Здоровье

Грозит ли нам «кровяной» кризис?

Врачи краевой станции переливания крови создают ее запас для экстренных случаев.

Никто и никогда не вспоминает про станции переливания крови до тех пор, пока не случится какое-нибудь ЧП. На прошлой неделе беда постигла Екатеринбург. В общефедеральной программе «Вести» показали обеспокоенных врачей тамошней станции, которые от безысходности сами сдают кровь. Врачи забили тревогу только тогда, когда на весь полуторамиллионный город на станции осталось лишь полтора литра крови. Отменены были все плановые операции, а больные гемофилией, которым кровь нужна ежедневно, и вовсе оказались под угрозой вымирания.

Почему это произошло? Не грозит ли подобная ситуация Алтайскому краю и как у нас происходит накопление запасов крови? За комментариями мы обратились к главному врачу краевой станции переливания крови, профессору Валерию ЕЛЫКОМОВУ.

Город требует крови

Валерию Елыкомову, который является еще и главным гематологом (читай — специалистом по крови) края, приходится принимать очень тяжелых больных. Он бы с удовольствием ставил диагноз «гастрит». Или «насморк». Вместо этого он диагностирует, например, лейкемию, рак крови или гемофилию (когда кровь не свертывается и может из маленькой ранки выливаться литрами без остановки). Этих больных очень много — отделение гематологии в горбольнице № 8 всегда переполнено. Оно одно на весь край, и чтобы попасть туда нужно встать в очередь.

Елыкомов каждый день видит людей, для которых их диагноз — почти смертный приговор, и без переливания крови они умрут гораздо раньше. Поэтому профессору хорошо известно, чем грозит горожанам дефицит крови.

Кровь нужна постоянно. Ежедневно и круглосуточно. Она нужна в больницах, где проходят срочные операции. В травматологии: например, если в дорожном происшествии человеку оторвало руку, пока будет наложен жгут, пострадавший может потерять до полутора литров крови. Он погибнет, не доехав до операционного стола. Обязательно нужна кровь для рожениц, ведь никто не знает, как придется рожать.

Ежедневно со станции переливания в больницы города уходит около 50−70 литров крови.

Банк крови — гарантия безопасности

— Прежде всего мы должны гарантировать человеку безопасность, — говорит профессор Елыкомов. — Во-первых, кровь должна подходить по группе и резус-фактору. Если человеку вливается кровь другой группы, происходит «авария». В крови есть красные кровяные клетки (эритроциты) и антитела. Антитела как бы «узнают» «свои» эритроциты. А если они чувствуют, что эритроциты чужие, начинают в прямом смысле избавляться от них. Красные клетки сталкиваются между собой, превращаются в «осколки». И такая кровь называется лаковая (она меняет цвет и становится похожа на эмалевую краску). «Осколки» тут же «забивают» почки и печень — органы просто отказывают.

Во-вторых, человек должен быть убежден, что после переливания он не заболеет гепатитом, сифилисом, СПИДом. Что в наше время очень даже возможно. Эпидемия-то идет. Мне приходилось об этой эпидемии кричать еще в 1999 году. Тогда многое замалчивалось, цифры выдавались очень далекие от действительности. И врачи недооценивали так называемое «серонегативное окно» — это когда все лабораторные анализы крови отрицательны, а на самом деле человек болен, у него вирус, и кровь у него заразная.

Например, вчера парень и девушка любили друг друга, и он заполучил ВИЧ, сегодня он от чистой души, чтобы людям помочь, пришел на станцию переливания сдавать кровь. Все анализы у него в норме. Ведь распознать ВИЧ можно только через несколько недель, а то и через полгода. Кровь перелили другому человеку, и пожалуйста — через несколько месяцев этот человек болен СПИДом или гепатитом.

И такие случаи были во всех регионах России. И мы через это прошли. Наконец, удалось доказать краевым властям, что нужна система защиты. И тогда мы первыми в России создали банк плазмы (одна из составляющих крови — желтоватая прозрачная жидкость — Н.Т.) и «красной крови» (эритроцитов). То есть плазма отделяется от крови и хранится отдельно. Мы оставляем ее на полгода в покое — ставим на карантин, потом вызываем донора, вторично его обследуем, и если что-то не так, кровь и плазму выбрасываем.

Недавний пример. В Москве, когда взорвалось метро, нужно было очень много крови для переливания. Мы предлагали нашу кровь. Безвозмездно. Они отказались, бросили клич, пришло около 2000 доноров за пару дней. А ведь из каждой сотни этих доноров два-три в том самом «серонегативном окне» были. И сколько людей потом заразилось? Никто ведь эту статистику не знает.

Каждый год мы у себя после карантина выбрасываем 130−150 образцов крови из-за гепатита, ВИЧ, сифилиса. А ведь не будь банка, это все могло бы уйти в больницы. И ведь уходило раньше!..

… Мы созвонились с Екатеринбургской станцией переливания. Заместитель главного врача Галина Толмачева сказала, что Для того, чтобы обеспечить город кровью в полном объеме нужно, чтобы на станцию каждый день приходили по 150 доноров. А приходит только половина. Таким образом, кровь даже дня не лежит в холодильнике, сразу после анализов отправляется в больницы.

Кроме того, по всем нормам на станции должен быть запас на случай чрезвычайной ситуации — 100 литров плазмы и 50 литров «красной крови», то есть эритроцитов. Надо ли говорить, что этого запаса в Екатеринбурге нет и в ближайшее время не будет.

Нет доноров — нет жизни

— Мы не можем жить без доноров, — говорит Валерий Елыкомов. — Кровь не полезное ископаемое, ее не возьмешь из-под земли. Поэтому прежде всего нужно развивать донорство. И если в Екатеринбурге есть проблемы, так только от того, что провалена работа с донорами, причем давно провалена, и никто этого почему-то не заметил…

За 1999 год краевая станция заготовила 8200 литров крови. Сейчас, за последние полгода мы набрали уже 9300 литров. Врачи постоянно проводят всякие акции. Привлекают студентов, например. Потому что это молодые здоровые люди, которые действительно могут помочь нуждающимся.

На самой станции ежедневно сдают кровь от 70 до 100 человек. Кроме того, врачи ежедневно выезжают в районы края — это еще около 150 доноров. И сейчас постоянный запас плазмы и «красной крови» составляет 2000 литров. Так что ее вполне хватает и на текущие нужды, и на случай какой-нибудь катастрофы хватит.

В Екатеринбурге кризис и сокращение числа доноров объясняют тем, что настала пора отпусков и стоит невыносимая жара. Кроме того, год назад была приостановлена льгота на бесплатный проезд для доноров. Сейчас, правда, льгота действует, но доноров все равно мало. И еще, по словам Галины Толмачевой, многие предприятия Екатеринбурга стали коммерческими, и работодатели не хотят предоставлять донорам положенный им двухдневный отпуск за счет предприятия.

А вопрос, почему врачи хватились, когда ситуация уже стала катастрофичной, остается открытым. Ведь о том, что доноров нет, знали давно.

Своя кровь ближе

— Я думаю, что нужно сократить переливание красной крови, — говорит профессор Елыкомов. — Прошло то время, когда мы лили кровь направо и налево. Это все же пересадка чужеродной ткани в организм. Сейчас нужно развивать аутодонорство, то есть когда человек сдает кровь для себя самого.

Вот например, такой случай. У женщины миома матки. Врачи ей сказали, что через три месяца предстоит операция, и она ждет этого дня. А хирург в последний момент говорит, что не будет оперировать, потому что у пациентки низкий гемоглобин, и требуется еще до операции ввести донорскую кровь. Почему бы не позаботиться об этом заранее и не направить пациентку на станцию переливания? Мы можем заморозить кровь и пусть лежит. И человек потом пойдет на операцию со своим запасом. Я считаю, что при всех плановых операциях нужно использовать собственную кровью пациента.

Тоже самое при беременности. Ведь женщина ходит девять месяцев. Можно придти на ранней стадии беременности и сдать кровь. Ведь неизвестно, как рожать придется. Потом только один звонок из роддома, и скорая помощь доставит вашу кровь для вас.

Кроме того, есть у нас структуры, сотрудники которых «ходят под пулями», — милиция, охранники и прочие. Сдайте заранее для себя кровь. Понадобится для вас или для вашей семьи. Не понадобится — слава богу, дадим другим людям.

Наша станция сейчас готова сделать банк аутокрови и аутоплазмы.

Надежда ТИУНОВА.

Справка «КП»

Алтайская краевая станция переливания крови в 1999 году первой в России открыла банк крови. Специалисты станции использовали специальную технологию заморозки и хранения этого «продукта». Ведь, например, плазма при обычной тепмпературе становится непригодной уже через восемь часов.

Конечно, замораживать умели и раньше. Но например, на станции в Красноярске запас составляет 200 доз (1 доза — 125 милиграммов) «красной крови». Они хранят ее в жидком азоте. У нас на станции хранится 8000 доз. Чтобы держать их в азоте, нужно построить еще одну станцию.

Сейчас у нас стоит современное холодильное оборудование, в котором при температуре -40 градусов хранятся пакетики с кровью. К слову, один холодильник стоит 110 тысяч рублей.

Можно сказать, что у наших врачей есть авторское право на замораживание. Хотя они охотно делятся своей практикой. На краевой станции под руководством Валерия Елыкомова открыта кафедра гематологии Алтайского государственного медицинского университета, и теперь станция превратилась в учебный центр для врачей всей Сибири, все едут к нам набираться опыта.

За успехи в области гематологии, за «банк крови» и безопасную донорскую кровь доктор медицинских наук профессор Валерий Анатольевич Елыкомов был включен в двухтомную книгу «Лучшие люди России».

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость