на все некогда запретное. Доступны стали прибалтийские газеты, в которых организовывались эротические фотоконкурсы. Многие девчонки загорелись идеей принять в этом участие. Я в то время, будучи студентом, любил прохлаждаться с фотоаппаратом в университетских общежитиях. Ни одного этажа в универовской общаге-«двойке» не обошлось без фотокорреспондента газеты АГУ «За науку» Михаила Хаустова.
Да, зимой 89-го я был в турпоездке по Восточной Германии. Один раз выпивали с немецкими солдатами. Они расчувствовались и стали хвастаться перед русскими туристами фотографиями своих «либен фройлян». И у всех солдат, кроме простых портретов, были обнаженные снимки любимых! Вот это меня и подстегнуло.
— Выше пупка все, кто желал. Ниже — только некоторые.
— Нет. Обычно такое разделение труда: одних снимаешь на фото, других — просто снимаешь. Я отснял с 1989 года более 300 женщин. И только с двумя из моделей я позволил себе нечто большее, чем фото.
— Ходить за ней, две недели уговаривать — такого еще не было. Да — да, нет — нет. Я до сих пор не могу понять такую чепуху типа — если женщина говорит «нет», то это значит «да». Для меня все конкретно. Не хочешь — не надо.
— У меня железное правило: кого снимаю, с той не сплю. Некоторые из моих моделей думают, что если они обнажились передо мной, то выражают призыв. И вдруг я, обманув их ожидания, надеваю колпачок на объектив и прощаюсь. Она думает, что красивая и голая способна вызвать ответные чувства даже у памятника. А раз фотограф не реагирует на пассы ее тела, значит, он импотент либо гомосексуалист. Надо же: мужчина — и не кобель?! Импотентом меня за это часто обзывали прямо в глаза. А слухи про «голубизну» распространяли через знакомых.
— Есть две категории. Студентки с 18 до 23 лет и женщины после 30. Между 23 и 28 годами — пустота. В это время женщина полностью самодовольна. Пять лет идеального благоухания, когда все есть и не нужно никакой фотоэротики. Студентки идут на съемку просто ради любопытства. Вот, мол, я и так могу! А взрослые женщины хотят испытать себя. Какова я?
— Две трети меня находят.
— Так тоже бывает. Особенно на пляже. Лежит на животе, загорает, верх бикини на спине развязан. Видит меня с фотоаппаратом. И этак пальчиком к себе манит. Мол, я такая крутая, а ты на меня внимания не обращаешь. И сразу говорит: «Дяденька, щелкни меня!».
— У-у. Раньше в своей квартире очень много фотографировал. А потом понял, что лучше всего женщина раскрепощается у себя дома либо на природе. Особенно благотворно действует природа.
— Естественно. Два-три часа позирования. От двух до пяти кило веса сбрасывают. Лучше любой диеты!
— Я пытался исследовать эту проблему. Чаще всего у них есть тайные альбомы, подружкам показывать. Или чтобы «завести» партнера.
— Как ни странно, они хвастаются собой. Женщина нутром чувствует даже потенциальную конкурентку и «поднимает» себя перед ней любым способом. А ведь красивая фотография лучше любой обновки ударит конкурентку. Если тряпку можно купить, то тело в магазине не продается.
— Это для меня белое пятно. Заказ есть, фотография сделана, работа оплачена. Дальше — ее дело. Сейчас, между прочим, заказы от семейных пар идут на совместную съемку.
— По-разному. Сама порнуха никому же не интересна, тем более мне. Фотографировать просто мясо? В этом нет никакого искусства.
— Что такое нормальный человек? Вчера эротика была запретной, но всех интересовала. Сегодня не запретна, все равно интересует.
Знаешь, если меня видит какой-нибудь знакомый журналист разговаривающим с девушкой, он тотчас начинает распространять слух, будто я очередную соблазняю. Господи, да нормальные мы все! Сердце твое дышит радостью — вот главная норма.
— М-м-м… Богатых сегодня интересует чистая порнуха. Ни пленок, ни отпечатков не остается. Ничего, естественно. не докажешь. А за красивой эротикой приходят интеллигенты или, по крайней мере, прикоснувшиеся к образованию. Здесь фантазия нужна.
— В этом-то и прелесть! Приходит ко мне огромная дама. И я умудряюсь ее так снять, что пальчики оближешь. Или дамочка всего килограммов под сорок. А на фото получается воздушная тучка. Классическая эротика не требует фотографирования в рост. Только какую-нибудь выделяющуюся статностью часть тела. И у каждой женщины есть свои достоинства. У каждой! Лишь бы она хотела выглядеть на снимке прекрасной.
— Всякие. Больше, конечно, пампушки. Кустодиевские Венеры.
— Все западные мерки красоты формируют коммерческий эталон. Это — холодность, недоступность… Практически любая модель — Кроуфорд, Андерсон — попадает в разряд недосягаемой. Ими мужики восторгаются. Но нормальных чувственных отношений эти живые манекены вызвать не могут. Они воруют сердца, только толку никакого. А земные женщины — вот они! Их можно, простите, потрогать. Это не восковые куклы. И в каждой своя изюминка. У каждой не эталонная, а своя фигура.
Знаешь, в идеальной женской ноге от 10 до 13 параметров, выделяемых мужчиной подсознательно. Но любят ведь не за параметры. Кстати, хочешь расскажу, как губит женскую ногу лайкра? Колготки с лайкрой высветят даже еле заметную кривизну. Лайкра (как матовая, так и глянцевая) отражает свет. По чулку идет тонкая полоска блика. По стройным ножкам она нигде не изнидается, и это круто подчеркивает их стройность. А по другим — делает зигзаги. Особенно сзади. Кривизна, выпячиваемая лайкрой, просто слепит.
— Почти семьдесят. Приходят через год, два. Что-то у них меняется. Хотят снова запечатлеться.
— Один раз пришлось снимать «обнаженку» на улице 8-е Октября. На деревьях я часто фотографирую. В подвалах — нет. Антисанитария. Вот на крышах — это да. Зайди сам на крышу универовской общаги-«четверки». Пиво, лимонад и загорающие женщины. Просто мне уже лень сейчас по крышам лазать.
— Когда влюбляешься в объект полностью. Но только на мгновение.
За весь наш разговор Миша ни разу не описал конкретный случай съемки. Напоследок я попросил его рассказать о каком-нибудь снимке отдельно. Он предложил мне самому выбрать понравившееся фото, о котором он с удовольствием бы поговорил. Я выбрал снимок, который иллюстрирует это интервью. Мне показалось, что именно здесь, где нет по-настоящему открытого тела, Хаустов весь.
— 1994 год. Девушка снимала комнату в общежитии одного из техникумов. Отснял ее прямо там. В комнате. Ей понравилось. Решил сделать несколько снимков в дендрарии. А этот кадр вышел случайно. Я пытался поправить платье вручную. Но оно все время сползало. Так угробил 20 кадров. Выругался в душе и решил заканчивать. Но тут поднялся ветер и сделал за меня то, чего я добивался долгое время. Знаешь. Сейчас хочу сделать выставку именно из подобных снимков. Ничего откровенного! Но маленький штришок создает впечатление. Это самое интересное.
Андрей НИКИТИН.