Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене
Политика

Основной инстинкт. Философ и социолог Симон Кордонский считает: распределительная система возвращается

То, о чем говорит и пишет Симон Кордонский, профессор Высшей школы экономики, мне поначалу показалось или грустной шуткой, или антиутопией — уж больно неприглядной и злой была нарисованная им картина нашего ближайшего будущего. Но этот человек — не писатель-фантаст и не футуролог. Он давно изучает наше государство как социолог, и более того, хорошо знает его изнутри, пять лет проработав в администрации президента Владимира Путина. «Распределительная система возвращается, собираясь, как гидра, из фрагментов», — говорит он. Неужели?..

Прожорливые организмы

— Вы утверждаете, что распределительная система возвращается не потому, что власть некомпетентная, а потому что страна так устроена. Может, дело в людях? 40 лет побродим, как евреи по пустыне, и выбредем?

— Дело не в людях. Есть распределительная инфраструктура: административно-территориальное деление, отрасли, социально-учетные группы, все они были сформированы как получатели ресурсов. Такие бесконечно прожорливые социальные организмы. Ресурсы, как и прежде, отчуждаются центром, а затем перераспределяются.

— Но не все ж регионы получатели, есть и доноры…

— Нет доноров в бюджете этого года! Донор может быть один — государство в целом. А кроме регионов, есть еще социально-учетные группы, которые тоже были созданы при социализме. Про рабочих, крестьян, служащих не забыли? До социализма у нас была империя: сословное — и также распределительное — государство, которое разрушилось в ходе реформ XIX века. Революцией 1917 года распределительное государство было воссоздано. При этом в ходе репрессий имперские сословия ликвидировали и сформировали сословия новых ресурсополучателей — рабочих, крестьян и служащих. Восстанавливали ресурсное государство, чтобы избежать ужасов капитализма и кризисов перепроизводства. А получили прелести социализма и кризисы дефицита.

— Сейчас вроде бы нет дефицита, за деньги можно достать все…

— Есть дефицит денег и дефицит сырья. Объем заявленных поставок ресурсов за рубеж уже примерно равен, а может быть, даже и меньше объема добычи. И в имперской России при высоком для того времени производстве зерна периодически был голод.

Депрессии и репрессии

— В вашей статье в «Независимой газете» утверждается, что в развитии России периоды огосударствления сменяются либерализацией, которая всегда ведет к хаосу, а потом возвращается централизация. Но вспомним Александра II: прошла судебная реформа, крестьянская, земская — и никакого хаоса…

— Хаос от этих реформ наступил в 1917 году. До 1861 года было ресурсное государство, основанное на крепостном труде. Что даровал император дворянам? Землю с прикрепленными к ней душами. Крестьяне-люди были ресурсом, земля была ресурсом. Что произошло в 1861-м? Землю выпустили на рынок, крестьян освободили. Либерализация закончилась распадом империи, и в 1917-м вернулись и централизация, и распределительная система. Анализировать надо не по десятилетиям, а по чередованию депрессий и репрессий, циклов ослабления-укрепления государственности.

— Получается, что репрессии — инструмент, с помощью которого госаппарат…

— Не госаппарат, а ресурсное государство выбирает тех людей, которые расхищают ресурсы или нецелевым образом их используют, и их наказывает. И репрессии сегодня идут и пользуются полной поддержкой населения. Они принимают формы «борьбы с самодеятельными застройщиками», «упорядочения торговых площадей», «защиты водоохранных зон», не говоря уже о прямых посадках «нарушителей налогового законодательства», «оборотней в погонах» и без погон. Может быть, на этот раз обойдется «малой кровью». Но сопротивление тех, кто за последние лет 20 прихватил ресурсы у государства, будет серьезным.

Рубли — не деньги

— Для того чтобы распределить ресурсы, надо их изъять. Но у нас не 100 процентов прибыли изымается, а только 24. И налоговый пресс уменьшается…

— Извините, а соцкультбыт, который финансируется из средств предприятий? А кто футбольные команды содержит?

— Так это же добровольно делается!

— Попробуй не профинансировать, бизнеса лишишься!.. Деньги собираются в Минфин как ресурс. И распределяются как ресурс. Регионы их осваивают как ресурс. И вложить рубли как капитал во что-либо очень сложно. Для того чтобы сделать инвестиции, нужно конвертировать рубли в валюту. И чтобы оценить их эффективность, необходимо пересчитать в валюте. Само существование двухвалютной системы говорит, что рубли у нас — не деньги, а форма ресурсов.

— Чем же деньги отличаются от ресурсов?

— Деньги можно инвестировать, а ресурсы осваивают. Результат инвестирования — товар. А в результате использования ресурса деньги осваиваются и превращаются в изделия (а неосвоенное списывается). Товары покупают, а изделия распределяют, используют по назначению или нецелевым образом.

Машина работает

— Разве сегодня миллионы предпринимателей не производят или продают на рынке товары, получая за них реальные деньги?

— Пока работают. Я не знаю области, в которой расширялся бы рынок. Сейчас самый массовый товар на рынке — это бизнесы. Люди сбрасывают бизнес и уходят с рынка. Если раньше можно было с одного рынка перейти на другой, то сейчас этих переходов все меньше. И это не объясняется какими-то рациональными действиями власти. Государство воспринимает любых других распорядителей ресурсов как конкурентов, и работает машина.

— Помимо воли людей?

— Помимо воли, конечно. Есть система социальных отношений, которые передаются во времени. И независимо от того, что говорят или делают люди, они просто включаются в эту систему. Прогрессивно настроенные экономисты и политики изобрели для самих себя некий «переходный период». Никаких «переходных периодов» нет и не было. Ресурсное государство живо, оно в очередной раз меняет кожу, как сменило ее в 1917 году. Социализм умер, но распределение восстанавливается в современном виде.

Национальная идея

— Вы утверждаете, что восстановление системы завершится, когда государство сформулирует масштабную идею-цель. Так сейчас у нас нет консолидирующей нацию идеи?

— Есть такая идея. П… дить ресурсы. Она консолидирует нацию.

— Разве эта идея не всегда выполняла эту роль?

— В 60-е-70-е годы прошлого века такой идеологии не было.

— Но власть-то пока ничего не изобрела?

— Когда-то мобилизующей нацию идеей, более реальной, чем сама жизнь, были имперская идея самодержавия, православия, народности. При социализме — идея всеобщего принудительного равенства. По масштабу требуется такая же идея. Но я не вижу, где она может быть сформулирована. И не вижу, кем. Пока идеологи комбинируют имперскую и социалистическую идеи, но не очень получается.

— А нацпроекты? Конечно, трудно поверить, что идея увеличения производства молока на 4 процента может консолидировать нацию, но тем не менее…

— Та финансовая и плановая дисциплина, которую ввели Минфин и Минэкономики, не обеспечивала равенства между социально-учетными группами. Тогда был придуман механизм для бюджетного финансирования этих групп — нацпроекты. В случае их неудачи ничего не изменится. Долги, если он будут, спишут. Это же не деньги, а ресурсы.

Игры и хаос

— Вы описываете нынешние процессы как движение к порядку…

— Распределительному порядку.

— Но в течение трех лет чиновники сотворили три серьезных кризиса: банковский, монетизация и алкогольный. Это что, порядок?!

— А помните игру в 15? (Когда игрок должен расставить в порядке пронумерованные квадратики. — Прим. Н. С.) Представьте, что квадратики пронумерованы с двух сторон. Играют два игрока, только они не знают о существовании друг друга. Номера не совпадают. Вы с одной стороны наводите порядок. Но тем самым разрушаете порядок, который устанавливает другой игрок. Один считает, что нужно централизовать ресурсы (алкогольные, льготные, финансовые). У другого — свои соображения.

— Кто конкретно эти игроки?

— Это может быть даже один и тот же человек. Ну, скажем, чиновник, который сидит в Минфине и у которого есть свой бизнес. Причем он сам не осознает, что с одной стороны наводит порядок, с другой — как человек, имеющий бизнес, устанавливает другой порядок, чтобы получить навар. Не получается ни там, ни там. Это и есть кризис. Каждый отдельный кризис не опасен. Но если совпадут по времени несколько — кризис власти («я не знаю, под кого строиться, кто начальник»), финансовый кризис, кризис дефицита ресурсов, тогда все возможно.

— И вы прогнозируете, что это произойдет?

— Я не прогнозирую. Это гипотеза.

Новая «аристократия»

— Что в этой ситуации делать людям?

— Запасать ресурсы. Как в 80-е годы, когда накапливали чай, сахар, спички, соль. Причем любые. Недвижимость — именно как ресурс, потому что ее скоро трудно будет продать. Административный ресурс. Вообще, стремление к увеличению административного ресурса — основной инстинкт тех, кто работает в распределительной системе. И народ, собственно, так и делает, методом проб и ошибок подбирая тот ресурс, в который можно вложиться.

— А это направление движения нельзя изменить?

— Попытка может быть сделана. Нужно сформировать группу людей, которая сможет осмыслить трагичность ситуации замкнутого круга, и попытаться предложить что-то более серьезное, чем продолжение строительства капитализма или социализма. В качестве первого шага я бы предложил отказ от всеобщего избирательного права, а также от идей равенства и справедливости. Отказ от демократии как формы согласования интересов, так как вряд ли возможно реализовать идею демократии в ресурсном государстве. Надо дать возможность тем, кто захочет, стать ИЗБИРАТЕЛЯМИ. Особой социальной группой, выделенной не потому, что имеет доступ к ресурсам, а потому, что озабочена судьбой страны. Голосовать, например, должен только тот, кто сможет и захочет заплатить за статус избирателя. Или, может быть, ввести систему имущественных, миграционных или любых других цензов. А сейчас, когда голосуют за бутылку…

— Что изменится, если мы введем ценз?

— Появится группа людей, некоторый аналог аристократии, которые будут социально ответственными. Сейчас безответственны и политики, и избиратели, и разговоры пьяных обывателей не очень по сути отличаются от бесед статусных политиков на ТВ, — не задашь даже простые вопросы без риска попасть во враги народа… Тогда можно будет хотя бы начать обсуждать, что происходит. А сейчас в политику идут те, кто хочет перераспределить ресурсы в свою пользу. Идея, которую стоит обсудить: как трансформировать ресурсную организацию государства в экономическую. В которой действуют нормальный рынок кредита, капитал, настоящие деньги.

Справка «СК»

Симон Гдальевич Кордонский родился 7 сентября 1944 года в Горно-Алтайске. Окончил биолого-почвенный факультет Томского госуниверситета в 1977 году. В 1980-х годах входил в группу тех, кого потом стали называть реформаторами (вместе с Анатолием Чубайсом, Егором Гайдаром и Виталием Найшулем). В 80-х годах работал в Барнауле в Алтайском госуниверситете на экономическом факультете. Создатель научного направления, который называется теорией административного рынка. Профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления Государственного университета — Высшая школа экономики (Москва), член Совета при президенте РФ по науке, технологиям и образованию. В 2000—2005 годах — начальник Экспертного управления президента РФ, старший референт президента РФ. Кандидат философских наук.

Цитаты

Об олигархах

«Расхитители в период процветания государства замаскированы в государстве. Однако при ослаблении государства ранее адекватные функционеры начинают воровать — торговать краденым, гоп-стопничать, так, как будто всю предыдущую жизнь готовились к этому. Ведь никакой иной функции, кроме как концентрации и распределения ресурсов, они выполнять не могут. Расхитители становятся главными героями эпох депрессий, растаскивая госресурсы и формируя уменьшенные подобия ресурсного государства — олигархаты. При этом убеждены, что строят капитализм».

Из статьи в «Независимой газете».

Об объединении Алтайского края и Республики Алтай

«Чем стала бы Республика Алтай в составе Алтайского края? Данная территория намного больше, чем один административный район. Муниципальное образование? А существующая структура власти что, просто развалилась бы? Только представьте себе эту организационную часть. Сейчас в республике сложилась иерархия власти. При объединении эта иерархия либо интегрируется в систему власти края (но там для алтайских чиновников республиканского уровня места нет), либо Республика Алтай будет расчленена на совокупность муниципальных округов. И если это будет совокупность округов Алтайского края, то всей горно-алтайской элите сразу конец, ведь ей нигде не нашлось бы места, разве что в Горно-Алтайском муниципалитете.

Сейчас те, кто руководит республикой, сами осваивают ресурсы (в том числе и нецелевым образом), предоставляемые центральной властью, и в том случае, если бы произошла интеграция, им пришлось бы делиться с краевыми „осваивателями“. А население, конечно же, живет с потока федеральных ресурсов и привыкло к этому „полупаразитическому“ существованию».

ПолитСибру.

Беседу вела Надежда СКАЛОН.

Барнаул — Москва.

Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость