Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене

«Нахлебались мы этим летом!». Как встречают зиму пострадавшие от наводнения в Бийске, Быстром Истоке и Затоне

Почти пять месяцев прошло с того времени, как с Алтайских гор вниз покатилась сумасшедшая волна. Несущиеся потоки равнодушно накрывали поселок за поселком, город за городом. Вода накуражилась и ушла, в сухом остатке 66 снесенных или поврежденных мостов, почти 250 км размытых дорог, более 15 тыс. домов и почти 40 тыс. граждан, пострадавших от стихии. И это только в Алтайском крае и только прямой ущерб.

Быстрый Исток после большого алтайского наводнения.
Быстрый Исток после большого алтайского наводнения.
Олег Богданов

Пока длилось это изматывающее наводнение и после того, как вода ушла, журналисты «СК» побывали и в Бийске, и в Затоне, и в Быстром Истоке, и в селах Шипуновского района. На минувшей неделе мы отправились по следам некоторых прежних поездок, чтобы узнать, как люди справились с последствиями паводка, какую им оказали помощь и в каких условиях они входят в зиму.

«Все лето печки топили»

31 мая, когда мы приехали в промозглый Бийск, вода в Бии подбиралась к 7-метровой отметке. Над мутной движущейся поверхностью прибрежного района Зеленый Клин возвышались только полузалитые окна домов и крыши, а вдоль дороги насыпали дамбу, чтобы поток не хлынул дальше, на другие дома. «Из-за этой дамбы нас и затопило под самый потолок, волна от нее откатывалась обратно на нас», — вздыхают жители улицы 2-я Зеленая, вспоминая майские события. 15 октября, когда мы вернулись в Бийск, день тоже был промозглым и ветреным. Мы шли по тем улицам, по которым весной наш фотограф плыл. По осенним, затянутым грязью, разбитым улицам. В мае здесь шумела только вода, на этот раз округу наполнял оглушающий лай собак.

Раиса Подвойская,
председатель ТОС «Зеленый Клин»:

Нахлебались мы, конечно, этим летом.

Ни такого наводнения, ни таких последствий ей и ее деду еще переживать не приходилось. Она только успевает показывать на дома рукой и рассказывать судьбу их хозяев. «Вон там дом брошенный и вон там — это самовольная застройка, и у них нет никаких прав, им ничего не положено. А как в них жить? Там дом — тоже самовольная застройка, он старый насыпной, его сильно подмыло, хозяйке по наследству от деда достался. Она судится, пытается добиться, чтобы позволили дом узаконить и получить помощь. Уже несколько судов было, да без толку. Тот дом тоже пустой: вода ушла, хозяйка зашла первый раз, у нее инсульт случился, она умерла, я сама скорую вызывала. Мне и самой тоже целую неделю плохо было — как зай­ду в дом, так плохо».

Раиса Ивановна говорит, что все нажитое пришлось «на помойку выбросить»: мебель, часть техники и даже теплую одежду и постельное белье. «У нас же рядом канализация городская — все вонючее и желтое было. Из мебели один диванишка остался дешевенький поролоновый, плавал, наверно, под потолком. На нем и спала, когда после паводка пришла». «Все выбросили», — соглашается и Валентина Зинченко, живущая ближе к реке. У ее семьи — тоже самовольная постройка. Когда-то дом был рассчитан на двух хозяев, вторая половина пустовала последние несколько лет и сейчас выглядит темной осевшей страшной корягой. На дворе ярким пятном красуется новый деревянный туалет.

Первым делом жители Зеленого Клина взялись за ремонт печек. «Топим все лето, — объясняет Раиса Подвойская, — просушиваем дома». Но стойкий влажный дух все равно остается. Людмила Вопиловская, живущая метрах в 50 от реки, говорит, что ей все время приходится открывать окна, пахнет сыростью. В некоторых домах белеют новые рамы, в части дворов кучами и стопками лежит пиломатериал — окна, двери и полы пришлось менять многим. «Чтоб к зиме», — поясняет председатель ТОС.

Ремонты все начинали в основном на собственные средства, кредиты брали. Материальную помощь большинству местных жителей выплатили только 27 августа, когда подошел очередной транш из федерального бюджета. К организации выплат здесь у людей претензий в основном нет — почти все пострадавшие получили по 100 тыс. рублей на человека. Хотя Валерий Патрушев, чей дом сильно пострадал, говорит, что ему достались лишь 10 тыс. — самых первых. Но и выплаченных денег всем хватает только-только: и строительный материал, и техника, и теплые вещи стоят дорого. «Больше всего у нас цыганам вон в том доме повезло, у них там чуть не весь табор был прописан, так они почти 900 тыс. помощи получили, сертификат им дали, и они себе коттедж за 5 млн. купили», — делится Раиса Ивановна.

Сертификаты — тема куда более проблемная, чем выплата матпомощи. Несколько семей в этом районе их получили — вручение состоялось пару недель назад. Светлана — одна из них, но живет пока в старом доме. На просьбу нашего фотокорреспондента «поснимать ваши ужасы», ежась, говорит, что «в ужасах-то жить не хочется». Выдача сертификатов, а их на Бийск приходится 171 (самое большое число в крае), привела к закономерному следствию — цены на жилье в городе возросли. Сейчас, говорят в Бийске, как никогда, высок спрос на первичном рынке жилья — пострадавшие стараются найти и въехать в новые квартиры до зимы. Но это не проблемы — скорее, хлопоты.

А вот у Людмилы Вопиловской — действительно проблема. Дом, в котором она живет, — на два хозяина: ее семья из трех человек — в одной половине, бабушка 74 лет — в другой. А сертификат выдали один на всех на 54 кв. м. Людмила Николаевна говорит, что свою половину дома в собственность они с мужем оформили еще в 2006 году: «Теперь ходим по всем инстанциям и пытаемся доказать, что нам нужно два сертификата. С 1 октября мы не можем добиться от управления ЖКХ ответа, на каком основании нам дали один. Мы не понимаем, почему нас объединили. Нет такого закона, чтобы чужих людей селить вместе». Вопиловская писала обращения и президенту, и председателю правительства. В ответе на письмо к Путину говорится, что решить ситуацию должны до 3 декабря. Сейчас идут суды.

Некоторые жители, как выяснилось, отказались от сертификатов. Причин две. Пострадавшие, пережившие уже не один паводок, рассказывают, что в этом году не так, как обычно, определялся ущерб. «Раньше после паводков ходили две комиссии — одна ущерб оценивала, другая — из архитектуры, дома смотрела. В этом году все по-хитрому было. Первая комиссия прошла, и все. Мы обратились в архитектуру, в 13-й кабинет, попросили осмотреть дом. Пришел их специалист. А потом то ли они придумали, то ли подсказал им кто — вызывайте, говорят, независимую комиссию, платите 5 тыс. Но мы отказались ее вызывать», — рассказывает Раиса Подвойская. История с платной экспертизой сбила людей с толку. И это была первая причина. Вторая же состояла в простом недоверии. Люди рассуждали: этот дом — вот он, здесь, мой, усадьба, огород опять же. «А напишу согласие на сертификат — еще не известно, что дадут», — сказала одна из жительниц.

Сегодня тех, кто остался жить на Зеленом Клину, интересует только один самый главный вопрос: когда построят дамбу и возведут ли ее вообще. Они жадно слушают новости, передавая друг другу информацию об этом, спрашивают, что известно нам. Пострадавшие рачительно рассуждают: а надо ли покупать новое имущество, если на следующий год все опять поплывет? «Вот нам бы хоть администрация сказала, что начала строить дамбу, чтобы мы видели, что защиту нам ставят. Я уж и Нонко (Николай Нонко — глава администрации города. — Прим. ред.) написала такой вопрос. Будем ждать ответа».

Суды и митинги

Когда в июле мы были в Быстром Истоке, стоял жаркий день, и на первый взгляд казалось, что наводнения тут не было. О нем напоминали лишь полосы на домах, обозначившие уровень затопления, и кучки выброшенных вещей почти у каждого забора. Теперь же, в середине октября, ситуация кажется куда хуже. На каждом доме по-прежнему видно, как сильно поднималась вода. Только теперь штукатурка, не успевшая за лето просохнуть, начала трескаться и отваливаться кусками, обнажая скелеты домов, промокшие насквозь строения накренились и осунулись.

По данным администрации Быстроистокского сельсовета, райцентр подвергся затоплению на 100%. То есть вода была если не в каждом доме, то в каждом огороде точно, пострадали все 1 тыс. 716 домовладений. И если в удаленном от реки краю села вода просто залилась на участки и какое-то время постояла, то вот дом жительницы села Натальи Прижимовой потоком снесло с фундамента, кусок основания смыло, в огороде появилась большая яма. Этот дом стоит на окраине и, глядя издалека на раскуроченный забор, можно предположить, что там уже давно никто не живет. Но Наталья будет жить здесь еще не меньше месяца. Семья Прижимовых одна из пяти в Быстром Истоке, которым положен жилищный сертификат. Однако свой переезд они только планируют: документ еще не забрали, так как собственник пострадавшего жилья — муж Натальи — уехал на вахту. Когда он вернется, семья намерена купить квартиру в Бийске. А пока Наталья, чтобы не замерзнуть, постоянно топит печку, которую во время паводка тоже подмыло. «Живу сейчас как бомжичка какая-то», — говорит она. У Натальи два сына: младший должен вернуться из армии в конце года, а старший закончил службу в мае, но сейчас живет в Барнауле. Наталья говорит, что дома ему просто негде спать. Напротив ее огорода сверкает своими почти новыми и совсем пустыми окнами еще один дом. Хоть внешне выглядит он гораздо лучше многих, его, как и еще некоторые в округе, после наводнения хозяева бросили.

Во дворе у Натальи стоят две машины — «Нива» и «Лада Калина». «Эту, — показывает Наталья на „Ладу“, — я перегнала перед затоплением и спасла, а вторая тут так и стояла и утонула по крышу. Не знаю, как теперь будет работать». Сейчас подтопленные районы стали своеобразным центром делового туризма. «К нам даже специально приезжают „мастера“. Скупают машины-утопленники по низкой цене. Подшаманят их чуть-чуть и перепродают дороже», — говорят местные жители.

И если у Натальи впереди только приятные хлопоты, то заботы семьи Ильи Рыбкина такими не назовешь. Комиссия посчитала, что им жилищный сертификат не положен. Но глава семьи утверждает, что независимая экспертиза, которую они за свой счет провели также после наводнения, признала 75%-ный износ дома. Поэтому, не дожидаясь прихода зимы, Илья взялся полностью перестраивать свое жилье. Двух детей они с супругой временно поселили к сестре, а сами сейчас живут в бане. «Хотели строить дом на следующий год, уже начали копить, но пришла вода, фундамент размыло потоком, поэтому выбора у нас не было». Сначала семья потратила накопленные деньги, сейчас заканчиваются полученные за утраченное имущество 400 тыс. рублей. «Если не успеем, так и будем зимовать в бане, где больше-то», — говорит Илья.

По словам главы Быстроистокского сельсовета Ларисы Душкиной, сколько еще сертификатов выделят селу, пока сказать невозможно, так как заявки еще находятся на рассмотрении: «Заявок мы подавали гораздо больше, чем пять, но сколько точно, я не могу сказать, это относится к компетенции районного архитектора. Пока отказов еще не получил никто». Местный депутат Виктор Исаков в свою очередь говорит, что знает уже о 26 случаях официально полученных отказов, а также утверждает, что всего было подано 54 заявки.

Исаков возглавляет группу недовольных работой местной администрации во время наводнения. К моменту нашего приезда они провели в селе уже два митинга с требованием отставки главы сельсовета Ларисы Душкиной и главы администрации района Сергея Зеленова. В отношении него в следственном управлении Алтайского края уже пятый месяц расследуется уголовное дело. Его подозревают в «халатности, повлекшей по неосторожности смерть двух лиц». По версии следствия, женщины погибли из-за того, что глава администрации не принял мер по оповещению и своевременной эвакуации людей.

Но основное недовольство жителей связано с тем, как оценили нанесенный наводнением ущерб. По словам Исакова, виной тому — решение районной администрации, которое устанавливает правила определения ущерба.

«Когда мы обсуждали эти критерии совместно с представителями всех структур администрации и МЧС, сошлись на том, что полной потерей имущества считается уровень воды в доме 50 сантиметров, а все, что меньше, — частичное затопление, — объясняет Лариса Душкина. — Когда мы определяли ущерб, все было спокойно. Потом начали жаловаться те, у кого вода не поднялась выше уровня пола, но затопила надворные постройки, летние кухни, зашла в подпол. Тогда глава администрации изменил параметры оценки, они получили по 50 тыс. руб­лей. И начался бум. Те, у кого вода в доме была, посчитали несправедливым, что их равняют, и начали требовать по 100 тысяч».

По словам Исакова, несогласных с такой оценкой ущерба в селе достаточно. Многие из них планируют судиться за недополученные, по их мнению, 50 тыс. рублей. Но как теперь доказать, что их ущерб оценили неправильно, если люди сами подписали акты оценки, он сказать затрудняется. По информации главы сельсовета, сейчас в суде находится только одно исковое заявление о признании ошибочным оценки экспертов. «Я советую жителям пока не тратить деньги на судебные тяжбы. Я консультировалась с Главалтайсоцзащиты, и мне сказали, что доказать полную утрату имущества практически невозможно. Если первое заявление удовлетворят, тогда, конечно, пусть судятся, — считает Душкина. И добавляет: — Вообще, у нас те, кто больше всех пострадал, не жалуются, а жалуются те, кто пострадал меньше всех».

17 дней на крыше

«Метр трубы — 2 тыс. рублей, нам надо было 12 метров, пол — 50 тыс. рублей, котел — 65 тыс. рублей, обои, штукатурка, утепление дома», — ведет подсчеты нанесенного ее дому стихией ущерба жительница Затона пенсионерка Людмила Семеновна (на фото вверху).

2 июня, когда в поселке только готовились встречать большую воду, наши корреспонденты побывали в доме пенсионерки. Тогда она очень переживала за свой огород, на котором уже росли помидоры, капуста, морковь, и загоняла коз на высокий, построенный для таких случаев помост, где от потопа обычно укрываются животные.

17 октября, когда в Барнауле пошел первый, оставшийся надолго снег, мы снова побывали у нее в гостях. За это время женщина успела не только вырастить новый огород и подготовиться к зиме, но и перенести операцию на колене.

В этот день ее брат Борис Семенович (на фото внизу), который живет по соседству, как раз обшивал сайдингом свой дом. Если оглядеться, то в округе насчитается всего несколько усадеб, которые хозяева также уже привели в порядок. У нескольких их соседей жилье признано непригодным для проживания: «Не плавали у нас всего несколько домов. Те, что были в нормальном состоянии, еще стоят, а в старенькие после наводнения даже зайти страшно», — говорит Борис Семенович.

Барнаул по итогам наводнения занял второе место по числу подтопленных домов, пропустив вперед в этом печальном соревновании только Бийск. В этом году плавал не только привычный к подтоплениям Затон, вода также не пощадила и поселок Ильича. Но даже уже знающих, как переживать подобные ситуации, затонцев в этом году Обь удивила и напугала. «Мы на кровати уснули, а проснулись ночью от того, что у нас спины мокрые. Мы начали поднимать вещи: только поднимем, они снова плавают — так быстро прибывала вода», — рассказывает Людмила Семеновна. Ее отделанный сайдингом домик стоит довольно близко к протоке, делящей поселок пополам, но вода шла не оттуда, а от основного русла.

За считанные часы уровень воды в доме поднялся до 1,3 метра. «Мне было по грудь», — отмеряет женщина размеры беды. С той стороны дома, откуда шла вода, ее уровень поднялся выше 1,7 метра. Людмила Семеновна все время показывает на стены: «Вот видите, до куда вода поднималась, видите? Раньше такого не было. Если даже вода в дом заходила, то только чуть-чуть: как будто пол помыла и не вытерла».

В этом году все пошло по непривычному сценарию. Помост для коз смыло, поэтому 17 дней женщина и ее супруг вместе с цыплятами, козами и тремя котами просидели на крыше. Говорят спасибо спасателям — голодными они не оставались.

А когда спустились — ахнули. В доме завалилась стена, отпала плитка, отошли от стен обои, потом оказалось, что сгнил пол и не высохло утепление дома. Людмила Семеновна набрала кредитов, за лето они с супругом сделали ремонт. Говорят, что все делали своими руками, помогли родственники. Получив по 100 тыс. рублей, положенных за утрату имущества, с кредитами почти рассчитались.

Но не все последствия разгула стихии удалось устранить: диван, который все эти дни плавал, разбил окно. Оно так и осталось стоять заклеенным скотчем. «А что делать, денег-то нет. Это еще повезло, что мебель у нас хорошая, не развалилась, мы ее просушили и подклеили», — говорит женщина.

Успела она и вырастить на огороде все, что было необходимо. Людмила Семеновна показывает ящики с помидорами: «В этом году картошка и помидоры у меня уродились. Помидоры садила 15 августа, слава богу, рассада не утонула». Собрала с огорода перец, 6 вилков капусты, накопали 104 ведра картошки, которую посадили уже во второй половине июля. Виноград, клубника, и другие растения стали жертвами стихии, но за лето их места успели занять новые саженцы. «Посмотрим на следующий год, что из нее получится», — указывает на грядку садовой земляники женщина.

Какие компенсации получили жители

По данным на 20 октября, жителям Алтайского края, пострадавшим от паводка, выплатили 2 млрд. 839 млн. 840 тыс. рублей из федерального бюджета.

Из них 436 млн. 190 тыс. рублей составил общий объем выплат единовременной материальной помощи (по 10 тыс. рублей на человека).

810 млн. 250 тыс. рублей пошло на оказание финансовой помощи в связи с частичной утратой имущества (по 50 тыс. рублей на человека) и 1 млрд. 593 млн. 400 тыс. рублей —

помощь в связи с полной утратой имущества (по 100 тыс. рублей на человека).

Помощь получили жители 25 территорий, пострадавших от наводнения, — 21 района, городов Барнаул, Бийск, Камень-на-Оби и Новоалтайск.

Самые большие суммы выплатили в городе Бийске (737 млн. 290 тыс. рублей), Быстроистокском (405 млн. 220 тыс. рублей), Бийском (394 млн. 600 тыс. рублей) и Чарышском (295 млн. 040 тыс. рублей) районах.

По данным Главного управления строительства, транспорта, жилищно-коммунального и дорожного хозяйства, от наводнения в Алтайском крае пострадали

243,5 км региональных и муниципальных автомобильных дорог (все были восстановлены до 1 сентября);

66 мостов, из низ 28 было полностью разрушено. На данный момент дорожные предприятия обеспечили проезд по 43 из них.

На восстановление транспортной инфраструктуры в регион направили 788,8 млн. рублей из федерального бюджета.

Межведомственные комиссии признали в регионе непригодными для проживания 284 дома, в них расположено 398 жилых помещений.

Правительство выделило Алтайскому краю 349 государственных жилищных сертификатов. Это позволит обеспечить жильем 1 086 человек.

665 млн. рублей составит общая стоимость сертификатов.

Наибольшее количество сертификатов будет выдано в Бийске — 171, в Барнауле — 47, в Бийском районе — 48 и Красногорском — 43.

Смотрите также

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Рассказать новость