Политика

Те, кому уже ясно. Как 4 декабря голосовали в селах Заринского района

«Кому еще не ясно, что наши села задыхаются?» — крупно написано на рекламном щите. И ниже почерком помельче: «Господдержки должно быть больше». В день выборов мы объехали несколько деревень Зарин­ского района и убедились: люди не верят ни в господдержку от «Единой России», ни в перемены, которые обещают другие партии.

Голосование в Заринском районе Алтайского края. 4 декабря 2011 года.
Голосование в Заринском районе Алтайского края. 4 декабря 2011 года.
Олег Богданов

Село Хмелевка. УИК 794

  • Справедливая Россия — 74 (16,74%)
  • ЛДПР — 65 (14,71%)
  • Патриоты России — 2 (0,45%)
  • КПРФ — 70 (15,84%)
  • Яблоко — 4 (0,90%)
  • Единая Россия — 223 (50,45%)
  • Правое дело — 0

Не голосовал и не буду

По селу вихрем носится «уазик» с табличкой «Выборы»: некоторые пенсионеры пожелали голосовать дома: «Дома они ходячие еще, а в деревню уже не выходят».

У сельсовета припарковано несколько автомобилей и лошадка, запряженная в сани. Мимо по сугробам пробирается маленькая бабушка в больших валенках, ругается:

— Крутые транспорта понаставили, не пройдешь, — кивает односельчанам у киоска «Виктория», центра деревенской жизни: — Здравствуйте, с праздником!

— Раньше был праздник, а щас, как на кладбище, на выборы ходим, правда — нет? — охотно откликается Александр Васильевич Мерц. Он не голосует уже несколько лет. — Не голосовал и не буду, потому что это все фуфло.

— На кладбище и то веселей, — бодро соглашаются односельчане и отправляются голосовать. Те, кто уже отдал свои голоса, кучкой собираются около киоска. Александр Васильевич объясняет желающим свою протестную позицию:

— При Брежневе у нас было все, свиней держали, по две коровы. А сейчас вот ничего не стало. Сено достать — это ужас, 15−20 тысяч надо. Сено! Чтобы корову какую-то продержать! При Брежневе работа была, а сейчас че? Возле киоска все стоят. Молодежь! Белым днем! Невозможно.

А зачем менять?

К нам подходит Володя. Он держится очень прямо и курит сигареты, используя красивый деревянный мундштук. Кивает мужикам в камуфляжных фуфайках:

— Господа офицеры! Здравствуйте. Че, много там народу?

— О-о-о! Сине! — язвительно отвечает Мерц и продолжает: — Вот постоим щас тут, поговорим и опять по своим домам, как медведи в берлогу. Я вам все объясню, 60 лет мне, село при мне сгубили. Ох, и село было! Сколько организаций! Так Дресвянку за два года уничтожили, Клабуковку уничтожили…

— Кто? — спрашивает Володя. Видно, что спор у них давний.

— Сгубили, говорю, все, — хмуро отвечает Мерц.

— Да сами мы все пропили, никто не виноват, — отрезает Володя.

— Вот ты зачем на выборы идешь? Думаешь, изменится что-нибудь от этого?

— А зачем менять? Вроде все хорошо. (В этом месте все смеются — оценили шутку.) Безработных всех кормят, дармоедов кормят. А изменится — может, и кормить не будут, совсем передохнут. Ни работы, ничего нету в деревне, только на пособии и живут да на пенсии, у кого бабушка жива. Есть два предпринимателя частных, у них по два-три человека работают, а вообще-то, в деревне народу тысяча пятьдесят, это с киндерсюрпризами и такими вот, — Володя показывает на старика, — инвалидами. Кто помоложе, по вахтам болтаются, а так — не-е. Я 15 лет не работаю и не тянет, отвык уже. У меня жена завуч в школе, а я сам себе режиссер. Морковку-лук в огороде выращиваю, продаю.

Чтобы жили дети

В сельсовете действительно сине. Избиратели стоят в очереди, обсуждают с наблюдателями деревенские новости. Из кабинки выходит пожилая женщина в теплой шали и говорит вроде подруге, но так, чтобы слышали все:

— Они пусть голосуют, как знают, а я не хочу, чтобы моим внукам пришлось уезжать в другую страну.

Мы выходим из участка, и я прошу Надежду Михайловну объяснить, о чем она говорила.

— Хочу, чтобы дети в России оставались. Кем они будут в другой стране, в той же Америке? Да никем. Я хочу, чтобы они жили здесь, только чтобы хорошо жили, как мы при коммунизме. Сейчас вот, чтобы ребенка отправить учиться в город, людям надо всю скотину сдать, а мы образование получали — о таком даже и не слышали. Нет, я понимаю, что эти выборы ничего не значат, что президент с этим перейдут из кабинета в кабинет, да и все. Так это только, — Надежда Михайловна безнадежно машет рукой, — делать нечего…

Вторых 90-х не хотим

А у киоска продолжаются послевыборные дебаты. Постепенно все сходятся на том, что лучше не будет: «лучше не идет, все хуже, хуже и хуже».

— Дороги как были разбитые, так и стоят, работы как не было, так и нету, кого жена кормит, кого пенсионеры, — возмущается Любовь Федоровна.

— А голосовала-то ты за кого?

— За этих. Эти хоть немножко что-то делают, а если какая-то другая власть придет, это же опять 90-е начнутся, если не хуже. Одни 90-е уже прожили, больше не интересует.

— При Ельцине детские не платили, а сейчас хоть чуть-чуть начали платить.

— Да че этой-то властью делается? — поражается Мерц. — Губится все ниже и ниже.

Село Новодресвянка. УИК 795

  • СР — 5 (26,32%)
  • ЛДПР — 3 (15,79%)
  • Патриоты России — 0
  • КПРФ — 3 (15,79%)
  • Яблоко — 0
  • ЕР — 8 (42%)
  • Правое дело — 0

Новодресявянка — маленькое, в 16 дворов, село, по самые окна занесенное снегом. Здесь живут в основном пенсионеры. Дорогой около развалин огромной животноводческой фермы нам встретились охотники в белых маскировочных халатах — тут многие ставят петли на зайцев. Они показали нам избирательный участок, бывший красный уголок пилорамы, — в таком домике в советском фильме «Девчата» у лесорубов проходили танцы. На щелястом дощатом крыльце висят портреты кандидатов в депутаты краевого Законодательного собрания: юный безработный коммунист, единоросс — представительный президент «Алтайкокса», невыразительный справедливоросс и элдэпээровец, «менеджер компании ООО „Маревен Фуд Сентрал“». Внутри топится печка, члены избирательной комиссии и наблюдатели пьют чай с баранками. Люди рассказывают нам о своей жизни: работы нет, школы нет… водопровод пока есть. А как живут — так и живут. Пенсию получают.

Выборы здесь, можно сказать, окончены.

— Все уже проголосовали. У нас всего 25 бюллетеней плюс три открепительных, — говорит председатель избирательной комиссии Ирина Гагарина. — Остался один избиратель, но он уже столько лет не голосует… Не придет, скорее всего.

В этот момент дверь бывшего красного уголка распахивается, и вместе со снегом входит мрачный, неразговорчивый парень.

Возможно, на выборах в Новодресвянке была самая лучшая явка в Алтайском крае.

Село Боровлянка. УИК 786

  • СР — 13 (32,50%)
  • ЛДПР — 3 (7,50%)
  • Патриоты России — 1 (2,50%)
  • КПРФ — 12 (30,00%)
  • Яблоко — 0
  • ЕР — 10 (25,00%)
  • Правое дело — 0

В Боровлянке избирательный участок — в старинном здании с частично выбитыми окнами. У входа приклеен яркий плакат: улыбчивые парень и девушка, подпись: «Голосуем за будущее». Печка на участке натоплена так жарко, что даже мухи оттаяли и описывают в воздухе сложные петли.

— Все на этих мух любуются, — говорят нам. — Вон и милиция сидит, глаз отвести не может.

— Полиция, — поправляет наш фотограф.

— Мы их так называем, только когда оскорбить хочется.

Раньше здесь был медпункт, теперь здание брошено — фельдшера нет, а санитарка на полставки работать не стала. Заболеет кто — везут прямо в Заринск. Вообще, работа в деревне есть у двоих: продавца и почтальона. Еще несколько человек ездят в соседнюю Сосновку, работают на ферме.

— Школа в деревне закрыта, клуба нет, так что мы выбрали это помещение и сами, как могли, привели его в порядок, — рассказывает председатель избирательной комиссии Людмила Черногаева. Она много лет работала в боровлянской школе и знает местный электорат как свои пять пальцев. — До вечера, пока не приедут из Сосновки рабочие, избирателей ждать нечего. Раньше здесь всегда хорошая явка была, а сейчас там гуляют, тут гуляют… Не будем же мы за ними пьяными бегать, правильно?

— Запрещено же сегодня спиртное продавать.

— А у них запас хороший…

Людмила Ивановна рассказывает, какой была эта деревня: школа, прекрасная библиотека, клуб… Все начало рушиться, когда построили «Алтайкокс», а потом цементный завод в Голухе. Многие потянулись туда. Проголосовать должны 63 человека, но многие из них прописаны здесь, а живут в городе…

Мы выходим на крылечко, и наблюдатель от «Справедливой России» Федор Иванович сожалеет, что выборы перестали быть праздниками:

— Раньше я лично на выборы в Сосновку пиво привозил. Весело было…

В сторону избирательного участка нетвердо движется человек. На полпути останавливается, наклоняется к колонке, долго пьет холодную воду, бредет обратно.

— Я 45 лет в школе проработала, деревня деградировала на моих глазах, — вздыхает Людмила Ивановна. — Сейчас тут ни одного ребенка дошкольного возраста нет. Маленькие деревни — судьба у них, наверное, такая.

…К вечеру потихоньку начинается метель. В деревнях люди попрятались в свои дома, но что день выборов еще не окончился — видно. Вот на заборе висит листовка с портретом кандидата от «Единой России», вот на крыше хорошего дома (здесь, нам сказали, живет местная предпринимательница) реет желтый флаг «Справедливой России», вот маленький домишко с заколоченными окнами украшает большой плакат: «КПРФ: вернем народу все отнятое!». Мы едем через большую белую землю — темнеют только елки на косогорах и развалины животноводческих ферм, — и она меньше всего похожа на волшебную страну, которую нам каждый день показывают по Первому каналу. Тихая наша родина спит под снегом, не веря ни в себя, ни в героя, который когда-нибудь придет и спасет.

Важные новости, обзоры и истории Всегда есть, что почитать. Подпишитесь Vkontakte Odnoklassniki Telegram

Смотрите также
Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость