Есть женщины
День семьи, любви и верности в честь святых Петра и Февронии придумали праздновать муромчане и даже собрали тысяч 20 подписей. Эту идею поддержала Светлана Медведева, тогдашняя первая женщина страны, назначила ромашку главным символом и уговорила верховную светскую власть сделать торжество государственным. Хорошо, в целом, что импортозаместили праздник, но как-то кривовато.
Инициатива муромчан понятна: Петр и Феврония – их знаменитые святые мощи. Но остается вопрос, почему идея стала популярна в масштабах страны, где вроде еще ценится гуманитарное образование и, надеюсь, большая часть населения знакома с первоисточником этой легенды о любви.
О любви она не в первую и даже не во вторую очередь.
Прежде всего, это о хитрости и обмане. Ну, точно не из великой любви и сострадания Феврония, излечивая Петра, оставила один струп. Да и он красавчик: обещать - не значит жениться.
Потом – о желании приподняться из деревенской нищеты: сразу замуж попросилась наша Феврония, молодец, инициативная. В узких православных кругах охочих до мужчин в подрясниках называют «девушка с синдромом ХБМ» - «хочу быть матушкой». Во что бы то ни стало. Прямое попадание.
И это все, что вроде как доподлинно известно в этой истории, остальное – натурально чудеса.
Мы точно уверены, что это пример, достойный подражания? Хотя если смотреть широко и глубоко, то, чего уж там, примерно так и строятся многие российские семьи.
И ведь на Руси полно было прекрасных женщин. Возьмите хоть Евдокию Дмитриевну. 22 года в браке, десяток детей. Ее плач по кончине Донского сам по себе – невероятно поэтичное слезовышибательное произведение. Но плакала она недолго, отряхнулась и давай храмы по всей Руси строить, памятуя о любимом супруге.
Или Ольгу возьмите. Та вообще вместо того, чтобы в депрессии эти ваши впадать после смерти Игоря, собралась, мальца своего под мышку взяла и сожгла к чертовой матери целый город вместе с обидчиками. Не простая была барышня. И христианство первой на Руси приняла, и другому мужику, на минуточку византийскому императору, в супружестве лихо и витиевато отказала.
И таких примеров действительно великой семейности, любви и верности достаточно.
Встреча единорогов и бояр
Огромное спасибо хочется сказать художнику-постановщику Елене Вершининой. Кланяюсь за созданный вами мир. Я его узнала во всех деталях. У меня был такой же лет в 11. Волшебные развалины в лесу, вековые сосны, огоньки в ветвях. Это я лежала у речки, это я разговаривала с травами и птицами, это я вздыхала о первой любви.
Мир этот, разумеется, населяли небывалые и невиданные существа. И хотя зрителя с меньшей фантазией, чем у меня, может потрясти обилие единорогов в рязанских лесах, давайте помнить, что это сказка и что вокруг героини нищета русской глубинки – тут и не такого надумаешь.
Однако эта фантазия переходит и в реальный мир, Феврония ничуть не меняется по ходу действия, так и оставаясь экзальтированной девчушкой переходного возраста. Режиссер Наталья Индейкина не захотела или не смогла развить ее характер и хоть как-то показать, что вообще-то от первой встречи с Петром проходит немало лет.
Понимаю, что фэнтези, но, может, стоило хотя бы волосы заплести Февронии после замужества. А то по сюжету она почтенная замужняя дама XII века на Руси, а скачет по сцене и юродствует, размахивая космами.
Остается вопрос: сказочный мир в декорациях - это все же грезы или волею режиссера наша героиня со всей серьезностью стала лесной феей.
Итак, в самом начале мы видим Февронию (Ксения Ильина) рано поутру в лесу, призывающую матушку землю и батюшку лес проснуться. «Просыпайся», - с придыханием говорит девушка, то припадая к траве, то с великой скоростью скача между декораций. Придыхание это похоже на звуки, издаваемые в ночной сауне женщинами нетяжелого поведения. Первые секунд 20 (а это очень много для сцены) я восхищалась возможностями бронхолегочной системы артистки, вторые 20 секунд недоумевала, потом физически стала ощущать испанский стыд всего зрительного зала.
Забегая вперед, скажу, что в бане, где Петр смывал струпья снадобьями, он был не один. Феврония как бы присоединилась. Недвусмысленная сцена, вероятно, должна была придать действию пикантности, а придала неуместности.
С Петром тоже как-то странно вышло. Получился он Иванушкой-дурачком на Коньке-Горбунке. Я тут не преувеличиваю, потому что вместе с героем на сцену Музыкального неожиданно для всех прорвался кукольный театр. Впрочем, я влюблена во всех героев Виталия Лоя. И этот, с красной башкой бутафорской лошади между ног, мне тоже ужасно нравится.
В интервью перед показом режиссер сказала, что жанр фэнтези выбран не случайно, он предполагает «необъятность формы и решений», «здесь возможны и фантастические существа, и неожиданные превращения, и встреча разных культурных миров».
И ведь не обманула. Например, внезапно в повествовании появляется совсем уж вымышленный персонаж – мать Февронии, вылитая Баба Яга. Но тут вопросы отпадают, ведь ее играет заслуженная артистка, многократный лауреат, лучший работник культуры, обладательница медали «За заслуги перед обществом» и патриархесса сцены Зинаида Черных.
Спектакль предстал смесью мультиков про богатырей и шекспировского «Сна в летнюю ночь». Добавим сюда еще разного фольклору — и вот оно. Настолько свободно оказались сшиты эти «разные культурные миры», что если бы в один прекрасный момент Петр провалился в кроличью нору и уменьшился, или встретился со Снусмумриком, или затеял игру в квиддич, или даже потащил кольцо в Мордор, никто бы и не удивился.
«Ле-на!»
Либреттист Наталья Кузьминых перед премьерой рассказывала трогательную семейную историю о бабушке, которая обладала таким же даром, как и Феврония. «Это было просто частью нашей жизни, реальностью, которая существовала рядом», - сказала автор.
Она подчеркнула другую сюжетную линию произведения: «Это история не только о любви мужчины и женщины. Это история о братских узах - о том, как Петр и Павел плечом к плечу защищали свою землю. О долге мужчины встать на защиту родного дома, о взаимовыручке, которая держит род».
Эти бы высокие слова да режиссеру в уши. Вместе с Павлом в исполнении блистательного Арсена Митичашвили в спектакле появляется уморительная комедийная составляющая. Никакой братской любви тут нет. Павел по предложенному зрителям сюжету, вообще, сам «подложил» жену Змею, к тому же он трусишка и биться «плечом к плечу» ни за что не согласен.
Беспокоится он вовсе не о здоровье брата, а о том, что теперь останется с врагами один на один. «Ле-на! – истошно кричит он жене. – Я не могу, у меня сердце!». Павел постоянно порывается конвульсивно изрыгнуть княжеский обед, ибо страдает от смрада, издаваемого струпьями Петра, и патетично утирается платком. Дико смешно. Арсенчик, обнимаю, дорогой!
В общем, комедия сама по себе шикарна. Но зачем? Как бы постановочная группа не пыталась скрыть повесть о святых Петре и Февронии под маской фэнтези-сказа, большинство зрителей действительно были настроены на серьезный лад. А драмы с мгновенным переходом в комедии только для индийских фильмов хороши.
Отдельно впечатляет Змей (Сергей Автоманов), страшный, с одной стороны, прям как на детском утреннике. Емельян Пугачев и Филипп Киркоров в одном флаконе.
Удивлением стал голос ангела, который показал Петру Агриков меч. Молчаливый артист внезапно заговорил румяновским Зайцем из «Ну, погоди!» Это он не мог своей артикуляцией молвить или мы тут должны были увидеть тонкую шутку режиссера?
И если у вас сейчас «разные культурные миры» еще не смешались до консистенции смузи, скажу, что Агриков кладенец Петр достает, судя по всему, из камня.
Преждевременный занавес
Одной из, может быть, малозаметных частей сценического вооружения были столы, за которыми и пировали, и дрались. С ними взаимодействовали очень логично, то сдвигали, то раздвигали, как бы показывая противостояние и соединение темных и светлых сил и самих Петра и Февронии. Несколько зрителей признались мне потом: они искреннее думали, что супругов «похоронят» именно на этих столах, ибо, согласно первоисточнику, должны святые в финале из разных могил перейти в одну.
Но действие заканчивается возвращением княжествующей четы в Муром, где ее красиво принимают, и Петров дружище Лука объявляет в зал, что жили супруги долго и счастливо и умерли в один день, мол, финита, всё, пока, дорогие зрители, занавес, свет в зале.
То, что должно было стать (и, в общем, в легенде и являлось) как раз апофеозом любви и верности, высшей точкой, катарсисом, символом чуда, так и осталось за кадром. Ощущение, что нам что-то недопоказали, вырубили сказку за пять минут до. Почитатели литературы, кинематографа и театра уже сотни раз видели как любовь побеждает расстояния, болезни, заговоры ненавистников и Бог знает что еще. Но ребята, любовь побеждает саму смерть - нет художественного посыла мощнее, и вы его умудрились потерять.
Тут надо написать, что позиция автора может не совпадать с мнением редакции. Это обязательно.
К тому же часть неполадок со спектаклем можно списать на то, что это был предпоказ, так сказать, генеральный прогон на зрителя, после которого обычно все заинтересованные лица делают далеко ли, близко ли идущие выводы и вносят коррективы.
Разумеется, у меня нет никаких вопросов к артистам, они лишь исполняют режиссерские задумки. В очередной раз подивилась их невероятной выносливости. Но в целом, как говаривал один кинокритик, это настолько плохо, что даже хорошо. И смотреть надо обязательно. Следующие показы пройдут 13 и 14 ноября.