Происшествия

Пенсионерка Наталья Григорьевна Дремова полтора дня пролежала на полу в дачном домике. Ее крик о помощи все это время никто не слышал.

Беда случилась воскресным вечером 27 июня. Ничего вокруг не предвещало плохого. Нежные лучи солнца желали спокойной ночи зелени на грядках. Соседи напротив затопили баню, в ветвях яблони-дички пели птицы.

Тетя Наташа хотела помыть посуду и подняться на второй этаж, смотреть свой черно-белый телевизор да отгадывать кроссворды. Но тут неожиданно почувствовала слабость. Больные ноги подкосились. Женщина попыталась подобраться к дивану на четвереньках, но по дороге к нему упала в обморок.

— Очнулась, на половике кровь, на голове шишка, — рассказывает Наталья Григорьевна. — Попыталась подняться, но мне и раньше с моими ногами и моим весом подниматься даже со стульев было трудно. А тут еще левая рука и правая нога практически перестали шевелиться. Почти целый час я добиралась на коленках до дивана со скоростью два сантиметра в попытку. Кричать тогда еще постеснялась.

Хотела доползти до дивана, опереться на него и попробовать приподняться. Но когда я оказалась рядом с ним, совсем обессилела. Но и тогда я не кричала, ведь соседка Валентина обещалась утром зайти, и я смирилась с тем, что придется провести ночь на полу.

Заснуть больной женщине в ту ночь практически не удалось. Тело ломило. Но она тогда запретила себе паниковать.

Утром, разминая руку и вновь пытаясь подняться, она с надеждой ждала стука в дверь, посматривая на часы.

Но соседка все не приходила. Те утренние часы пожилой женщине показались вечностью. Потом выяснилось, что у мужа Валентины в тот вечер тоже отнялись ноги.

— Это же надо, такое совпадение. Может, день такой был… — рассказывает Наталья Григорьевна.

Старший сын, беспокоясь за мать, оставил ей в саду свой мобильник. До телефона был ровно метр, но он лежал на окне, и она не могла до него дотянуться. Рядом не было ни воды, ничего.

— Губы пересохли, язык стал, как наждак, — вспоминает тетя Наташа. — Вот тогда я, преодолев усталость, стала кричать: «Люди добрые, помогите!» Кричала я громко, но, видимо, меня никто не слышал.

Мимо люди проходили. Может, кто и слышал ее, да боялся зайти…

Компания молодых, смеясь, прошла, потом еще кто-то. Парень какой-то у домика подзывал свою собаку, потом все стихло…

В этот момент Наталья Григорьевна впала в отчаяние и заплакала от бессилия. Потом одернула себя: хватит, слезами горю не поможешь.

— Думалось: а как же люди при землетрясениях по нескольку суток лежали и выживали. Мне-то хоть дышать свободно, вытерплю.

Кто-то вновь проходил мимо. Она вновь кричала, срывая голос. На заборе ее висело объявление, написанное хозяйкой на той неделе.

«Люди добрые, — писала тетя Наташа, — если кому-то надо веников на баню, не стесняйтесь, пользуйтесь моей березкой».

К этой обаятельной и гостеприимной женщине всю жизнь тянулись люди.

И в саду она редко бывала одна. То соседки забегут, то дети шумной толпой приедут. Но понедельник, 28 июня, останется в ее памяти как черный понедельник одиночества.

— После обеда я попыталась приподняться, опираясь на диван. Собрала все силы и стала поднимать тело, как штангу. Но диван вдруг стал на меня опрокидываться. Не выдержал конкуренции с моим весом. Делать нечего, сдернула с него перину и оперлась на нее.

Всю следующую ночь тетя Наташа читала молитвы: и «Отче наш», и «Пресвятую Богородицу». Нестерпимо хотелось пить.

Утром во вторник затворница уже чуть осипшим голосом вновь стала взывать о помощи.

Около девяти утра Наталья Григорьевна услышала чьи-то шаги. После ее крика шаги замедлились и кто-то осторожно и тихо подошел к окну.

— Что с вами? — спросила прохожая женщина.

Наталья Григорьевна рассказала ей о беде.

— Дай ей Бог здоровья, я ведь даже имени ее не узнала, — говорит моя собеседница. — Спасительница моя сходила за соседом, что живет наискосок. Я ему говорю: «Вы один меня не поднимете, тут подъемный кран нужен». Он засмеялся, ушел за кем-то еще. Потом появились соседи с другой стороны улицы — Таня, Юра, Костя, Люда. Дверь ломать не стали. Мальчик какой-то залез через окно, открыл им изнутри. Затем они вчетвером подняли меня на ноги. Таня, видя, что я стесняюсь, все говорила: «Да не переживайте вы, у меня мать такая же».

После этого кто-то из соседей принес ей попить. Она, охмелевшая от освобождения, вновь и вновь благодарила и извинялась, извинялась и благодарила.

— А потом, как одна осталась, пробудился аппетит, — рассказывает Наталья Григорьевна. — А еще подумалось, что умирать совсем не хочется.

Хочется еще порадоваться солнышку, и ветру теп-лому, и птицам, и добрым людям.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость