Политика

«Я не хочу, чтобы Путина зацеловали, залюбили и зализали»

Эксклюзивное интервью лидера «Союза правых сил» Бориса Немцова.

Это интервью было взято 4 октября во время визита Бориса Немцова в Барнаул. По той причине, что в нем много говорится о выборах, мы не можем опубликовать его в газете — не позволяет действующее федеральное законодательство.

— Борис Ефимович, сентябрьский рейтинг СПС по опросу ВЦИОМа — пять процентов. Какой у вас прогноз результатов выборов?

— Вы знаете, когда мы с вами встречались в 1999 году, у нас был один процент. Результат выборов — 8,5 процента.

Мы, конечно же. должны более активно работать. Но люди сейчас на всякие технологии не очень податливы. На самом деле людям нужны ответы на самые главные вопросы — почему мы такие богатые, а у нас так много бедных и такие низкие доходы и высокие цены? Союз правых сил предлагает программу удвоения не ВВП, а доходов за счет экономического роста, привлечения инвестиций, дебюрократизации, снижения налогов.

И это не фантастика и не предвыборный лозунг. Это реально можно сделать. Институт Гайдара сделал детальные расчеты, и мы с этим идем на выборы.

Союз правых сил предлагает укрепить государство за счет перехода к профессиональной армии; создать эффективное государство за счет дебюрократизации. Я думаю, что такие понятные людям, ясные вещи, с которыми они сталкиваются каждый день, гораздо быстрее приведут нас к успеху, чем различные технологии.

— Путин говорил о необходимости удвоения ВВП, вы говорите об удвоении доходов. А удвоение ВВП не влечет автоматического удвоения доходов?

— Рост доходов складывается из трех факторов: рост экономики, укрепление рубля по отношению к доллару (это происходит и связано с положительным торговым балансом) и увеличение доли зарплаты в валовом внутреннем продукте, что тоже происходит. Именно из-за того, что зарплаты и пенсии складываются из этих трех факторов, удвоение доходов более реалистично, чем удвоение ВВП.

— В марте президентские выборы. СПС будет выставлять своего кандидата?

— Это зависит от результата парламентских выборов. Если мы выступим достойно, то тогда есть что обсуждать. Если нет, то тогда зачем участвовать? Курам на смех.

— Достойно это сколько?

— Это лучше, чем в 1999 году. Это, во-первых, войти в тройку лидеров. Во-вторых, улучшить результаты 1999 года.

— Никто не сомневается, что президентом вновь будет избран Путин. Как вы считаете, чем его второй срок будет ознаменован?

— Я бы хотел, чтобы страна двигалась вперед. Я бы не хотел, чтобы все в пучину застоя опустилось, хотя такие сигналы есть. Я бы не хотел, чтобы его зацеловали, залюбили и зализали лицемеры, лжецы и льстецы. Я считаю, что это очень опасно для страны. Он, конечно, человек, безусловно, толковый, современный, трезвомыслящий. Но когда вокруг столько лести, лицемерия — это плохо.

— Это все ваши пожелания. А в реальности, как, вы считаете, будет?

— Вы знаете, выборы в парламент во многом дадут ответ на этот вопрос. Крайне опасно, если большинство будет либо у левых, либо у партии бюрократии — «Единой России». Я считаю идеальной и для России, и для Путина, между прочим, модель, когда левые получат в общей сложности 30 — 40 процентов, «партия власти» получит 40 процентов, и мы получим 20 процентов. Чтобы у них не было контрольного пакета. Тогда они будут вынуждены идти на коалицию. И тогда они в одиночестве ни к застою не приведут, ни, уж тем более, назад страну не потащат.

— Не боитесь, что будет коалиция левых и бюрократии?

— Боюсь. Есть такая опасность. Только эта коалиция во вред России и во вред Путину. Если у него будет все хорошо с головой, а я бы хотел в это верить, то он все-таки разберется, кто страну вперед будет двигать, а кто назад. Они же начинали с коалиции с левыми, помните, разделили посты в Думе. Но потом-то они одумались, слава Богу.

— Путин недавно выступал перед генералитетом и сказал, что срок службы нужно сокращать, в то же время нужно остановиться в сокращении численности армии. Насколько его взгляды в области военной реформы соответствуют программе СПС?

— Частично соответствуют, он просто частично взял из нашей программы, частично нет. Сокращать срок службы — да, конечно. Но не до года, а до полугода. Дело в том, что сокращение до года не решает ни проблему дедовщины, ни проблему уклонения от воинской службы, ни проблему повышения качества вооруженных сил. Он принял нашу идею о том, что в контрактную армию можно приглашать женщин и соотечественников из-за рубежа. Это плюс.

Теперь — в чем главная, почти фатальная ошибка. Он пошел на поводу у военной бюрократии, он ее заложник, он принял решение о расчленении армии. Будет элитная армия — ВДВ, морская пехота, сухопутные войска. Это контрактники, где зарплата у солдата будет выше, чем зарплата у лейтенанта в линейной части. Можете себе представить, какие будут взаимоотношения между линейными и элитными частями? Ненависть. Там и жилье будут давать, и деньги платить, и боевые, и все что угодно. А здесь — ничего.

Мы категорически против этого подхода и считаем, что в течение трех лет нужно переводить всю армию на контракт. И это можно сделать. Другое дело, что нынешнее руководство Министерства обороны не может это сделать. И, конечно, нужны крупные кадровые решения для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки.

Но это не спор между «Союзом правых сил» и генералитетом. Это спор о том, у нас будет армия в стране или нет. Вот ведь в чем дело. Ведь мы же можем Римскую империю повторить, которая стала распадаться с развала армии. Поэтому я считаю, что план Союза правых сил рано или поздно будет реализован, хотя нам еще придется биться очень тяжело.

Я вам пример приведу. Мы бьемся за открытие военных расходов в части обычных видов вооружений. Сейчас закрыты эти статьи. А закрытый бюджет — это воровской бюджет. Весь мир знает, какие у нас танки, какие у нас БТРы, какие у нас вертолеты, самолеты. Мы их продаем от Малайзии до Китая кому угодно, но, тем не менее, мы не знаем, сколько этих видов оружия закупается. Мы требуем: откройте! Они не открывают. Почему? Они на деньгах сидят. Так что с ними борьба, конечно, предстоит очень тяжелая.

— Хотелось бы услышать вашу оценку ситуации вокруг ЮКОСа.

— Слушайте, я считаю, что конфликт между бизнесом и властью вреден стране. Кстати, бизнесу и власти особо не вреден, а стране вреден. Ну, давайте раскулачим Ходорковского. Давайте их всех вообще расстреляем. Что произойдет? Семьи уедут, деньги вывезут. Из страны убегут миллиарды и миллиарды долларов. Таким образом, рабочие места создаваться не будут, в бюджет миллиарды платиться не будут, страна станет еще беднее. Кто выиграет-то? Один процент людей верит, что лично они станут богаче, если раскулачить олигархов. Люди-то умные.

Если власть победит бизнес — это плохо. Это значит, что, разобравшись с ЮКОСом (это самая крупная компания), начнут разбираться со всеми и так до ларьков дойдут. Если бизнес победит власть, это еще хуже, потому что это будет означать, что в стране власти нет никакой.

Поэтому нужно искать компромиссное решение. Мы предлагаем это решение. Оно состоит в следующем: вы не трогает собственность, даете возможность нормально функционировать экономике, а бизнес будет платить налоги, в том числе и со сверхдоходов за счет экспорта нефти. Вот и вся договоренность. Бизнес — деньги, а бизнесу — защита прав собственности. Это гражданская позиция. Это позиция, которая приведет к улучшению инвестиционного климата, к притоку капиталов, к прекращению их бегства, к развитию экономики, к созданию новых рабочих мест, к повышению бюджетных поступлений.

С этим предложением мы вышли к президенту. Месяц назад ему отправили все предложения и поправки в Гражданский кодекс, в Налоговый кодекс. Я думаю, что рано или поздно президент эту позицию примет. Он уже близок к тому, чтобы ее принять.

Очевидно, что должны быть правила игры бизнеса и власти. Бизнес не может приватизировать Думу, например. Это неправильно. Это создает коррумпированное государство. С другой стороны, запрещать бизнесу работать во власти тоже неправильно. Есть люди, которые заработали деньги, и они хотят работать, например, во власти. Ну и пусть работают. Хоть воровать не будут. Они ж богатые. Почему им запрещать-то? Не понимаю.

— Как вы относитесь к объединению регионов?

— Я отношусь к этому осторожно. Есть очевидные вещи. Например, объединение Пермской области и Коми-Пермяцкого округа. И Пермская область хочет объединения, и Коми-Пермяцкий округ хочет. Народ в округе, там 130 тысяч человек, живет плохо, зарплата в два раза ниже, чем в области. Они провели референдумы и движутся в сторону объединения. Нормально.

Есть Алтайский край и Республика Алтай. Сложная проблема. Есть алтайцы — народ, который благодарен президенту Ельцину за то, что он дал возможность развиваться Республике Алтай. Кстати, толковые, умные люди. Есть история порабощения этого народа Сталиным и репрессий против этого народа. Сейчас брать и насильно воссоединять вопреки воле людей, я считаю, неправильно.

Вообще, если говорить о воссоединении каких-то национальных автономий с русскими краями или областями, это всегда очень взрывоопасно. Поэтому я очень осторожно к этому отношусь. Считаю, что ни в коем случае не надо форсировать этот вопрос здесь. Я думаю, что, конечно, только референдум может эту проблему снять и разрешить.

И самое последнее. Я не считаю, что это судьбоносный вопрос. Если два нищих объединяются, это не значит, что они становятся богаче. Я считаю, что гораздо более значимый вопрос — это как обеспечить экономический рост, привлечение инвестиций в Алтай, рост доходов — зарплат и пенсий. Вот это судьбоносный вопрос. Как в Рубцовске обеспечить холодной водой и электроэнергией людей — это судьбоносный вопрос. Как обеспечить занятость молодежи, которая заканчивает барнаульские университеты — судьбоносный вопрос.

Смотрите также
Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость