Жизнь

Чтобы рассчитаться с банковскими кредитами, фермеры берут в семьи детдомовских детей

В Краснодарском часто вспоминают Александра Черных из соседней деревни. Прошлым ноябрем Черных застрелился, потому что не смог рассчитаться с банком. С тех пор судебные приставы — важнейшая в Усть-Пристанском районе тема фермерских разговоров: к кому приходили, что вынесли; у кого компьютер описали в две тысячи, у кого- телевизор в триста рублей. А на днях тут у одного и трактор, и сеялки, и машину — все оценили в шестьдесят восемь тысяч.

Теперь у него есть семья.
Теперь у него есть семья.
Анна Зайкова

— Ну и что мне делать, скажите? Пойти, и как Черных? Или уехать, скрыться куда-нибудь — так у нас пять поручителей, я не хочу, чтобы приставы к ним пришли… —  Татьяна Данилова не скрывает, зачем ей приемные дети, — за каждого платят зарплату по три тысячи рублей. Она уже взяла в детдоме двух девочек и теперь хочет взять еще. — У меня кредита 200 тысяч осталось, но дело в том, что нигде не написано, что с кредитами брать детей запрещается. Я хочу взять детей, получать за них зарплату, платить кредит и тем самым помогать мужу. Я люблю детей, мне нравится с ними возиться! У одних такая работа, у других другая. Почему я не могу этого сделать-то?

В деревне в этом году несколько фермерских семей взяли кто пятерых, кто семерых ребятишек. Многие люди видят в этом единственный выход из ситуации, в которой оказались прошлой осенью. Пятеро — это, считай, пятнадцать тысяч чистой зарплаты, плюс еще на каждого платят по пять тысяч пособия. Но как раз из-за кредитов фермерам часто отказывают в опекунстве над детьми.

Урожай под снегом

— В прошлом году у нас практически весь урожай остался под снегом, — рассказывает Татьяна. — Гречиху сеют в конце июня, раньше не получается — заморозки. До октября ей хоть как надо в поле стоять. Во все года октябрь был сухой, иной раз еще и в ноябре убирались. А в том году в начале октября уже снег лег, а до этого дожди лили, не переставали. Мы гречку свалили, она в валках — а мы на нулях. Один кредит еще как-то платим, другой не можем. Да что мы! У нас и сильные хозяйства встряли. Пшеница по
2 600 — ну куда это!

— У нас раньше так детей не брали, в этом году начали, — рассказывает глава сельской администрации Галина Токарева. — Одни вот пятерых детей привезли; он работает у фермеров, она дома. Она сама мне в открытую говорила: «Мне стаж надо зарабатывать». Права она, не права? Действительно, может, такую жизнь в селе создали, что она не может работу найти. После школы вышла замуж, осталась без профессии. Хозяйство небольшое держат. Сын у них школу оканчивает, учиться будет. Но вот говорят, что она из-под полы торгует самогонкой. Все знают, но даже участковый поймать не может. Хорошо это для детей или плохо?

Веселые комсомольцы-целинники из Краснодара построили село всего 55 лет назад, и местные до сих пор называют его именем теплого города: «Раньше-то у нас в Краснодаре крепкое хозяйство было, чуть ли не колхоз-миллионер. А сейчас все рушится». -«А как же вы тут живете-то?» — «С землей занимаемся».

— У нас нет базового предприятия, но много небольших фермерских хозяйств по 300, по 500 гектаров, — рассказывает Токарева. —  Кто свою землю сдает в аренду крупному фермеру Апасову, он в соседнем селе живет; кто ЛПХ занимается — сено сами косят, хозяйство большое держат…

На днях прошел сход села — в сотый раз обсуждали, что деревня пропадает, собрали подписи под тревожным письмом в краевую администрацию, махали руками, сокрушались: «Бесполезно все, уезжать надо отсюда».

— А нам и ехать-то некуда, да нам и не хочется отсюда уезжать, — говорят люди.

…С приемными детьми село неожиданно ожило — в школе появились ученики, в садике — по 20 человек в группе. На первый, скользящий взгляд даже показалось, что у села есть будущее.

Теперь все будет хорошо

У Барановых все крыльцо заставлено разноцветной детской обувью от совсем крошечной до почти взрослой.

— Оля, сколько у вас детей?

— Восемь.

— Мам, ты почему Димку-то не считаешь? — возмущается старшая девочка. Она пришла из школы и сидит с нами на кухне.

— Так он вырос уже. Отцу помогает.

Так что у них — семеро приемных и двое своих больших: вот эта девочка-старшеклассница и восемнадцатилетний парень, которого не сосчитала Ольга. Барановы взяли детей одними из первых в селе: первая приемная девочка, Лера, живет с ними уже больше года. У них тоже есть кредит, но он аккуратно платится. У Николая Баранова 1 000 гектаров земли, много техники, большое хозяйство… Но прошлогодний урожай подкосил даже эту образцовую семью.

— Мы же 18 лет сеем, не год, не два, — рассказывает Ольга. —  Сколько техники за это время накупили, сколько труда положили! Николай сказал: еще год посею, и если совсем ничего не выйдет, буду распродаваться. Потому что какой смысл? Прошлый год солярки на 500 тысяч купили, а пшеницы на 300 продали. 200 тысяч себе на шею повесили. Не то что не выиграли — даже по нулям не прошли…

В комнату входит застенчивый пятилетний Алеша, похожий на Антошку из мультика:

— Мам, можно я пойду с дедом трактор ремонтировать?

Он уходит, и Ольга виновато говорит, что на Алешу ее не хватает, она спит с самыми маленькими - полночи с Таней, полночи — с Вадиком. Вадика, самостоятельного крепыша, супруги твердо решили усыновить. Вадик с утра инспектирует хозяйство, рвет яблоки-дички, которые не склевали за зиму птицы, потом берет инструмент и идет с отцом к технике. Сейчас он безмятежно спит до десяти — а когда попал к Барановым, не мог заснуть, бегал кругами по комнате, ломал все, до чего мог дотянуться. Вообще, Ольга очень неохотно рассказывает, как жили ее ребятишки, пока не попали к ней, — и мне это нравится. Она и детям говорит: «Все прошло, все забудется. Теперь все будет хорошо». А Вадик ничего и не помнит. Он только сказал один раз:

— Мама, ты зачем меня потеряла? Кое-как потом меня нашла…

Спасибо кредитам

— Со временем намного легче стало, — рассказывает Ольга. — Они в детдоме, наверное, привыкли защищаться. Я так понимаю, что там главное — не дать себя в обиду. Мы девочку одну привезли — я даже как-то испугалась сначала. Колючка была такая, боялась всего и вся. Сейчас все нормально — она, видать, поняла, что не обидим маленьких-то (Барановы взяли еще и младших братика и сестренку девочки. — Прим. авт.).

Барановы не ожидали, что детдомовских детей будут отдавать им с большой неохотой: «Сидит такая и говорит, представляете: да что вы можете им в своей деревне дать? А в городе греко-римская борьба!»

…Дело к обеду. Старшие идут из школы, малыши бесятся в ограде, играют в «выше ноги от земли», иногда отвлекаются, чтобы с воплем повиснуть на Ольге. И никто не скажет, например, по этой веселой девчонке, что пару лет назад ночью ее будила пьяная мамаша и отправляла на улицу стрелять у дядек сигареты. Я вижу обычное счастливое детство и понимаю — вот так все и должно быть. Спасибо кредитам, и пусть это будет последняя беда в этой деревне.

Он меня до бескрайности любит

— Почему у меня к ребенку не будет любви, если он меня до бескрайности любит? Дети же, они, мне кажется, бескорыстные люди, — объясняет Татьяна Данилова. — Мои уже большие, Саше девять в апреле исполнилось, а Юле 11, в четвертом классе. Но они уже на второй-третий день начали нас называть «мама-папа», виснуть, обниматься. Это взрослые могут где-то схитрить, соврать. А дети в таком возрасте врать не могут. А Юлька у нас вообще папина дочка. Вот верите — нет, приехали мы в детдом, показали ему — и все: «Эта — наша». Три месяца она у нас, а уже все папины повадки переняла, даже спит, как он, без подушки. И вот нам говорят: «Не погасите за год кредит — заберем детей». Если только насильно заберут. А так нет, не отдадим.

Татьяна надеется, что ей все же позволят взять еще ребятишек. Она рассказывает, как расширит дом и кто в какой комнате будет жить.

— У нас еще одна семья хотела детей брать. У них вообще ни одного кредита не было до поры до времени, а потом — неудача, неудача, неудача… Сейчас у них несколько кредитов, один платить они не могут — но семья положительная, почему им детей не дать, тем более, что своих уже вырастили? И ладно бы, они в чем-то виноваты были, но кто знал, что такая цена на пшеницу сложится? Нет работы у нас нигде, но если мы любим детей, если никто не скажет, что мы плохие матери? И никак не можем добиться нигде, ужас один. Запрещают, и все. «Не дадим вам детскими деньгами перекрывать кредит». Почему детскими-то? Своей личной зарплатой, а за каждую копейку пособия мы отчитываемся. Вы поймите: я буду поднимать детей, буду уверена, что мы платим кредит и никто из моих близких благодаря мне не по­страдает, — да я горы сверну!

Восхищаемся и помогаем

Виктория Плотникова,
директор школы с. Краснодарского:

Все дети разные, интересные, у них открытые глаза. Придя к нам в школу, они не стремились обособиться. И эти их качества и черты характера сыграли свою положительную роль: в школе новичков приняли очень тепло и дети, и учителя. И ребята сразу почувствовали это, потому что именно тепла им не хватало в детском доме… Когда на переменах заглядываешь в открытые двери класса, видишь, как они льнут к учителям, обнимают их, все спрашивают что-то… Они цепляются за жизнь, пытаются доказать миру «Я не плохой!» Они хотят быть наравне со всеми. Конечно, иногда родителям бывает трудно с ними. Но ведь и с родными детьми не всегда все мирно. Мы восхищаемся и удивляемся этим людям, помогаем, чем можем. Село всколыхнулось, ожило благодаря им. Это наши дети!

Татьяна Шубкина,
учитель начальных классов:

Знаете, приемные дети очень коммуникабельны, потому они быстро поладили с сельскими ребятами. С учебой не так благополучно, учатся средне, на тройки и четверки. Но все же есть ребята, которые стремятся к знаниям. Им активно помогают учителя, ну и, конечно, родители. А вообще, наши дети очень любят культурные мероприятия, творческие занятия в различных школьных кружках. Среди талантов новичков есть такие, которые просто требуют, чтобы мы, взрослые, помогли им вырасти красивыми и стойкими перед жизненными трудностями.

Поначалу учителям было непросто с детьми: некоторые были будто ежовые комочки. Резко реагировали на замечания, временами из-за обиды эти замечания даже игнорировали. А природа такой реакции — в обостренном чувстве справедливости: «Ты повысишь на меня голос — и я на тебя!» Но шаг за шагом, день за днем дети менялись под влиянием школы и семьи. Теперь многих просто не узнаешь. Они стали ответственнее. Они стали слушающими.

В двух семьях по пять и по семь приемных детей. В третьей — двое (при этом у них есть и родные дети). Получается, в каждой из этих семей — свой мини-детдом. Только правила, требования и обстановка в них — другие, располагающие к более свободному поведению… Поэтому очень важно и приласкать детей, обогреть их. Но так, чтобы свежий воздух не затуманил их юные головы. Иными словами, контроль просто необходим.

Я одобряю инициативу односельчан. Меня волнует другое: после восемнадцати лет государство перестанет выплачивать пособия на приемных детей. И что тогда? Как поднять их всех на ноги?

Смотрите также
Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость