Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене

Легенда о любви и жадности

В Молодежном театре Алтая состоялась премьера спектакля по пьесе японского драматурга Дзюндзи Киносита «Журавлиные перья».

Все три премьерных показа прошли с аншлагом. Это и неудивительно — не так часто наши театры обращаются к подобному материалу, заведомо несущему в себе иное, отличное от европейского, мироощущение, иные литературную и драматургическую традиции. Постановочная группа спектакля была приглашена из Тывы: режиссер — заслуженный артист республики Алексей Ооржак, сценограф — заслуженный художник республики Валерий Шульга, балетмейстер — заслуженный деятель искусств республики Вячеслав Дончак.

Сюжет пьесы и спектакля — это несколько новелл, переходящих одна в другую, но рассказывающих об одном и том же: о любви и о жажде денег, о том, какие коллизии возникают, когда два этих чувства борются в душе человека… И если одна новелла — о паломниках, придумавших, будто они нашли горшок с золотом, и тут же чуть не поубивавших друг друг из-за этого выдуманного горшка, — явная сатира, то другая — о хитрой жене сборщика хвороста, обманом захватившей владения сластолюбивого князя и поставившей своего мужа на его место — это уже авантюрная комедия. А третья — история любви девушки к неподдатливому монаху — просто «страшилка» в духе фильма ужасов. Четвертая же и главная новелла — о том, как доверчивый Йохйо своими жадностью и эгоизмом погубил, того не предвидя, любимую жену Цу — трагедия.

Такая жанровая «многослойность» дает не только простор зрительской мысли, но и позволяет режиссеру и актерам «населить» спектакль множеством эмоций и образов — даже при том, что в спектакле соблюден принцип «масочности» героев: Йохйо (арт. Виктор Синицын) — доверчив, Цу (арт. Лариса Корнева) — добра, Содо (арт. Антон Кирков) — жаден… Отдельного упоминания заслуживает Анатолий Корнев в роли той самой хитрой жены сборщика хвороста — ужимками, мимикой, интонацией он создает не пошлый образ чего-то среднего между женщиной и мужчиной, артист просто перевоплощается в этакую хитрющую стервочку «себе на уме»… Еще одна актерская находка — птичьи походка и изредка возникающий наклон головы у Ларисы Корневой в роли Цу: помимо прямого намека на журавлиное происхождение ее героини, это придает образу особые черты хрупкости и беззащитности.

В результате же «линейности» образов постановка приобретает почти притчевую ясность и простоту. Эта же идея простоты и ясности воплощена в сценографии спектакля — здесь нет пышных декораций, здесь есть один полог из пластичной ткани, который с помощью несложных манипуляций и света обретает то одну форму, то другую. Национальный же колорит, экзотика вполне насыщают действо благодаря жестам, танцам, костюмам и музыкальному сопровождению — не заслоняя, впрочем, главного: что речь в спектакле идет не о сугубо «японских» проблемах, а об общечеловеческих ценностях.

Единственное, что выбивается пока из стройной структуры спектакля — это несколько скомканный финал: невнятная сцена гибели Цу и патетическое хоровое «чтение морали» перед занавесом. Если можно объяснить японским менталитетом то, что зло в финале остается безнаказанным (коварные Содо и Ундзу (арт. Анатолий Новокрещенных) благополучно куда-то исчезают со свитком волшебной ткани, сотканной Цу ценой своей жизни), то отсутствие эмоционального всплеска в финале воспринимается просто как упущение актеров и режиссера (тем более что Лариса Корнева к этому моменту как минимум в двух эпизодах подводила зрителей к состоянию высокой трагедии). Но, думается, спектаклю предстоит еще долгая жизнь — и, значит, предстоит развитие…

Елена ИСЕТСКАЯ.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Рассказать новость