«Бабуль, а чье это?»
Все началось со старой шкатулки. В ней лежал орден деда, воевавшего с сентября 1941-го до самого конца. За ним последовали бабушкины объяснения и передача реликвии — характеристики с боевым путем, которую командир взвода написал лично для трудоустройства бойца.
— Я стал с опросами трясти всю мамину линию, — вспоминает Данил. — Был еще один прадед, который не рассказывал о войне ничего, только плакал по ночам.
Школьником собирал газетные вырезки из «АиФ», а на каникулах в Калининградской области бежал не к морю, а в антикварный магазин. В 2005-м 2 тыс. рублей, выданные на поездку, ушли на исторические артефакты. С полуострова Бальга, где в 1945-м уничтожили военные части немецкой армии, привез каски противников.
В школе были первые выезды с поисковым отрядом «Память» на левый берег Ловати в Новгородской области. Искали и перезахоранивали останки бойцов, в том числе 372-й стрелковой дивизии, сформированной на Алтае. В студенчестве — новые покупки в коллекцию. А в 2016-м — первая поездка на военно-исторический фестиваль «Сибирский огонь» в Новосибирскую область, который «собрал» разные войны — от Средневековья до Афганистана.
Данил понял, что хочет вступить в ряды и заниматься военной реконструкцией. Первый комплект формы на 23 Февраля подарила супруга. Оставалось достать макет оружия, вещмешки, фляжки, продумать быт — вплоть до аутентичных банок с концентратами.
Работа началась
Вместе с коллекционером Романом Трофимовым создал свой военно-исторический клуб «Воин-сибиряк». Его посвятили 21-му стрелковому полку 5-й гвардейской дивизии, созданной на Алтае. Штаб ее формирования был в здании нынешнего Дворца бракосочетания на пр. Ленина, 11.
К тому времени Данил писал исследовательские работы о сибирских дивизиях — во многом по материалам школьных музеев, собравших большой фонд артефактов и воспоминаний ветеранов. И сам беседовал с фронтовиками.
С таким багажом клуб занимался просветительской работой — организовывал бесплатные выставки и лекции. Параллельно участвовал в военно-исторических фестивалях. На пике популярности движения выезжали в Новосибирскую, Кемеровскую, Томскую области и Красноярский край. Единые интересы с новыми знакомыми из других регионов перетекли в крепкую дружбу, и даже больше. «Евгений Зыкин из новосибирского клуба «Живая история» стал крестным отцом моей дочери», — сказал Данил.
На Алтае фестивали вроде «Днепровского рубежа — 2018–2019» тоже могли стать туристической фишкой, но так и не прижились — на одном энтузиазме далеко не уедешь, объясняет собеседник. Местные реконструкторы все больше стали уходить от публичности к локальным встречам, без зрителей и зрелищности.
Со временем Данил увлекся другими эпохами: «Это как с музыкой, когда сначала слушаете одно, а потом переходите на другой стиль». По-настоящему сознание перевернули друзья-реконструкторы — новосибирский архитектор Евгений Чугунов и юрист Илья Вашурин.
Как дела с реконструкцией в России
Чугунов, за плечами которого 11 лет ивентов и фестивали в Германии и Чехии, сказал прямо: «В России реконструкции нет». И атаковал Данила наводящими вопросами: «Что ты умеешь делать? Когда-нибудь спал под сырым одеялом? А что у тебя в вещмешке лежит? Колбаса?» Предложил попробовать прожить обычный день солдата Гражданской войны в США 1861–1865 годов.
«Господи, я еле сутки пережил, — вспоминает Данил. — Нельзя упоминать современные вещи: «Это же 1863 год, какой нафиг радиоприемник?!» Все команды — на английском. Вместо шинели — одеяло. Рацион: 100 граммов вяленого мяса, 50 граммов кофе и столько же арахиса (это вам не наша полевая каша). Каждые два часа — в караул, а спишь у костра, свернувшись калачиком. Думал, блин, мне же с “Красной армией” хорошо было. Никаких послаблений. Я измучился так, что, когда все закончилось, почувствовал внутреннее очищение. Действительно. И чем я вообще занимался до этого?»
Подобным образом он выдержал «Вьетнам» в Новосибирском дендрарии. И решил попробовать перенести подход в плоскость Великой Отечественной войны.
В 2022-м на территории одного из бывших алтайских совхозов, где даже сохранилась колючая проволока, сделали «Донские степи 1942-го» — место, похожее на территорию Волгоградской области. Позвали новосибирцев, томичей, красноярцев. Жара +30, «немцы» в шерстяной одежде не вылезали из озера, другие протягивали линию связи, готовили базовый лагерь, освежали «окопы» — оросительные каналы, делали блиндажи.
В этот момент для Данила все, чем он занимался раньше, перестало быть реконструкцией: «Мы занимались просто публичностью. Понял это и распродал почти все. Оставил только оригинальные вещи солдата Красной армии для коллекции».
Алтайская роса против американских ботинок
Присоединившись к адептам настоящей реконструкции, Данил пришел к изучению вьетнамской и корейской войн. Их же начали проживать на территории Алтайского края: «Я давно обратил внимание: у нас в Колывани природа очень похожа на корейскую: степи, перетекающие в сопки. Почему бы не сделать “Корею” здесь?»
Надел оригинальные ботинки, купленные у американского ветерана из штата Массачусетс. Натуральная кожа, 45-й размер. Они прошли три года войны, но не выдержали алтайской росы: «Я забыл обработать их жиром. Засырели. В итоге у меня, как у волка из “Ну, погоди!”, пальцы вылезли наружу. Друг дал по рукам: “Аутентичность — хорошо, но оригинал на ноги — это перебор”. Сам он ходил в репликах. А свою пару я теперь храню за стеклом».
Летом 2023-го у реки Белой, там, где начинается Тигирекский хребет, реконструкторы нашли свой «Вьетнам 1971 года». Проходя тропу Хо Ши Мина, потопили фотоаппарат и вылавливали из реки друга, которого снесло течением.
Фото ивента ушли за океан. Ветераны вьетнамской кампании удивлялись видам и обмундированию: «Это вы все в России нашли?»
«Никто не верит, что это Алтай, — улыбается Данил. — Но мы действительно форсировали горные реки, спали во влажности, мерзли по ночам. Местные, когда мы вышли из травы, были в шоке. Но такая она, реконструкция. Бывает, лежишь под дождем в сырой форме, думаешь: “Зачем это все?” Но терпишь, потому что те, за кого ты “играешь” не могли сказать “не хочу”. Приходишь к катарсису».
«Нас никто не поймет»
Данил уверен: важно изучать не только истории побед, но и поражений — учиться на ошибках. Поэтому команда собирала образы американских пехотинцев.
«Меня и родители не сразу поняли: “Что тебе эти пиндосы? Это вообще нас не касается”. Как не касается? СССР оказывал помощь Корее и Северному Вьетнаму, — говорит реконструктор. — Мне всегда было интересно понять, как американцы проиграли тем, кого считали дурачками с дубинками. Как маленький народ с помощью ловушек, хитрости и стойкости смог разгромить сначала кадровую армию французов в первую индокитайскую войну, а затем и страну, которая воюет все время своего существования. Война ведь, как Великая Отечественная, шла на выживание — “лунные кратеры” от бомбардировок, как в нашей Новгородской области, еще долго не зарастут».
Изучают реконструкторы и будни партизанов-вьетконговцев. Для этого приготовили гражданскую одежду с элементами боевого снаряжения.
«Я считаю, можно изучать любые исторические периоды. Главное — подходить к делу с полной отдачей и не превращать его в фарс, — добавляет Данил. — Наблюдая за некоторыми реконструкциями Великой Отечественной со стороны, плакать хочется. В поход с пластиковыми бутылками лимонада, современными продуктами питания — это выглядит комично, поэтому больше вредит, чем просвещает. Восприятие искажается, события обесцениваются».
Война уходит
Сам Данил постепенно уходит от военной реконструкции в новое неожиданное направление.
Изучая хронику и собирая аутентичные предметы для «джунглей», он подсел на винил. А потом понял: военная форма тех лет — это прообраз современной моды. Бомберы, очки-авиаторы, зимние парки, куртки Buzz Rickson's — все это продукты милитари-дизайна.
Теперь Данил с единомышленниками изучает моду, музыку и кинематограф прошлых лет и внедряет винтажные образы в повседневную жизнь: «Война рано или поздно заканчивается. А стиль остается».
Сколько стоит погружение в эпоху
Тем, кто начинает увлекаться реконструкцией сейчас, а не 15 лет назад, очень не повезло.
Стандартный набор американского пехотинца времен Вьетнама сегодня — около 200 тыс. рублей. От нейлонового рюкзака на металлической раме за 70 тыс. рублей до каски за 15 тыс.
«Тропические ботинки “джанглы” на мой 45-й размер — это минимум 13 тыс. рублей. Есть большой соблазн носить их просто так — мягкие», — говорит Данил.
А еще нужны бытовые мелочи, которые нужно ловить на редких интернет-аукционах у частных коллекционеров. Бойцу нужно минимум 10 фляг для воды, мази для ног и рук, репелленты от москитов — у нашего собеседника есть оригинальные, 1968 года. Особенно интересны оригинальные рубашки от ветеранов — изрезанные вьетнамской слоновьей травой.
Если собираете форму морпеха — это другой уровень расходов. «Один только бронежилет — от 50–60 тыс. рублей, — говорит Данил. — Друг продает необычный — на спине боец нарисовал песика Снупи».
Все предметы для реконструкции Вьетнама и Кореи в основном нужно искать и добывать за границей. Если из США, то только через третьи страны. Часто заказывают реплики — за океаном есть ряд фирм, полностью воссоздающих форму. Любая одежда с маркировкой U.S. — собственность налогоплательщиков, так что вывезти из Штатов можно не все — точно не бронежилеты.
Во Вьетнаме же американские артефакты из разоренных военных баз продают на барахолках как сувениры. «Чего там только нет! Начиная от маленьких молитвенников и крестиков, заканчивая радиостанциями. Но и там запасы не бесконечные», — говорит реконструктор.
Красноармейца, который сегодня в моде, собирать тоже недешево. Особенно это касается раннего периода Великой Отечественной войны, до 1943 года. На полный комплект уйдет 130 тыс. рублей. Винтовка Мосина взлетела до 60 тыс., буденовка из «правильного» молескина — 10 тыс., ботинки на заказ у мастера из Санкт-Петербурга — за 15–20 тыс.
Некоторые немецкие предметы, напротив, подешевели: коллекционеры сбрасывают трофеи, предпочитая на всякий случай не хранить их дома. Тенденция, конечно, не касается редкого антиквариата.
«Люди увлекаются такими вещами, о которых вы бы даже не подумали, — подчеркивает Данил. — Совместные учения стран Варшавского договора (Чехия, Польша, ГДР). Вторжение на Гренаду. Царандой — афганская армия, союзник СССР. Милицию перестройки и начала 1990-х с ее кожаными куртками и фуражками и даже бандюг, снимая все на VHS для эффекта хроники из “Криминальной России”. Знаю человека, который реконструировал гражданскую оборону на советских предприятиях — со всеми этими костюмами химзащиты и противогазами. Кто во что горазд».
