Здоровье

А вдруг спасать будет нечем?

После смерти чиновника в краевой администрации в барнаульскую «скорую» нагрянула комиссия.

В день нашего дежурства по подстанции разлетелась новость: едет очень представительная комиссия. Лет 15 на «скорой» не было подобных, а тут предполагался приезд ведущих реаниматологов и терапевтов края, представителей краевого и городского комитетов по здравоохранению, а также краевого МЧС.

Мало кто сомневался, что прибытие комиссии связано с трагическим случаем, который произошел 17 октября в здании краевой администрации. Тогда во время совещания от остановки сердца скончался начальник сельхозуправления Новичихинского района. Машина «Скорой помощи» прибыла через 22 минуты после вызова, хотя по норме максимальное время прибытия — 15 минут. При оказании реанимационной помощи у медиков в нерабочем состоянии оказались дефибриллятор и аппаратура искусственного дыхания.

Конечно, подстанция от предстоящего визита «на уши» не встала, но некоторая нервозность появилась. Многие медики искренне желали оказаться на выезде в момент прибытия комиссии, некоторые отреагировали на новость с явной иронией:

— Посмотрят на нашу нищету, уедут, и ничего не изменится.

— Сейчас начнут крайних искать, — ворчали другие.

Заведующий подстанцией Алексей Цыцылин просил работать в обычном режиме, но если будут спрашивать, то рассказывать все как есть, ничего не скрывая.

А рассказать было о чем.

Парк машин «Скорой помощи» изношен до предела. Из 64 машин как минимум 30 (!) подлежит немедленному списанию. Дошло до того, что однажды пациент провалился сквозь днище автомобиля при транспортировке, и только тогда машину списали.

Радиостанции, которыми пользуются медики, морально устарели и иногда уже непригодны на расстоянии двух-трех километров от подстанции. Были случаи, когда медики «Скорой помощи» из-за некачественной связи, не разобрав адрес, уезжали от нужного места в другой конец города.

— Я не могу гарантировать, что реанимационная аппаратура, которая работала на момент вызова, — откровенничает Алексей Цыцылин, — будет работать, когда бригада доедет до больного. Она давно не менялась и находится в изношенном состоянии.

Эти и другие факты врачи и фельдшеры рассказали комиссии, и той ничего не оставалось, как признать факт крайне тяжелого материально-технического состояния городской службы «Скорой помощи» на примере «Центральной» подстанции.

А ведь об этих и других проблемах «неотложки» не раз говорилось и заведующими подстанциями, и главврачом «Скорой помощи».

Нужно было умереть человеку в двух шагах от кабинета губернатора края, чтобы в проблемы «Скорой помощи» пристальнее, чем обычно, вгляделось начальство городского и краевого калибра.

«Скорая помощь» бесплатно обслуживает и банкиров, и бомжей

Центральная подстанция «Скорой помощи» на пересечении пр. Комсомольского и ул.Кирова. Ежесуточно здесь дежурят десять бригад: семь линейных (то есть на все случаи жизни) и три специализированных группы анестезиологии и реанимации — детская реанимация (дети до 14 лет), кардиологическая реанимация и реанимация для взрослых. Бригада «Скорой помощи» состоит из врача, двух фельдшеров и шофера. Дежурство начинается в 7.00. График работы — сутки через трое.

Корреспондент «Купи-продай» сутки отдежурил в составе одной из бригад и сегодня рассказывает о работе «скорой».

Знакомлюсь с командой, с которой мне предстоит провести 24 часа. В бригаде взрослой реанимации трое: врач-реаниматолог Николай Раковских и два фельдшера — Алексей Канурин, Егор Жуков. И, конечно, шофер, Сергей Захаров.

Дежурство у медиков началось с изучения новенького дефибриллятора. Это такой аппарат, которым делают пациенту электрический разряд в область сердца. Видели, наверное, в западных фильмах, как врачи про лежащего без движения человека говорят: «Мы его теряем!» и прикладывают к груди умирающего такие маленькие «утюжки» с проводами, и пациент аж подпрыгивает от разряда, пронзающего тело.

Врачи окружили аппарат и с помощью инструкции и метода «научного тыка» выяснили, что «новичок» в общем не очень отличается от своего предшественника, разве что несколько легче по весу. При более подробном изучении оказалось, что дефибриллятор бракованный (аккумулятор не заряжается) и может работать только при наличии питания из электросети. А где его возьмешь, например, на дороге, если вызвали на автоаварию? Кроме того, у аппарата пластмассовый корпус и он может запросто лопнуть при тряске в машине. Вот на этой невеселой ноте мы выезжаем на первый вызов.

Каждый вызов диспетчер «Скорой помощи» называет определенным шифром и сообщает его выездной бригаде. Закодированы заболевание пациента и место, где он находится (дом, улица, общественное учреждение и т. д.). Исходя из шифра, врачи берут необходимое оборудование и лекарства.

Едем на 64 «С» — это означает, что у пациента внутреннее кровотечение, он находится в квартире.

На месте выясняется, что 78-летнего дедушку накануне вечером осматривал врач из поликлиники, но почему-то не обратил внимания на тревожные симптомы, не госпитализировал больного, и к утру тому стало совсем плохо. Несмотря на болезнь и возраст старик пытаетсяя держаться молодцом — четко отвечает на вопросы врача. А вот идти может с большим трудом, и поэтому фельдшеры Алексей и Егор сопровождают деда до машины. В это время врач-реаниматолог пытается успокоить распереживавшуюся бабушку, что все не так плохо и ее супруг скоро поправится. По дороге в больницу бабуля не выдерживает и начинает плакать навзрыд, ей кажется что дед из больницы уже не вернется. Это, конечно, не так, но сама поездка в машине «Скорой помощи» на многих навевает печаль и тревогу. Отсюда слезы и предчувствие беды.

На языке «скорой» 39 «Т» — это потеря сознания в общественном месте. По дороге Алексей и Егор надевают резиновые перчатки.

— Едем на Привокзальную площадь, — поясняет Алексей, — а там без сознания обычно валяются бомжи. Точнее, не без сознания, а пьяные до беспамятства. Прикасаться к ним без перчаток не рекомендуется. Были случаи, наши фельдшеры после «общения» с бомжами вшей домой приносили. Один парень даже чесотку заработал.

На площади обнаруживаем свернувшееся в клубочек грязное, неопределенного пола существо, от которого несет за версту. На поверку оказывается, что это существо — пожилая женщина, которая на вокзал пришла разыскать своего внука. Ей нужны не врачи, а участковый. По рации связываемся с милицией, которая вскоре прибывает. Когда мы отъезжаем от «пострадавшей», то в окно видим, что и милиционеры оставили бабулю и пошли по более важным делам. Бомжующее существо вновь свернулось клубочком.

То, что пациентка отказалась от медицинской помощи, очень радует медиков. В противном случае им бы пришлось придумывать ей какое-нибудь заболевание, чтобы ее приняли в ту или иную больницу. Бывает, от таких пациентов больницы отказываются наотрез, и специально оборудованный автомобиль — реанимация на колесах — чуть не полдня катает бомжей по городу в надежде где-нибудь их пристроить. Спецприемников для таких клиентов нет, и это значительно затрудняет работу «Скорой помощи», так как выезжать к ним приходится не один раз в сутки.

В перерывах между вызовами медики смотрят телевизор, который недавно приобрели вскладчину. А у фельдшеров есть небольшая штанга, с которой они время от времени занимаются, чтобы держать себя в форме.

— Некоторые пациенты в пьяном угаре в драку кидаются, — говорит Алексей, — так что давать отпор приходится частенько и надо быть к этому физически готовым.

Алексей и Егор — фельдшеры с десятилетним стажем. Оба закончили медучилище, оба женаты, оба по характеру весельчаки и балагуры. На свою зарплату (ставка фельдшера без накруток чуть более 1000 рублей) парни жаловаться не привыкли. Но очень часто берут дежурства сверх нормы. Они молоды и сильны, и поэтому могут переносить такие нагрузки — сутки через сутки. Конечно, нелегко, но семью-то надо кормить.

«Первая бригада, на вызов!» — звучит голос диспетчера и наша машина мчит к одному из высших учебных заведений.

Кодом 31 «Р» обозначается потеря сознания в общественном месте. Выходя из института, студент-пятикурсник упал, как подкошенный. Когда мы подъехали, он уже пришел в себя, но был очень бледен и говорил с трудом. У парня и раньше кружилась голова и поднималось давление, но в обморок он упал впервые. Оказывается, пятикурсник — абсолютный трудоголик! Он уже бакалавр, готовится стать магистром и к тому же подрабатывает в двух фирмах. Даже молодому организму трудно выдерживать такие нагрузки.

— У вас, юноша, вегетососудистая дистония, надо почаще отдыхать, — напутствовал студента наш врач, — свежий воздух и активный отдых — самое лучшее лекарство для организма при такой насыщенной работе.

После всех необходимых процедур парень выходит из машины и сообщает ожидающим его студенткам, что в выходные дни он направляется на пикник хоть в дождь, хоть в снег.

Наша машина не успевает вернуться на базу, как поступает новый вызов — в поселок Черницкий: 69 «Т» — потеря сознания дома. Черницкий — не ближний свет, мы едем долго и есть время для разговора.

— В будние дни у «Скорой помощи» работы меньше, — рассказывает Егор Жуков, — вот в праздники вообще редко находимся на базе — все время на вызовах. Чего только ни происходит!

Один парень по пьянке решил ремонт дома провести. Оторвал плинтус, а потом на него упал. А в плинтусе гвоздь торчал и воткнулся парню в голову. Да не просто так, а загнулся и зацепился за череп как крючок. Мы приезжаем, а он так и ходит с плинтусом: один конец в руке, а другой к голове прибитый. Парень гвоздь оторвать не может, потому и нас вызвал. Гвоздь, действительно, было трудно вынуть. Мы плинтус отпилили и так, с гвоздем в голове доставили парня в больницу.

Бывают просто трагические праздники: до шести трупов за одни сутки только нашей машине доставалось. Подъезжаем — а человек уже скончался.

— Очень неприятный осадок на душе остается, когда не успеваешь помочь, — продолжает Алексей Канурин, — хотя со временем чувства несколько притупляются и уже не так реагируешь на чью-то смерть. А вот когда страдают дети — это просто невыносимо, к этому привыкнуть нельзя.

— Самое обидное, когда мы не успеваем к пострадавшему из-за того, что нам попросту не уступают дорогу — вот про что напишите! — вмешивается в в разговор наш водитель Сергей. — Я и световые, и звуковые сигналы включаю, а им хоть бы что! Ночью еще можно ездить, а в часы пик быстро в нужное место не доберешься. Едут легковые в два ряда и им все «по барабану». Недавно автоинспекторы рейд устроили. В час пик ездили следом за нами по самым оживленным улицам и всех, кто не уступал нам дорогу, штрафовали. Может, хоть это на людей подействует!

Когда мы добрались до Черницкого, уже смеркалось. Очень трудно было найти нужный дом, так как нумерация строений в поселке очень запутанная. Пришлось связываться с диспетчером по рации: попросили позвонить тем, кто звал на помощь, чтобы они нас встретили. Рация тоже работает с горем пополам, хотя она одна из лучших на подстанции. В конце концов находим нужный дом.

Времени было потеряно много и наша помощь оказалась уже не нужной. Нет, человек не скончался. Он попросту протрезвел. Родственникам показалось, что умирает, так как он не подавал признаков жизни.

Машина потратила на поездку туда и обратно более полутора часов. Возможно, в это время кто-то действительно нуждался в помощи специализированной бригады анестезиологии и реанимации. А мы ездили посмотреть на пьяного мужика.

— Здесь нечему удивлятья, — комментировал эту холостую поездку Николай Раковских, — бомжи и алкаши, так сказать, наши основные пациенты в последнее время. И от этого факта нельзя отвернуться. Свыше пятидесяти процентов вызовов «скорой помощи» связано с последствием употребления алкоголя. Это отравления, увечья, драки и так далее.

Словно в подтверждение этих слов наша бригада еще несколько раз выезжала по «алкогольным» вызовам. В одном случае женщина после нескольких дней веселья начала общаться с умершими родственниками, а родственники живые, напугавшись, на всякий случай вызвали «скорую». В другом — человек, страдающий сахарным диабетом и язвой желудка с какой-то радости саданул стакан «паленки» и его так «скрючило», что он еле мог шевелить губами.

— Иногда мне кажется, что было бы неплохо за подобные визиты брать штрафы в виде наказания, — то ли в шутку, то ли всерьез говорит Николай Раковских, — но по Конституции наша помощь должна быть бесплатной для любого гражданина. И мы ее оказываем.

В одном доме (по очередному «алкогольному» вызову) наших фельдшеров встречали как старых знакомых с шутками и прибаутками. Здесь «скорая» уже бывала. Ситуация была ясна и потому Алексей и Егор заранее приготовили необходимые медикаменты для приведения в чувство перепившых «старых знакомых».

… Эта «карусель» закончилась уже после двух часов ночи и врачи, вернувшись на базу, пили чай и говорили, что если далее не случится ничего экстраординарного — ДТП, травмы с риском для жизни — то дежурство пройдет в обычном режиме.

В 7 утра бригада № 1 передала сменщикам дежурство вместе с бракованным дефибриллятором.

— Это хорошо, что никаких тяжелых случаев в наше дежурство не произошло, — сказал мне на прощание фельдшер Алексей Капурин, — пусть репортаж у вас будет не очень захватывающим, зато здоровых людей в городе меньше не стало. Это самое главное.

Мнение специалиста

Михаил Израилевич Неймарк — заведующий кафедрой анестезиологии и реаниматологии Алтайского государственного медицинского университета, профессор, доктор медицинских наук, главный анестезиолог и реаниматолог края. Он ответил на наши вопросы.

— Михаил Израилевич, вы были в составе той комиссии, которая недавно побывала со своеобразной инспекцией на «Центральной» подстанции «Скорой помощи». Ваши впечатления.

— Впечатления в целом неплохие. На подстанции работают грамотные специалисты, преданные своему делу. Я бы даже назвал их подвижниками, учитывая условия, в которых им приходится выполнять свои обязанности. Ведь бригады анестезиологии и реанимации выезжают на УАЗах, которые мало приспособлены для такой специфической работы. Там невозможно соблюдать необходимый температурный режим, в результате чего возникают сложности в оказании медпомощи пациенту и при перепадах температуры выходит из строя аппаратура. Постоянная тряска из-за плохих амортизаторов УАЗа также «добивает» и без того не новое медоборудование.

Городская станция «Скорой помощи» требует современного технического оснащения и инструментария, на что безусловно, нужны немалые средства. Ведь эффективная медицина — это высокозатратная медицина.

— Вы были только на «Центральной» подстанции?

— Да, только на Центральной, но она полностью отражает состояние других подстанций, на которых дела обстоят еще хуже.

— Способна ли в таком случае городская «Скорая помощь» оказывать медуслуги всем, кто в них нуждается?

— Она их оказывает. И это благодаря квалифицированному персоналу. Работа у врачей «скорой» действительно тяжелая и на одном энтузиазме долго не протянешь. Нужно вкладывать деньги в развитие «Скорой помощи», тогда будет перспектива.

Кроме этого, персоналу «Скорой помощи» необходимо обучение современным принципам анестезиологии и реаниматологии. Врачи должны систематически практиковаться в реанимационных отделениях городских больниц.

Цифры и факты

На подстанциях «Скорой помощи» работают 300 врачей и 800 фельдшеров и медсестер.

Ежесуточно бригады «Скорой помощи» выезжают не менее чем на 700 вызовов.

Барнаул и близлежащие поселки ежесуточно обслуживают 59−60 бригад «Скорой помощи», из них девять специальных реанимационных: пять кардиологических, две — детской реанимации, две — взрослой реанимации.

В этом году из городского бюджета выделены деньги для приобретения 18 новых радиостанций для «Скорой помощи».

Из пяти дефибрилляторов отечественного производства, приобретенных для «Центральной» подстанции, три оказались бракованными.

57% медицинского оборудования на «Центральной» подстанции выработало свой ресурс и подлежит списанию. По всем восьми подстанциям медоборудование подлежит списанию на 90%.

Всем медицинским работникам «Скорой помощи» выдана летняя форма голубого цвета, а также зимние куртки с надписью «Скорая помощь». Экипировка врачей также профинансирована из городского бюджета.

Кое-что об автомобилях «неотложки»

* За восемью подстанциями «Скорой помощи» закреплено 64 машины, но фактически работают 59−60.

* Все автомобили «Скорой помощи» марки УАЗ, за исключением двух реанимационных «Газелей».

* Машины «Скорой помощи» работают по 24 часа в сутки и рассчитаны на три года непрерывной работы. 90% машин значительно превысили этот временной порог, 50% машин подлежат списанию.

* Автомобиль «Скорой помощи» с бортовым номером 82 «Центральной» подстанции возит пациентов более 12 лет.

* На зиму в реанимационных автомобилях «Газель» воду для мытья рук и инструментов сливают, чтобы водяная система не перемерзла.

* Весь автопарк круглый год находится на открытом воздухе. Правда, ремонт происходит в специальных мастерских.

* Новые машины УАЗ не оснащены медицинским оборудованием, фельдшеры и шоферы переставляют аппаратуру со старых автомобилей на новые вручную и занимаются этим в свободное от работы время.

* Проблем с ГСМ у «Скорой помощи» нет.

Справка «КП»

Служба «Скорой помощи» Барнаула включает восемь подстанций:

«Центральная» — пр. Комсомольский, 65-а, тел. 24−66−79

«Южная» — ул. Белинского, 11, тел. 27−31−03

«Кировская» — ул. Анатолия, 222, тел. 23−17−30

«Осипенко» — ул. Восточная, 121, тел. 44−19−12

«Западная» — ул. Беляева, 4, тел. 33−66−63

«Урожайная» — ул. Георгиева, 53, тел. 41−48−43

«Индустриальная» — ул. Новосибирская, тел. 31−35−76

«Черемушки» — ул. Юрина, 206-а, тел. 44−62−64.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость