Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене
2233

Исповедь егеря. Об охоте на Алтае, в том числе, с вертолета

В распоряжении altapress.ru оказалась так называемая «Исповедь егеря». О своей работе пишет Сергей Байдуков, егерь Кислухинского заказника.

Именно Сергей Байдуков видел, как 13 мая неустановленные лица охотились с вертолета Robinson на лося-трехлетку. А потом, вырезав из туши деликатесные лопатки, сели в вертолет и улетели из заказника.

Местные тальменские сотрудники правоохранительных органов сразу после происшествия возбудили уголовное дело по ч.1 ст.258 УК РФ (Незаконная охота). Дело было впоследствии передано в главное следственное управление ГУ МВД России по Алтайскому краю. Кстати, на месте происшествия пуль от оружия не было обнаружено — видимо, была произведена зачистка.

Браконьерство в Кислухинском заказнике.
Браконьерство в Кислухинском заказнике.
Управление природных ресурсов и охраны окружающей среды Алтайского края

На 28 июня никаких новых подробностей о расследовании этого дела не появилось.

Но исповедь — не только об этой охоте.

Сергей Байдуков:

Нет, я не собрался «на тот свет». А вот, в связи с последними событиями боюсь, что егерем мне работать не долго.

Начиная с декабря 2011 года на мой — Кислухинский заказник — буквально набросились браконьеры.

21 декабря 2011 года неизвестные на трёх импортных снегоходах отстреляли лося (обнаружено по следам).

5 января 2012 года, находясь в заказнике и обнаружив след автомобиля, явно обследующего территорию заказника с целью добычи лося, я на своём автомобиле двинулся вслед за «разведчиком». Когда я выехал на тупиковую дорогу, навстречу мне появился автомобиль «Тойота Ленд-Крузер 80», который, протаранив мою машину, а затем объехав, скрылся с места происшествия.

Во время столкновения я ударился головой. Мой напарник в этот момент выходил из машины и его чуть не сбили. Благо реакция спасла! Мне же показалось, что он попал под внедорожник. После этого я выстрелил три раза в воздух, но джип не остановился. Позже появились слухи, что в этом автомобиле находилось высокопоставленное должностное лицо.

12 января 2012 года неизвестные, пользуясь тем, что я после тарана находился на больничном, с использованием снегоходов отстреляли ещё пять лосей в заказнике (также обнаружено по следам).

7 апреля 2012 года на территории заказника оперативной группой, в составе которой находился и я, были задержаны три браконьера. Один из них был с незарегистрированным карабином «Тигр».

13 мая 2012 года неизвестные с вертолёта «Робинсон» отстреляли лося в заказнике.

С 1985 года, окончив институт по специальности «биолог-охотовед», я работаю в охотничьем хозяйстве. Был охотоведом, егерем, штатным охотником и даже таксидермистом. Так что не понаслышке знаю охотничье хозяйство, какое оно было, и какое стало.

Я знаю какие охотники были тогда. Одного из них, бывшего фронтовика Василия Петровича Кротова я вспоминаю часто. Этот дед, до «мозга костей» влюблённый в охоту, собак и оружие, мог часами рассказывать о своих охотничьих подвигах, а на охоте, несмотря на свои годы, не уступал нам, молодым. Это был «поэт охоты с гончими». В этом образе он в моей памяти и останется. Видно было, что он любит охоту не за добытого зайца или утку, а за то, что окружает сам процесс: за раннее утро, за сам рассвет, за гон выжлеца, за зазывный зов «кряковой» и даже просто за сборы на охоту.

Выжлятником я не стал (хотя проработал 4 года кинологом в Краевом обществе охотников), но память о таком отношении к природе и охоте храню и сейчас. Я вспоминаю как мой отец, тоже влюблённый в охоту, не позволял себе добыть лишнего не потому, что кого-то боялся, а просто иначе не мог.

В девяностые развалилась не только страна и охотничье хозяйство, развалилось и наше отношение к зверю и птице. Я не был исключением. Работая в Восточном Казахстане штатным охотником, я заслужил там «недобрую» славу «матёрого медвежатника». Но я добывал медведей не ради забавы, а потому, что надо было как-то кормить семью и выживать. Эти медведи навсегда останутся на моей совести.

Случилось так, что я вернулся из Казахстана в Алтайский край и работаю егерем КГБУ «Алтайприрода» в заказнике «Кислухинский». С годами мои взгляды поменялись, прошла страсть, а на смену пришло понимание, что без нас, людей, сохраняющих животных, им придется туго.

Ведь измельчал охотник на Алтае. Исчезло совестливое отношение к дикой природе. Исчезли такие поэты как дед Кротов. На смену им пришли алчные до крови люди, движимые наживой и тщеславием. Для чего они «долбят» лосей в заказнике? А так, ради забавы, ведь в большинстве своём это люди небедные, а многие и при должностях. Возможно им надо самоутвердиться, вот, мол, какой я «крутой», лосей с вертолёта «бью». Что ими движет трудно понять, ведь нормальный человек, думаю, мыслит иначе.

Есть правда ещё одни. Эти покупают снегоходы и «заготавливают» лосей на продажу, или вообще сдают в колбасные цеха. И это происходит рядом с краевой столицей!

Что сейчас может егерь заказника им противопоставить? А ничего. Служебный УАЗик у меня 1999 года выпуска, десять лет он был в эксплуатации в управлении охотничьего хозяйства и три года у меня — так что от него осталось?

Снегоход «Буран» — не техника в сравнении с «Артиккетами» и «Полярисами». Бензина дают 120 литров — это на пять дней работы. Кроме того, у меня нет полномочий ни на задержание браконьеров, ни на составление протоколов, ни на досмотр транспортных средств. Работают егеря в целом на энтузиазме и за небольшую зарплату.

Конечно, кто-то из моих земляков-охотников обидится, мол, что ты всех под одну гребёнку? А посмотрите, кто в массе стал охотником и покупает дорогое оружие и снаряжение? Далеко не бедные люди. Поэтому будем честны перед собой — охота стала забавой для сильных мира сего, инъекцией адреналина для разнообразия жизни. Об охотничьей этике и морали таких охотников говорить не приходится. Не довольствуясь открытыми для охоты угодьями и сроками, уверенные в своей безнаказанности, они лезут в заказник на снегоходах и вертолётах. И единственным препятствием у них на пути может быть только егерь. И последствия таких встреч для меня небезобидны…

5 января 2012 года, после тарана моего автомобиля, я оставил его на месте происшествия, пешком вышел в ближайшую деревню и сообщил в полицию. Потом на месте происшествия с меня и напарника взяли объяснения и составили описание места аварии. После этого все и началось!

Через два дня на меня был составлен протокол о том, что я покинул место происшествия. Затем, найдя на месте событий гильзы, пытались доказать, что я стрелял по «Ленд-Крузеру». Когда у них это не вышло, было назначено дополнительное расследование, чтобы доказать, что якобы уже я таранил внедорожник. Если бы не поддержка руководства и юридической службы КГБУ «Алтайприрода», я не уверен, что для меня все бы закончилось благополучно.

Но перипетии продолжались. После случая с вертолетом, по ходатайству прокуратуры Тальменского района, в отношении меня назначено служебное расследование. И теперь я оправдываюсь, почему 12 января 2012 года, когда, грубо говоря, «лежал в больнице», я немедленно не сообщил об отстреле 5 лосей.

Сейчас я оправдываюсь, почему без прав и полномочий, без оружия сидел в 150 метрах от вооруженных преступников на расстоянии реальной слышимости, а немедленно не сообщил об этом в полицию (кстати, между мной и ними был водоем, потому я не подошел ближе).

Абсурд ситуации в том, что, сообщив о незаконной охоте, сфотографировав вертолет, описав его при следственных действиях, найдя место отстрела, я оправдываюсь в том, чего не было и не могло быть. А ведь таких вертолетов в Алтайском крае единицы и не найти его казалось бы невозможно. Вертолет не нашли и теперь ищут «стрелочника». И в этой истории «стрелочником» может оказаться егерь.

Вам, наверное, смешно? А мне не очень. Посмотрите реально на вещи. Из 4 ранее перечисленных уголовных дел в заказнике только одно раскрыто, там, где мы сами задержали браконьера с незарегистрированным карабином.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Комментарии
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Расскажи новость