– Привели в полицейский участок, заставили подписать какие-то бумаги без переводчика, – вспоминает бывший турецкий пленник. – Свозили на освидетельствования: что не пьяный, что побоев нет. Сняли отпечатки пальцев. Все это продолжалось практически всю ночь. Потом, закрыв камень в сейф, оставили меня в одиночной камере часа на два до утра. Это тесное помещение с видеокамерой, неработающим кондиционером, маленьким окошком, которое выходило на взлетную полосу.
Я был, конечно, напуган и расстроен. Камень мы купили в сувенирной лавке на базаре в Сиде. На этом базаре в основном были китайские вещи, и вдруг – лавка с этими камнями. Хоть что-то не китайское!
Ночью, по словам Леонида, пришел переводчик из туристической фирмы, которая их семью встречала в Турции. Пояснил на ломаном русском, что пришел неофициально, что все бумаги надо подписывать. К шести вечера следующего дня появилась экспертиза, что камень признан артефактом.
– Для меня было удивительным, как проводилась эта экспертиза, потому что злополучный сувенир постоянно находился и на следующий день рядом со мной в полицейской машине. – утверждает Леонид. – После появления бумаг о проведенной экспертизе его изъяли.
В полицейском участке Герасимову показывали фото красивых камней с рисунками, которые люди якобы вывозили из Турции, рассказывали о сумме штрафов, называли сроки...
Первое судебное заседание длилось три-четыре минуты.
– Переводчик задал несколько вопросов. Потом объявили, чтобы подписал бумаги. "Все будет нормально, вас ненадолго задержат в пансионате", – объяснил переводчик .
"Пансионат" оказался тюрьмой строгого режима. В переполненной камере на 28 человек новый заключенный был 29-м.
– Дали сгнивший матрас. Спал на полу. У сокамерников были серьезные сроки до 30 лет. Много было людей агрессивных. И тут я с этим камнем...
Вода за деньги
Температура воздуха в "пансионате" доходила до 50 градусов.
– Так как легкой одежды не было (в аэропорту меня задержали в джинсах и рубашке), ходил в одних трусах. – вспоминает Леонид. – Тюрьма очень хорошая, как меня просили говорить. Если есть деньги, покупаешь воду и продукты. У меня денег не было. Деньги там отбирают. Когда ты попадаешь в камеру, тебе открывают счет, с которого можешь покупать. Мне этот счет девять дней не открывали. Иногда спасали сокамерники, давая телефон, воду...
На восьмые сутки в камере Леонида появился консул РФ в Анталье и предложил платного адвоката, от услуг которого наш земляк категорически отказался.
– Консул также сказал, что дело сдвинется, мне помогут, – усмехается собеседник. – Дело стало сдвигаться только тогда, когда вся эта история появилась в СМИ. В Анталью приехали корреспонденты из Москвы, нашли здесь адвоката. То, что я сказал адвокату, ей совершенно не понравилось. А я говорил об ужасных условиях содержания. Она в ответ заметила, что в России хуже. Ну, извините, я не был в российских тюрьмах, мне не с чем сравнивать. Тогда меня прямым текстом спросили: "Вы что, хотите, чтобы был конфликт дипломатический, чтобы Россия спрашивала: “Почему человек содержится в таких условиях?”, а Турция отвечала : “Не ваше дело, что хотим, то и делаем”?"
На следующий день после репортажей СМИ в жизни пленника произошли позитивные изменения.
– Меня подстригли, причем не налысо, принесли 11 газет, два журнала, пополнили счет.
Освобождение
На 21-е сутки после задержания барнаульца состоялся суд.
– Забрали меня в восемь утра, привезли в камеру временного пребывания, – рассказывает Герасимов. – Под наблюдением шести охранников находился до четырех часов. Вызвали последним. На суде ни адвоката, ни переводчика не было Только консул с российской стороны и его помощник, юрисконсульт.
Объявив об освобождении, заключенного отвезли в другую тюрьму, где случился конфликт.
– Если в тюрьме строгого режима, когда изымали телефон и деньги, соблюдая процедуру, описывали, то здесь не соблюдали даже формальностей, – говорит бывший турецкий заключенный. – А у меня была бумага, что осталось две копейки по их деньгам, я не стесняясь ткнул в нос эту бумагу их старшему. Это не понравилось, меня скрутили, потом стали заставлять бумаги подписывать о депортации. Когда я отказался, связались с консулом. Тот перезвонил и сказал, что я веду себя неправильно, что нельзя конфликтовать. То, что не кормили вторые сутки, – тоже ничего страшного.
Через 21 час после этого нашего туриста из тюрьмы выпроводили.
– Там уже было все нормально, приехал микроавтобус, привезли в аэропорт. В Москву прилетел, оказался в нейтральной зоне. Потом появились представители полиции с паспортом. Билета до Барнаула у меня не было, туроператор умыл руки, считая, что выполнил свои обязательства, доставив меня до Москвы. Спасибо всем людям, которые помогли Алене собрать деньги на билет, – благодарит Леонид.
Обида
Он говорит, что до сих пор не отошел от шока. Накопилось много обид.
– Мне непонятно, почему представители турфирмы в интервью, красиво уверяя, что именно нашей семье несколько раз сказали про артефакты, предполагали, что я мог отколоть этот камень с исторического места.
Как они себе это представляли? Я приехал с пятилетним ребенком и пошел на исторических местах, оборудованных системой видеонаблюдения, камни отламывать? Абсурд. Все эти дни в тюрьме я думал, что будет следственный эксперимент, что мы поедем на этот базар и я покажу лавку с камнями, – ничего подобного не было. Меня снова и снова просили сказать, что я камень или отломил, или нашел. В конце концов вынесли решение об условном сроке.
Леонид Герасимов считает, что отношение к его семье и со стороны турагентства, и консульства было циничным.
– Когда меня задержали, жену с дочерью посадили в самолете в разных местах, а когда я прилетел, здесь встретили меня, как это помягче сказать: успокойтесь, радуйтесь, что вас оттуда вообще вытащили, – вспоминает он.
Сегодня Герасимов консультируется с юристами.
– Кроме того, что мы предъявим претензии к фирме "Марина-турс", где покупали путевку, можно попробовать опротестовать решение турецкого суда. Хотя это очень сложно, у меня нет ни одного документа по этому делу. Наверное, это дело принципа – смыть нехорошую славу. По сути, для меня все окончилось хорошо, но там, в Турции, есть люди, которые реальные сроки получают и за которых никто не вступается.
От шока я до сих пор не отошел. Осталась обида, злость за все случившееся. Я не могу понять, почему за то, сколько воды ребенку брать в самолет, мы расписывались, а про камни в туристической памятке ничего не было.
Цифра
От 5 до 25 тысяч долларов предлагали семье Герасимовых отдать за услуги адвоката.
