Жизнь

Добрый доктор Баркаган. 4 февраля будет 40 дней со дня его смерти. Это рассказ о том, какого Человека мы потеряли…

В одном из интервью «Свободному курсу» Зиновий Соломонович говорил: «Я твердо знаю: память о тех, кто работает в науке, недолговечна. Каждые семь лет в ней все обновляется, кроме великих открытий. Но это кому как повезет. Мне повезло».

Есть люди-реки. Прокладывая собственное русло, они оставляют множество больших и маленьких ручейков. Поэтому даже когда такой человек уходит из жизни, его Река остается.

Спасибо за то, что вы были у нас, Зиновий Соломонович. Вечная вам память.

Предшественники

Природа отписала Зиновию Баркагану столько талантов, что выбирать профессию пришлось бы долго. Но в доме его отца, Соломона Львовича, нередко бывали уникальные врачи, которые притягивали его внимание личным обаянием. Жизнь в семье проходила в режиме постоянного консилиума.

В Одесском медицинском Зиновию Баркагану читали лекции те, чьи учебники теперь знает каждый первокурсник.

— Одним из своих учителей он считал главного терапевта Черноморского флота Михаила Александровича Ясиновского, — рассказывает Валерий Елыкомов, председатель ГУ края по здравоохранению и фармацевтической деятельности. — Это был человек двухметрового роста. Чемпион Одессы по боксу. Все приходили на соревнования, чтобы посмотреть, как набьют морду профессору, но это не удавалось ни одному сопернику.

— Врачи, с которыми Баркаган общался студентом, только что прошли войну. Они работали в острейших фронтовых ситуациях, — вспоминает Андрей Воробьев, академик, давний друг и коллега Зиновия Баркагана. — Сегодняшним практикам не хватает умения быстро решать сиюминутные задачи.

Лидер

— Баркаган из семьи профессора, но сынком профессорским никогда не был. Даже в преклонном возрасте он мог работать по 10−11 часов, если ему было по-настоящему интересно, — рассказывает Андрей Воробьев. — А исследовательский азарт в нем жил всегда. Решить известную медикам проблему новым способом — примерно то же, что доказать теорему Ферма. Для лечения синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови он предложил простое решение — ввести внутривенно большое количество плазмы. Это был метод, который до него не предлагал никто. Таким же образом ему удалось помочь при осложнениях в родовспоможении, при тяжелых ранениях и кровопотерях.

И когда было землетрясение в Армении, бригада реаниматоров, нефрологов и травматологов Гематологического научного центра вылетела в эпицентр на самолете первой. Мы заранее знали, что последствия стихийного бедствия — сотни людей, лежащих под обломками зданий. И мы должны были спасти от ампутации раздавленные руки и ноги. Поэтому за пару часов полета для спасателей и врачей нашими специалистами была написана инструкция по оказанию помощи. Но вся эта работа была теснейшим образом связана с именем Зиновия Соломоновича Баркагана. Дело в том, что вены и сосуды забиваются крупными частицами разбитых, раздавленных тканей, которые блокируют кровообращение. И все это надо вымывать большим количеством плазмы. Предложили переливать плазму мы с Баркаганом, а как делать это при сильно раздавленных тканях, — сказали другие.

Медицине нужны не вожди, а коллективный труд, на котором строится работа в конструкторских бюро, ракето- и авиастроении. ДВС-синдром, о котором я только что рассказал, открыла Мария Семеновна Мачабели, а лидерство в изучении системы свертываемости принадлежит Баркагану. В Барнауле создан филиал нашего московского НИИ. Но в совместной работе мы географических границ не ощущали. Не только потому, что часто виделись, но еще и много лет с удовольствием работали.

По мнению профессора Алтайского медуниверситета Евгения Буевича, авторитет Зиновия Соломоновича в нашей стране и за рубежом позволил расширить исследования по несвертываемости крови и помочь самым разным группам гематологических пациентов. После тогох, как был найден эффективный метод лечения больных гемофилией, пациенты из Сибири и Дальнего Востока стали переезжать на Алтай. Теперь их здесь живет примерно 170 человек. Это больше, чем в соседних регионах.

— Есть ли будущее у школы, когда уходит лидер? — спросила я ректора медуниверситета Валерия Брюханова.

— Будущее, безусловно, есть, — ответил он. — Школа — это и два-три поколения учеников. Не только те, кто смотрел ему в глаза и на лекции ловил каждое слово. В лабораторию, на кафедру, созданные Баркаганом, будут приходить люди, которые продолжат его дело.

Ученики

Созданная Зиновием Баркаганом школа — это 20 сотрудников кафедры, к которым едут на консультацию со всех концов России. Это более 80 кандидатов и 35 докторов наук. По поводу своих учеников в одном из последних интервью он сказал буквально следующее:

— Моему учителю, старому академику незадолго до смерти пришло в голову спросить меня: «Слушай, Зиновий, мы своими учениками обогатили науку или засорили?» И я ответил: «Даже у паровоза КПД 16%. И если 70% учеников что-то значат в науке, вы обошли паровоз в 4 или 5 раз, поэтому не огорчайтесь». И еще одну вещь я вам скажу. К нам едут пациенты после консультации в больших научных центрах. И я доволен, что мои ученики могут исправить чьи-то ошибки. И если мои ребята справляются, значит, это и есть научно-клиническая школа, которая началась с моего учителя, профессора Ясиновского.

Александр Мазырко, кандидат медицинских наук, ассистент кафедры урологии АГМУ, зять Зиновия Баркагана:

— В науке он очень требовательно относился к чистоте эксперимента и требовал безукоризненной точности от любого сотрудника. Любая фальшь вызывала негодование. Он говорил, что отрицательный результат — это тоже результат и не надо подгонять его под желаемый.

Пока жива была его супруга, Ида Михайловна, он не знал, сколько стоит молоко или хлеб. Она оградила его от бытовых мелочей, которые съедают большую часть времени. Отказалась от карьеры ради того, чтобы в науке мог состояться ее муж. Эта женщина держала в голове десятки телефонных номеров и всегда точно и быстро выдавала ему нужный. А когда Иды Михайловны не стало — он как-то приспособился и мог уже что-то себе приготовить, хотя дочь Ирина все время помогала ему по хозяйству.

Анна Николаевна Шилова, врач-гематолог городской больницы № 11, кандидат медицинских наук:

— Под руководством Зиновия Соломоновича я занималась профилактикой тромбозов онкологических больных. И какие бы ситуации ни возникали, он старался помочь. Нередко бывал на конференциях, поэтому всегда делился свежей научной информацией. Когда нужно было привозить на мою защиту оппонентов из другого города, он давал свою машину, помогал устраивать их в гостиницу.

Юлия Варавская, аспирант кафедры пропедевтики внутренних болезней:

— Больше всего запомнилось не обсуждение моей научной работы, а его рассказы о путешествиях, которые он очень любил. Собеседником он был великолепным, его можно было слушать часами. Мне казалось, что я разговариваю не с человеком, который старше меня на десятилетия, а со своим ровесником. Он очень любил музыку и, будучи уже не совсем здоровым, приходил на выступления симфонического оркестра краевой филармонии, сравнивал трактовку исполнения с той, что слышал раньше.

На своих лекциях по истории медицины он связывал разные эпохи. Например, когда я училась на 3 курсе, он читал лекцию по истории аускультации и показывал стетоскоп, который ему подарила жена Франклина Рузвельта Элеонора. Наверное, у какого-нибудь антиквара затряслись бы руки. А для него эта вещь помогала показывать студентам возможности медицинских инструментов.

Зиновий Баркаган о…

(Из разных интервью журналистам «Свободного курса»)

…невежестве

— Я не терплю невежества. К сожалению, есть много врачей, которые окончили институт 15−20 лет назад и больше ничего нового знать не хотят. Живут тем багажом, который получили много лет назад. Но это стихи Пушкина не стареют, а наука развивается. То, что вчера было новаторским, сегодня — вчерашний день.

…политиках

— Отец мне завещал не водить дружбы с начальниками и политиками. Поэтому я политикой абсолютно не интересуюсь. Политики для меня существуют только как пациенты.

…художниках

— В свое время у меня была идея: по картинам, оставленным художниками разных эпох, создать свою коллекцию клинических диагнозов. Видя портрет матери, сделанный Дюрером, студент может ясно себе представить, как выглядит эндокринная патология. Любое художественное произведение — это наглядное пособие для начинающего врача-практика.

…деньгах

— Ну как же, деньги я люблю и могу это доказать (смеется)! Могу показать свою сберегательную книжку — на ней сейчас лежит шесть евро и девять центов — вот и все, что академик заработал.

…женщинах

— Женщины — хорошие люди, но отвлекают. Всякая женщина требует внимания. Потом, не всегда умная женщина бывает красивой, а красивая — умной. Я избирательно отношусь к женщинам — чтобы и красота, и ум были. А такие редко встречаются.

…самолетах

— «Заслуженного деятеля науки» я за женщин получил. Летал к пациентке в Москву на истребителе. Случай тяжелый: 28 лет, полная несвертываемость крови. Кровь текла у нее из носа, из матки, ее рвало кровью…

Девушке повезло — она была внучкой высокопоставленного чиновника. Мне позвонили вечером 31 декабря: немедленно вылетайте. «Хорошо, — отвечаю, — встречу Новый год и вылечу. У нас самолеты в Москву только утром». «Какое утро! За вами отправили самолет командующего Сибирским военным округом!» Я в аэропорт — действительно стоит МИГ. На меня надели кислородную маску, и мы полетели на высоте 20 километров. Такой перепад давления — ощущение, что голова разорвется. Два раза самолет садился заправляться — в Челябинске и Горьком. Я видел по телевизору, как Путин, здоровый сорокалетний парень, 20 минут полетал и вышел из истребителя, качаясь. А мне тогда уже далеко не 40 было…

Из аэропорта меня сразу повезли к больной. А там консилиум московских врачей решил вырезать матку. Я говорю: «Ну, матку вырежем, но ее рвет кровью — может, желудок вырезать?» Чуть позже прилетел еще один профессор — из Белоруссии. И все-таки решили применить наш метод лечения под нашу ответственность. Мы и на старый Новый год там были — вытаскивали больную. Она каждый день умирала. И мы ее вытащили.

…Азии

— В 1951 году меня вызвали в ЦК Компартии Таджикистана, сказали: «В горах оспа. Даем вам отряд медработников, полевой госпиталь и полк пограничников с собаками. Вы должны изолировать этот очаг, чтобы больные не прошли в долинные районы, выявить всех больных и все население привить от оспы». Предупредили, что, если оспа прорвется в долины, меня будут считать врагом народа.

Пограничники перекрыли все тропы Памира и вылавливали население — все попрятались: муллы сказали, что тех, у кого следы от прививки, Аллах в рай не пустит. Больных мы помещали в госпиталь, здоровым делали прививку. Таким образом мы ликвидировали оспу.

Потом помощи попросило правительство Афганистана — оспа пришла к нам из-за афганской границы. И когда мы победили оспу, нас принял во дворце дядя тогдашнего короля и наградил орденами. Правда, мой сын понес орден в детский сад и там его потерял.

Справка «СК»

Зиновий Соломонович Баркаган родился 25 апреля 1925 года в г. Одессе в семье известного профессора-терапевта. В 1946 году окончил лечебный факультет Одесского медицинского института. До 1950 года работал врачом-лаборантом и ординатором клиники госпитальной терапии под руководством академика М. А. Ясиновского и профессора Л. А. Дмитренко. После защиты кандидатской диссертации переехал в Душанбе, где прошел путь от ассистента до заведующего кафедрой госпитальной терапии Таджикистанского медицинского института. В этот период им был внесен фундаментальный вклад в разработку новых методов лечения после отравления ядами змей и членистоногих Средней Азии. Труды автора по этой проблеме отмечены избранием Зиновия Соломоновича членом Лондонского королевского общества естествоиспытателей.

В 1955 году организовал кафедру пропедевтики внутренних болезней Алтайского медицинского университета, которой руководил до 1997 года. А в 60-х создал один из первых в стране центров по диагностике и лечению нарушений гемостаза. С 1997 года почетный профессор АГМУ и научный руководитель Академического центра по патологии гемостаза АГМУ. С 2003 года — директор Алтайского филиала Центрального института гематологии (ГНЦ РАМН).

Зиновий Соломонович Баркаган внес существенный вклад в изучение и разработку методов лечения различных видов тромбофилий и онкотромбозов. Им и его сотрудниками разработана и внедрена в практику система оригинальных методов диагностики и лечения синдрома невынашивания беременности. Работы Баркагана по зоотоксикологии и гематологии отмечены присуждением ему Международной премии имени П. Эрлиха.

Зиновий Соломонович Баркаган — автор 500 статей, 32 монографий и глав в руководствах и справочниках, 24 изобретений и патентов. В 1992 году был избран членом-корреспондентом РАМН. Под его руководством выполнены 35 докторских и 82 кандидатские диссертации.

Заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной премии СССР, лауреат премии им. Демидова (1984 г., 2005 г.), лауреат академической премии им. М. П. Кончаловского, премии им. И. И. Позунова, награжден почетной медалью и дипломом им. П. Эрлиха за особые достижения в медицине. Почетный профессор Алтайского медицинского университета, лауреат премии Алтайского края, почетный гражданин Барнаула.

Умер Зиновий Соломонович Баркаган 27 декабря 2006 года.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость