июль 28, 2026
Монументальная живопись в Алтайском крае переживает второе рождение, и десятки серых зданий расцветают яркими красками. Что за этим стоит: следование моде, попытка возродить память советского прошлого или формирование городской идентичности? А может быть, все сразу? Корреспондент altapress.ru узнал, как Барнаул стал сибирским лидером по числу сохранившихся мозаик и зачем отважные художники-монументалисты продолжают подниматься на 14-этажные дома.
СГК создали яркий мурал на серой стене теплосетевого подразделения в Барнауле
telegram-канал СГК
Монументальной живописью называют художественные изображения, созданные в экстерьере и интерьере архитектурных сооружений и других масштабных объектов и органично связанные с ними. При их создании используют различные материалы: специальные краски, стекло, камень, бетон и так далее.
Монументальная живопись прочно ассоциируется с советским прошлым. В голове сразу же всплывают образы внушительных мозаичных панно «Дары Алтая» на торце театра драмы или ярко-красного «Знамени революции» на здании ФСБ. И это не случайно — именно в советские годы были заложены основы этого редкого искусства.
Золотым веком алтайской монументальной живописи стали 1960–1980-е годы. В этот период городская архитектура расцвела множеством красок, в том числе благодаря широкому распространению ярких мозаичных панно. Они украшали фасады и интерьеры домов культуры, заводов, институтов и жилых кварталов. По словам историка Данила Дегтярева, Барнаул занимает одно из первых мест в Сибири по количеству сохранившихся мозаик — их здесь больше, чем в Томске, Новосибирске, Кемерово и Новокузнецке.
Данил Дегтярев связывает такой богатый расцвет монументальной живописи с несколькими причинами.
Первая — идеология. В Советском Союзе существовало понятие «монументальная пропаганда»: через искусство транслировали не только коммунистические идеалы, но и общечеловеческие ценности: созидательный труд, дружбу, мир, взаимопомощь. Мозаика подходила для этого идеально: большая, красочная и заметная издалека.
Яркие тому примеры — уже упомянутое «Знамя революции», выполненное художниками Валерием Вышиваловым и Владимиром Янтаревым, и барельеф на магазине «Политическая книга» (ныне «Слово) на улице Малахова. Последний был создан художником Владимиром Тимушем и скульптором Михаилом Кульгачевым. На барельефе путем совмещения мозаики и скульптуры изображены портреты классиков марксизма-ленинизма, а также названия первых декретов советской власти (Декрет о мире, Декрет о земле) и газет «Искра» и «Правда».
Вторая причина — типовая застройка. После Сталина советская архитектура стала максимально прагматичной. Архитектурные излишества ушли, а стены домов стали однообразными и серыми. Мозаики на торцах зданий позволяли отличать один типовой дом от другого. Достаточно взглянуть на девятиэтажки на Новом рынке — одна украшена красными маками, вторая — голубым васильком, а третья — георгином.
Третья причина — доступность. В СССР считалось, что искусство принадлежит народу. Картинные галереи и музеи посещают не все, а мозаика на стене видна каждому прохожему — от рабочего до академика. Об этом прямо заявляют супруги Алексеевы в композиции «Искусство принадлежит народу», которая сегодня находится на площади Сахарова.
Важно отметить и то, что именно в 1960-е годы на Алтай приезжают талантливые художники-монументалисты, в числе которых Владимир Добровольский. Художник-монументалист, график, профессор, директор Института архитектуры и дизайна АлтГТУ Николай Зайков называет Добровольского отцом монументальной живописи Алтая. И это не преувеличение.
Владимир Федорович работал в разных техниках (мозаика, сграффито, роспись, чеканка). Среди его работ: мозаика «Современность» на ДК химиков (1967), роспись «Самодеятельность» в интерьере ДК шинного завода (1978), роспись с рельефами «История плавания» в спорткомплексе «Обь» (1987), оформление фасада Института садоводства имени М. А. Лисавенко, мемориальный комплекс Военно-исторического отдела Алтайского государственного краеведческого музея (1991). Он также был одним из авторов Мемориала Славы на площади Победы в Барнауле.
Нелишним будет напомнить и то, что Владимир Федорович был одним из основателей кафедры архитектуры и дизайна и первым заведующим кафедрой изобразительных искусств факультета архитектуры и дизайна АлтГТУ. Из-под его крыла вышло множество известных алтайских архитекторов и дизайнеров.
Переломным моментом, прервавшим развитие монументальной живописи, стал распад Советского Союза. Исчезали госзаказы, поредели и без того малые ряды художников-монументалистов, а культура претерпела серьезные изменения.
Меньше всего повезло интерьерной живописи, которая украшала залы ДК, проходные заводов и холлы университетов.
«Казалось бы, живопись на фасадах зданий более уязвима: она подвергается ветровым нагрузкам, воздействию солнечного света и осадков, — рассуждает Николай Зайков. — Мозаика также не защищена от людей: вандалы рисуют поверх мозаик граффити, а туристы выковыривают кусочки смальты на память. Но все же произведения в экстерьере сохранились в большем количестве, чем интерьерные работы, многие из которых были утрачены».
По мнению профессора, к этой потере привело несколько факторов. Первый — капитальные ремонты зданий. Так, панно на хлебокомбинате №5 закрыли сайдингом, а роспись «Самодеятельность» внутри Дворца культуры шинного завода замуровали во время ремонта в 2018 году. Некоторые работы исчезли вместе со зданиями. Голубая мозаика на проходной Алтайского комбината химических волокон была уничтожена вместе с заводом. Флорентийской мозаике «Труд и природа Алтая» повезло чуть больше — перед сносом речного вокзала ее демонтировали и отправили на хранение в Государственный художественный музей Алтайского края.
Второй же фактор — развитие рыночной экономики и возникновение коммерческих помещений. Как вспоминает Николай Зайков, в начале 2000-х годов на смену массивным мозаичным панно пришли более простые решения: декорирование интерьеров ресторанов, салонов и автоцентров. Но и эти работы по большей части не сохранились.
«Коммерческие пространства в первую очередь должны приносить прибыль, — рассказывает профессор. — Если заведение теряет привлекательность, то владелец может изменить устаревший интерьер на более актуальный. Или продать его другому предпринимателю, который изменит помещение под свои потребности. Пример тому ресторан «Карт-Бланш», после закрытия которого помещение поделили на несколько частей и продали разным компаниям. Пожалуй, с начала 2000-х годов в неизмененном виде сохранились только два общественных интерьера: левый зал ресторана «Иероглиф» и ресторан «ПолзуновЪ»».
Однако ставить крест на монументальной живописи не стоит. В начале 2020-х годов Барнаул вновь вспыхнул яркими красками — уже с легкой руки уличных художников. По городу стали курсировать расписные трамваи и троллейбусы, на школьных стенах появились портреты космонавтов и писателей, а с фасадов зданий вновь стали смотреть на маленьких горожан большие муралы.
Такой всплеск интереса к мурализму объясняется сразу комплексом факторов. С одной стороны, этому способствовало активное развитие фестивалей уличного искусства в России. А с другой — появился государственный заказ на благоустройство и художественное оформление городских пространств.
Особое место в этом ряду занимает работа по увековечению памяти героев России, в том числе участников специальной военной операции: монументальные портреты становятся не просто декором, а формой общественного признания.
Есть и третья причина — высокая скорость и низкая себестоимость таких работ. В отличие от советских мозаик, муралы не требуют дополнительного монтажа на объект — изображение наносят сразу на фасад здания. А краска — доступнее и дешевле, чем смальта, что значительно снижает цену за готовую работу.
Николай Зайков называет четырех современных художников, муралы которых украшают стены города (Николай Замятин, Иван Ильющенко, Анастасия Петренко и Евгений Алехин).
Узнать их работы несложно. Николай Замятин и Иван Ильющенко работают в гиперреализме, поэтому их муралы отличаются фотографической точностью. Чаще всего моделями для их полотен выступают реальные люди: ученые, писатели, Герои России и даже близкие. Так, в качестве модели для изображения очаровательной девушки со снопом пшеницы в руках на стене общежития АГАУ на пр. Красноармейском Иван Ильющенко выбрал собственную супругу.
Характерная изюминка Анастасии Петренко — плавные, обтекаемые линии и минимум деталей, что, впрочем, не мешает узнавать в ее работах знакомые образы. Евгений Алехин, напротив, отдает предпочтение более резким формам, которые выступают в его работах ярким акцентом.
Однако этот вид монументальной живописи не лишен недостатков. В первую очередь, отмечает Николай Зайков, росписи недолговечны: «Как бы качественно ни была создана роспись, но со временем она неминуемо выцветает. Пример тому — “Доходный дом купца Аверина”. Его фасад украшала роспись «Старый город», но с каждым годом ее черты все сложнее узнать. Подобная судьба ждет и современные муралы».
Также художник отметил, что на качестве муралов серьезно сказывается отсутствие предварительной обработки. «Чаще всего перед нанесением изображения стены предварительно не обрабатывают: не снимают старый слой штукатурки, не выравнивают поверхность. В лучшем случае стену моют, грунтуют минимально, недостаточно тщательно», — рассказывает художник.
Николай Зайков замечает: муралы все агрессивнее вытесняют другие виды монументального искусства. А между тем у некоторых из них есть большой потенциал.
Вновь становится востребованной флорентийская мозаика. Так, Николай Зайков разработал целый комплекс из шести панно для Алтайского государственного музыкального театра в честь его 65-летия. Декоративные вставки высотой около 2,5 метра расположены вдоль главной лестницы и изображают персонажей из спектаклей «Баядера», «Скрипач на крыше», «А зори здесь тихие…» и других. В работе использовались местные минералы: белорецкий кварцит, порфирит, красный порфир, гранит, мрамор, брекчия, роговик. Эти сложнейшие мозаики были выполнены на Колыванском камнерезном заводе.
Создание такой мозаики требует колоссальных средств и сил. В первую очередь нужно правильно подобрать материал, от которого зависит вид, форма и фактура будущей работы. Затем выбранный камень следует грамотно обработать. После художнику-исполнителю необходимо применить все свое мастерство, чтобы соединить множество разрозненных частей в одно целое. И наконец, готовую работу нужно смонтировать на объекте.
Неудивительно, что стоимость флорентийской мозаики составляет около миллиона рублей только за один квадратный метр. И тем не менее все чаще такие произведения можно встретить в интерьерах театров, заводов и даже школ.
Есть и более доступная и не менее красивая техника монументальной живописи — сграффито. Художник наносит на поверхность несколько слоев штукатурки, отличающихся по цвету: обычно от темного к светлому. А после, пока материал не затвердел, процарапывает изображение, обнажая слои с нужным цветом. В результате получается объемный рисунок, которому не страшны ветра и палящее солнце. Самая известная работа в такой технике — главный корпус института им. Лисавенко.
В отличие от флорентийской мозаики, материалы для сграффито более доступные, что делает эту технику дешевле. При этом такое произведение также требует большого мастерства от художника.
Сегодня монументальное искусство, продолжая традиции предшественников, обретает голос в городском пространстве. Николай Зайков справедливо замечает: такие произведения должны не просто существовать, а «устойчиво звучать», органично сочетая декоративную выразительность с глубоким содержанием.
Поэтому вновь становится актуальным обращение к вечным темам — общественному благу, силе молодости и добру. Но помимо идейной нагрузки, монументальное искусство должно решать и практические задачи: структурировать городскую среду и формировать единый архитектурный облик.
При этом кадровая ситуация в монументальной живописи остается непростой. В России художников-монументалистов учат всего в нескольких городах — Санкт-Петербурге, Москве и ряде региональных центров.
Однако отрасль не стоит на месте. Несколько лет назад в АлтГТУ им. Ползунова в учебную программу архитекторов и дизайнеров включили дисциплину, посвященную монументальному искусству. По словам Николая Зайкова, студентов хоть и не учат самостоятельно обрабатывать смальту или замешивать цветной раствор, но их знакомят с основными декоративными техниками и учат грамотно вписывать художественные произведения в конкретный архитектурный и ландшафтный контекст.
«Монументальное искусство — это еще один инструмент в руках архитекторов и дизайнеров. Оно не только может, но и должно способствовать созданию так называемой локальной идентичности, к которой сегодня стремится каждый российский город», — подчеркнул Николай Зайков.