Страшно проводить праздники
После революции государство взяло курс на искоренение религии. В 1918 году вышел декрет об отделении церкви от государства, в 1929-м — постановление «О религиозных объединениях», которое фактически запретило любую активность верующих за пределами храмов. Собрания, кружки, помощь прихожанам — все под запретом. А с 1929 года в Конституции закрепили не «свободу религиозной пропаганды», а только «свободу религиозных вероисповеданий». То есть верить можно, но рассказывать об этом — нет.
На Алтае, как и по всей стране, это привело к настоящему расколу. Старшее поколение еще помнило, как праздновать Рождество, Троицу и Пасху. Молодые уже не знали — или боялись спрашивать.
Примечание
Орфография и пунктуация записей и комментариев жителей Алтайского края сохранены.
«Бабок пороли»
Самые жесткие меры коснулись поминальных дней. В 1940–1960-е годы в селах Алтайского края действовал негласный запрет на посещение кладбищ на Пасху и Радоницу.
«После войны на Родительский день нельзя было ходить», — вспоминает Таисия Белевцева 1940 года рождения из села Андреевка Шипуновского района.
Но старшие женщины все равно ходили — тайком, по вечерам, уводя с собой маленьких детей. Иногда — с риском для себя.
«У меня вот есть племянница, она с 1950 года. Мама, другие женщины пошли на кладбище на Родительский день и эту девочку с собой взяли. Приехал пожарник с плетью и давай этих бабок пороть, разгонять с кладбища, чтоб не собирались. Год 1955–1957. Вообще запрещали. И молиться запрещали, и на кладбище запрещали», — рассказывает Зинаида Жилинкова 1937 года рождения из села Новошипуново Краснощековского района.
Поминать умерших собирались дома. Садились за стол, плакали, причитали. На кладбище — ни ногой. Тех, кто нарушал, разгоняли.
Куличи на чердаке
В годы войны и после них продукты были в дефиците. Но Пасху старались отмечать даже в самых тяжелых условиях. Правда, куличи пекли из того, что было.
«А мы с чего «паску» пекли: нам дадут немного муки ржаной. Мы картошечку, тыкву потолкем, дрожжей туда, а дрожжи сами варили. Пойдем в забоку, нарвем хмель, его заквасим, и стряпали колобочки такие, да еще картошечки вырежем, да на эту булочку положим. Немного тесто разрежешь и в булочку в эту положишь, она не вывалится. Она туда воткнется, жаром обдастся. Так ее, эту булочку, об дорогу не разобьешь!» — вспоминает Зинаида Козлова 1935 года рождения из села Коробейниково Усть-Пристанского района.
Освящать куличи в церкви было нельзя — храмы закрывали, священников арестовывали. Поэтому пасхи «освящали» дома. Старшая женщина в семье зажигала свечу, читала молитву — тихо, чтобы никто не услышал. Иногда набирали угощение с собой, и кто-то из старших уходил на чердак или во двор — «всенощную» служить в одиночку.
«Бабушка моему дедушке набрала с собой, что обычно ешь, вот то и на Паску наделаешь. Он залазиет на «двор» (строение), как на ночь. В церкви начинается служба, а он на «дворе» сидит всю ночь, молится, а как рассвет, как служба примерно заканчивается, он слезает, они уберут скотину и садятся разговляться», — рассказывает Нина Цуркина 1935 года рождения из села Масляха Крутихинского района.
К 1980-м годам антирелигиозная пропаганда усилилась. Красить яйца открыто боялись и партийные работники. Тогда появился новый способ — маскировка.
«Я боялась красить. И мы просто варили яйца, я давала детям цветные карандаши, и мы просто разрисовывали: «Мир! Труд! Май!» И цветочки, и небо голубое. Церкви у нас не было, я была партийным человеком, но мы все равно красили. Моды такой не было, а я сама так придумала. Это уже 1980-е. Дети знали, что Пасха, но яйца открыто не красили. В 1980-е особенно строго было», — вспоминает Ольга Егорова 1937 года рождения из села Крутиха Крутихинского района.
Появление советской «елки»
В 1918 году страна перешла на западноевропейский календарь. А в 1935-м Новый год объявили государственным праздником — специально чтобы вытеснить «антисоветское» Рождество. Рождественские традиции перенесли на новогодние: елку, подарки, Деда Мороза.
До 1950-х годов сельские жители предпочитали старый Новый год (14 января). А вот молодежь и дети быстро полюбили новый.
«Старый Новый год тоже праздновали. Новый год был лучший праздник», — говорит Тамара Ильиных 1957 года рождения из села Озерки Шипуновского района.
Первые новогодние утренники появились на Алтае в 1936 году.
«Дед Мороза я не знала до 1936 года. В 1936 году решили елку сделать в клубе в старом. Мне сшили костюм зайчика. В то время чулки вязали шерстяные из овечьей шерсти. Ну, у меня пятки проносились. И под елкой прыгали, а все смеются, хохочут. А пятки голые! Вот так я елку провела», — смеется Пелагея Горбенко 1929 года рождения из села Первомайск Шипуновского района.
А в 1950–1960-е годы новогодние сценарии перекочевали и в дома. Детей ставили на табуретку рассказывать стихи, водили хороводы вокруг елки, звали Деда Мороза.
Иногда новогодний костюм использовали и для старых обрядов. Например, костюм «кукурузы», сшитый с школьного утренника, надевали на Святки, чтобы ходить по дворам.
«У меня был костюм «кукуруза». У мамы были шторы желтые, она мне штаны сшила сама. Мы на Святки бегали в них. Я года три в нем ходила, в этом костюме», — рассказывает Тамара Ильиных из села Озерки.
Копировали народное
В 1960–1970-е годы в селах начали массово проводить новые советские праздники — «Проводы зимы», «Русскую березку» (ее еще называли «Бороздой»), «Дни памяти». Они должны были заменить традиционные Масленицу, Троицу и Радоницу. Но вместо того чтобы вытеснить старые обряды, советские сценарии впитали их.
На «Русской березке» сцены украшали березовыми ветками, повязывали ленты. Обрядовый элемент завивания березки лентами был включен в ритуал награждения бригадиров в Шипуновском районе. В некоторых селах девушки в бригадах плели на Троицу венки большего размера и вешали их через плечо — как имитацию наградной ленты.
«Веники вязали березовые для бани, заготавливали в этот праздник. Еще отец мне говорил: хорошая пора веники вязать — вот начинается праздник Борозды... и до покоса», — вспоминает Сулейман Саддаров 1955 года рождения из села Волчиха Волчихинского района.
На «Проводах зимы» жгли чучело, катались с гор, устраивали скачки, пели веснянки. В Чарышском районе для скачек держали породистых лошадей — потомственные казаки берегли их специально для праздника.
«В Тулате лошадей породистых держали, на скачках участвовали. Это при мне было. Уже нигде не было, а там было. Обычно на день Красной армии было или Проводы зимы. Гоняли, еще когда снег лежал. Саночки были у них специальные для лошадей, рысаки были», — рассказывает Николай Благинин 1945 года рождения из села Чарышское.
После окончания посевной в селах устраивали хороводы вокруг костра. Это был особый ритуал — без сцены и официальных речей, просто люди собирались вместе.
«Закончили посевную, собираются все: молодые, старые. Выезжают на природу. Жгут костер, берутся за руки, и сколько людей — очень много людей — ходят и поют песни. Какие-то советские. Которые все знают, те и пели», — вспоминает Ольга Долженко 1944 года рождения из села Самсоново Шипуновского района.
В некоторых селах традиция «палить колеса» на Масленицу переросла в сжигание чучела из фуфайки и шапки. А само празднование Масленицы постепенно ушло в тень.
«Праздник как Масленица широко не отмечался вообще. Что он был, мы знали, что дома мы его отмечали — да. Пекли блины, все сладости. Это все бабушка, мама, то есть праздник был семейным», — говорит Нина Конради 1947 года рождения из села Шипуново.
Приоритет отдавали уже «Проводам русской зимы» — организованному, публичному, безопасному празднику.
Раскол поколений
К концу XX века в селах сложилась парадоксальная ситуация. Люди, рожденные в 1920–1930-х годах, еще помнили расположение традиционных праздников по календарю, знали приметы и обряды. Их дети и внуки (конца 1930–1950-х годов рождения) называли праздники выборочно, не по порядку, часто путали или просто говорили: «слышали такие, но не знаем, как праздновать».
«В деревне, я помню, гадали, только не помню, на какой праздник. Ворожили, с зеркалом, книгой. Это, наверное, Святки… не помню», — вспоминает Лидия Карпова 1954 года рождения из села Чарышское.
«Не помню, на какой праздник делали качели, но на какой-то праздник», — говорит Валентина Иванова 1946 года рождения из села Родино Шипуновского района.
Традиционные праздники не исчезли, но их смыслы стерлись. А новые советские праздники стали своими.
«А у нас тут соседка была, дак она ветку большую на вороты прибьет на Троицу, а када 9 Мая, она флаг вывешает. Учительница была. Она все праздновала!» — рассказывает Галина Копытова 1924 года рождения из села Гуселетово Романовского района.
«Ой, и то и этот праздновали! И мама так же. Я говорю, мы все праздники праздновали. И старинные, и советские», — подтверждает Мария Чекаданова 1950 года рождения из села Краснощеково.
«Традиционно-советские» праздники
Советская власть не смогла уничтожить народные праздники — слишком глубоко они сидели в памяти. Но она смогла их видоизменить. Пасху и Троицу не отменили, но сделали неудобными, а то и опасными. Вместо них пришли новые — с теми же обрядами, но под другими названиями.
Произошло смешение: советские сценарии вобрали в себя народные элементы, а народные обряды — советские. К 1990-м годам на Алтае сложился свой, «традиционно-советский» праздничный календарь.
Источник: И. Ю. Аксенова. Формы адаптации традиционной и советской праздничной обрядности на Алтае в XX веке (по материалам этнографических экспедиций 2013–2024 гг.).
