Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене

Предвыборная тоска-а-а

После думских выборов 2007 года я украл у Ильфа и Петрова отрывок из «Золотого теленка», проделал с ним совершенно символические манипуляции и выдал за собственный текст. Получилась совершенно фантастическая зарисовка. Просто мало ведь кто знает, что там у лидеров страны и партий происходит в ночь после выборов по-настоящему. Я, например, не знаю, вот и нафантазировал тогда черте что. А сегодня, когда уже официально объявлено, какие партии пойдут на выборы, я вдруг с грустью вспомнил то «свое» произведение, перечитал, вздохнул и решил его снова опубликовать. В общем, неправда это все, что я публикую, с реальными персонажами и событиями не имеет ничего общего:

Ночь после выборов

…На ковре, сцепившись и выбрасывая ноги, катались Владмир Вольфович и Сергей Михайлович, бормоча: «А ты кто такой?"
— Не поделились? — спросил Борис Вячеславович, задергивая портьеру.
Владмир Вольфович и Сергей Михайлович быстро вскочили на ноги и принялись рассказывать. Каждый из них приписывал весь успех себе и чернил действия другого. Обидные для себя подробности они, не сговариваясь, опускали, приводя взамен их большое количество деталей, рисующих в выгодном свете их молодечество и расторопность.
— Ну, довольно?- молвил Борис Вячеславович. — Не стучите лысиной по паркету. Картина битвы мне ясна. Но не помешал ли я вам? Вы что-то делали тут на полу? Вы делили голоса? Продолжайте, продолжайте, я посмотрю.
— Я хотел честно, — сказал Сергей Михайлович, собирая бюллетени с кровати, — по справедливости. Всем поровну — по двадцать пять процентов.
И, разложив бюллетени на четыре кучки, он скромно отошел в сторону, сказавши:
— Вам, мне, ему и Геннадию Андреичу.
— Очень хорошо, — заметил Борис Вячеславович. — А теперь пусть разделит Владимир Вольфович, у него, как видно, имеется особое мнение.
Оставшийся при особом мнении Владимир Вольфович принялся за дело с большим азартом. Наклонившись над кроватью, он шевелил толстыми губами, слюнил пальцы и без конца переносил бумажки с места на место, будто раскладывал большой королевский пасьянс. После всех ухищрений на одеяле образовались три стопки: одна — большая, из чистых, новеньких бюллетеней, вторая — такая же, но из бумажек погрязнее, и третья — маленькая и совсем грязная.
— Нам с вами по сорок процентов, — сказал он Борису Вячеславовичу, — а Сергею Михайловичу двадцать. Он и на двадцать не наработал.
— А Андреичу? — спросил Сергей Михайлович, в гневе закрывая глаза.
— За что же Андреичу? — завизжал Владимир Вольфович, — Это грабеж! Кто такой Андреич, чтобы с ним делиться? Я не знаю никакого Андреича.
— Все? — спросил Борис Вячеславович.
— Все, — ответил Владимир Вольфович, не отводя глаз от пачки с чистыми бумажками. — Какой может быть в этот момент Андреич?
— А теперь буду делить я, — по-хозяйски сказал Борис Вячеславович.
Он, не спеша, соединил кучки воедино, сложил бюллетени в одну пачку и засунул ее в карман белых брюк.
— Все эти голоса, — заключил он, — будут сейчас же переданы Владимиру Владимировичу. Вам нравится такой способ дележки?
— Нет, не нравится, — вырвалось у Владимира Вольфовича.
— Бросьте шутить, Борис Вячеславович, — недовольно сказал Сергей Михайлович. — Надо разделить по справедливости.
— Этого не будет, — холодно сказал Борис Вячеславович. — И вообще в этот полночный час я с вами шутить не собираюсь.
Владимир Вольфович с ужасом посмотрел на Бориса Вячеславовича, отошел в угол и затих.
У Сергея Михайловича сразу сделалось мокрое, как бы сварившееся на солнце лицо.
— Зачем же мы работали? — сказал он, отдуваясь. — Так нельзя. Это… объясните.
— Вам, — вежливо сказал Борис Вячеславович, — любимому сыну президента, я могу повторить: я чту Уголовный кодекс. Я не налетчик, а идейный борец за План Владимира Владимировича. В мои четыреста честных способов политики ограбление не входит, как-то не укладывается. И потом мы прибыли сюда не за сорока процентами. Этих процентов мне лично нужно, по крайней мере, девяносто девять.
— Зачем же вы послали нас? — спросил Сергей Михайлович остывая. — Мы старались.
— Иными словами, вы хотите спросить, известно ли мне, с какой целью он предпринял последнюю операцию? На это отвечу — да, известно. Дело в том…
В эту минуту Владимир Вольфович развернулся, опустил голову и с криком: «А ты кто такой?» — вне себя бросился на Бориса Вячеславовича. Не переменяя позы и даже не повернув головы, Владимир Вячеславович толчком каучукового кулака вернул взбесившегося нарушителя конвенции на прежнее место и продолжал:
— Дело в том, Сергей Михайлович, что это была проверка.
— Правильно! — воскликнул Сергей Михайлович. В углу плакал Владимир Вольфович.
— Отдайте мне мои проценты, — шепелявил он, — я совсем бедный! Я год не был в телевизоре. Я старый. Меня президент не любит.
— Обратитесь в Гаагский трибунал, — сказал Борис Вячеславович. — Может быть, там помогут.
— Меня никто не любит, — продолжал Владимир Вольфович, содрогаясь.
— А за что вас любить? Таких, как вы, президенты не любят. Они любят молодых, длинноногих, политически грамотных. А вы скоро политически умрете. И никто не напишет про вас в газете: «Не стало отца русской демократии».
— Не говорите так! — закричал перепугавшийся Владимир Вольфович. — Я всех вас в Думе переживу. Вы не знаете Владимира Вольфовича. Владимир Вольфович вас всех еще продаст и купит. Отдайте мои голоса.
— Вы лучше скажите, будете служить или нет? Последний раз спрашиваю.
— Буду, — ответил Владимир Вольфович, утирая медленные слезы…

Перечитал, и грустно мне. Первый раз за свою взрослую жизнь не знаю, зачем мне идти на выборы. Не могу придумать даже какую-нибудь глупость — например, бюллетень испортить (ну, взрослый я уже, чтобы так «отрываться»). В чем смысл моего похода на выборы? Предложенные варианты мне не нравятся, а те, из-за кого бы я пошел, не допускаются к выборам на пушечный выстрел. А против всех голосовать уже нельзя. Зачем мне тогда туда идти?

Я вот в прошлый раз очень хотел проголосовать за республиканцев. Я понимал, что стать партией большинства «быкам» не светило, но был бы у меня интерес — сверить часы. Ну, как в переписи таких же как я поучаствовать, чтобы понять, сколько же нас таких в стране. И не думаю, чтобы это сильно повредило выигравшей партии. Зато у меня был бы хоть какой-то интерес. Сегодня мне вместо такой вот партии подсовывают «Правое дело» и совершенно выхолощенное и практически не барахтающее никак «Яблоко». Зачем? Смысл (не для правящей партии, там-то все ясно, а для меня какой смысл)?

Вообще, то, что мне выдают что-то придуманное вместо того, что есть, как-то оскорбляет. Это как в детстве, когда у нас в 3-м классе создавались пионерские звенья вместо звездочек, мы коллективно придумали для нашего звена «Ракета» девиз: «Полетим на Альтаир, завоюем звездный мир». Нам тогда вожатая сказала, что такие девизы ни в какие ворота не лезут, а вот есть готовый девиз «Все выше и выше со скоростью света летит пионерская наша ракета». И настояла. А зачем? Девизы все равно оба те еще, но наш-то был нашим, а ее — навязанным. Вот и теперь, право, как с детьми. Зачем? Чтобы позлить?

Ну вот пулчил бы я какой-нибудь скромный результат, попал бы в небольшую группу проголосовавших за ту Республиканскую партию, или за нынешний ПАРНАС, утерся и не рыпался бы сильно. А у победителей был бы повод мне и подобным мне все время место указывать — шеснадцатое. А так у меня какие-то иллюзии сохраняются, что, может, много нас, что отчего-то нас боятся.

Зачем это надо (уже не мне, а правящей партии)? Зачем лелеять во мне какие-то надежды. Покажите реально мое место, вам же легче будет. Хотя, наверное, вам и так хорошо.

А мне нехорошо как-то. Скучно. Вспоминаю выборы в городскую думу в 2008-м. Тогда мы посчитали голоса, отданные за депутатов, и пришли к выводу, что голосовать за наш местный парламент пришло только 19% избирателей. То есть не пришли 81% барнаульцев, имеющих право голоса. Эти люди потеряли смысл в выборах. Я тогда все-таки ЗАСТАВИЛ себя идти, мол, надо все равно. Но что заставит меня сейчас это сделать? Просто так? Зачем?

Я понимаю, что одно разрешение ПАРНАСу участвовать в выборах ситуацию с выборной апатией россиян не решить. Тут надо много чего разрешать и возвращать, чтобы жизнь затеплилась. А так, ну не станет народ приходить на выборы, но желание что-то изменить у него не пропадет. Только альтернатива там — хуже некуда.

А вы зачем пойдете на эти выборы? Объясните мне, если собираетесь? Помогите найти хоть какой-то повод.

Смотрите также
Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Рассказать новость