Жизнь

Шорохи и тени. Как живет и работает группа инвалидов в одном из районов Алтайского края

Журналисты altapress.ru отправились посмотреть на необычное производство. Здесь работают несколько десятков человек с нарушениями слуха, зрения и другими особенностями здоровья. Как они вслепую шьют матрасы, живут в ожидании доступной среды и узнают Путина на ощупь — в нашем репортаже.

Алтайское производство.
Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Домовые и противочумные костюмы

Магазин. Странная смесь: наполовину это хозяйственный отдел с набором разномастной корпусной мебели, полосатых ватных матрасов, которые сегодня еще можно встретить в поездах, и симпатичного постельного белья; а наполовину — волшебная лавка с фигурками домовых на любой вкус. Здесь могут предложить купить крошечные лапти, чтобы пройти по всем углам в доме — говорят, прогоняет нечистую силу.

В магазине продают то, что изготавливают двумя этажами выше. Все это вполне обычные вещи, если не знать, что рамочки для милых и забавных композиций с «Кузями» сколачивает абсолютно слепой мастер, а лепят и разрисовывают рожицы глухонемые художницы. И такой секрет есть у каждого предмета — от крепкого деревянного детского стульчика со столиком до вафельного полотенца.

— На ярмарках люди берут товары активно, с желанием помочь. Деревянные шариковые ручки покупают по пять штук — и нас поддержать, и в подарок хорошо, — рассказывает Валентина, собирая с прилавка осколки разбитого глиняного тигренка.

У нее самой инвалидность третьей группы по общему заболеванию. Валентина получает минимальную зарплату, плюс премии и проценты от продаж, впрочем, как и многие работники.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Покупатели посещают магазин не так часто, поэтому продавец, оставляя на двери номер телефона, иногда идет помогать швейному цеху — недавно шила маски для детского сада.

С ним и другими бюджетными организациями ближайших районов и идет основная торговля. На торгах, установленных федеральным законом, предприятие часто обходят конкуренты, так как труд инвалидов выходит дороже. Государственные преференции далеко не всегда спасают.

Стараются зарабатывать на ярмарках, выезжают в Белокуриху, Бийск, Барнаул и села. Правда, после начала пандемии праздники проводятся совсем редко.

«Чпок!» Воздух прорезает смачный звук — это Валентина выстреливает из игрушки. Что-то, похожее на деревянный насос, при нажатии на поршень выталкивает пробку со смешным звуком. Говорят, такие на ярмарках разбирают даже «серьезные мужики» — подурачиться. Для детей изготавливают расписные деревянные погремушки.

Не до игрушек тут с защитными костюмами. Здесь их активно начали изготавливать с начала пандемии.

Игорь и Наташа

«Цок-цок. Цок-цок. Хлоп!» Маленький мячик отскакивает от стенок игрального стола, а Игорь в маске для сна на глазах ловит его, не давая попасть в специальное углубление, и бросает коллеге в темных очках, похожих на сноубордистские. В комнате очень солнечно, кажется, если сейчас игроки снимут странные аксессуары — непременно зажмурятся. Кажется. Противники продолжают на ощупь и на слух сражаться в игре, похожей на смесь настольного тенниса и аэрохоккея — шоудаун.

— Мне снятся сны. Цветные. Иногда лица размытые бывают, иногда просто силуэты, — это мы уже говорим с Натальей в соседнем кабинете. В отличие от мужа, она не любит играть, больше слушает аудиокниги. При разговоре внимательно смотрит в лицо. Только уже восемь лет абсолютно ничего не видит. Но это не мешает работать в продажах.

«Список контактов. Клиенты», — механическим голосом отвечает на нажатия ноутбук. Наталья изучала все, что пригодится для работы: от горящих клавиш до соцсетей. Она общается с клиентами по телефону, WhatsApp и электронной почте и работает в Word. Соцсети ведет только для себя. «Для работы проблематично, там с фотографиями нужно работать, сами понимаете, — смеется собеседница. — А так — все монотонно. Привычный обзвон клиентов. Немножко людей знаешь, звонишь и думаешь, хорошее ли у человека настроение или нет. Бывает, хамят».

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Наталья убирает в стол контейнер с салатом, который приготовила сама, — яйцо соломкой и сыр на терке. Рецепт позаимствовала в бийском центре реабилитации слепых. Любит печь, по первому образованию она повар-кондитер. Получила его, когда была зрячей.

— Зрение падало постепенно — это последствия моего основного заболевания. Нужна была операция, шла на нее и знала, что после могу открыть глаза и что-то увидеть или нет. Вышло, что не увидела. Мне было 28, — отвечает она и замолкает. После вопроса о мечтах долго-долго думает.

— У нас общая мечта: вернуть Наташе хотя бы 1−2% зрения, — отвечает за нее руководительница отдела Юлия. — Я считаю, что надежда не потеряна. Она дошла только до Новосибирска. В будущем будем пробовать, пробиваться в другие клиники.

— Уже не помню, кто первый начал ухаживать. Наташа, наверное, — смеется Игорь. Теперь я в его цехе, у стола с матрасами. Он настильщик — это можно определить даже по клетчатой рубашке, покрытой ватным пухом. Ночной маски на лице уже нет.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Игорь из Иркутской области. На Алтае оказался просто — выбор центра реабилитации слепых в России невелик, единственный за Уралом находится в Бийске. Зрение терял тоже постепенно, с 12 лет.

— Сделал операцию, чтобы не падало. Думал, обойдется. Даже поступил на зубного техника. Но не обошлось, пришлось бросить.

— А почему не офтальмологом хотели быть?

— Да смысл, они сами все в очках ходят, — смеется он.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Игорь пришивает к матрасу мушки — квадратные кусочки ткани. Так он соединяет слои, чтобы вата не сдвигалась. Ориентироваться помогает черная ткань с прорезями, которая лежит на чехле. Именно в отверстие нужно пристроить мушку. В день требуется сделать примерно восемь односпальных матрасов или три двуспальных.

В принципе Игорь может работать в любом цехе предприятия. Например, раньше собирал по 28 табуреток в день с помощью изобретения местного инженера — деревянной конструкции с пазами, куда вставляются нужные детали, чтобы соединить все вместе.

Мастер регулярно похлопывает по матрасу рукой в поиске иголки или наперстка. Постоянно хочется помочь, но как только я порываюсь дернуть рукой, хотя всеми силами стараюсь этого не делать, он каждый раз находит то, что нужно.

— Познакомились. По телефону общались. Приехал сюда и остался. Мне терять нечего было. Жил в районном поселке, ни работы, ничего, — рассказывает он, протыкая иголкой ткань.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Отличный антистресс

У соседнего стола раньше набивал матрасы слепоглухонемой сотрудник. Говорят, узнавал коллег на ощупь. Всю жизнь проработал здесь и только недавно ушел на пенсию.

Сейчас на его месте бьет палкой матрас Галина — так распределяет вату по чехлу.

— Отличный антистресс. Взбесило что-то, пришел и полупил матрас, — шучу я.

— Такого не бывает, — смеется она. — Это нужно дома оставлять.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Еще дома у Галины двое детей, муж и любимое хобби — вязание. В квартиру спешит после семичасовой смены — у работницы вторая группа инвалидности по зрению.

Раньше в организации трудились несколько бывших заключенных. Говорят, ушли, найдя более высокооплачиваемое предложение.

Бег по лестницам

— Гав! — немецкая овчарка Пума по команде хозяина подает голос и весело бегает вокруг нас, позванивая бубенчиком с ошейника. Поводыря Игорь привез из московского кинологического центра.

— Очень удобно. Раньше мы с Наташей кого-то ждали, чтобы в магазин отвели. А теперь сами. И на троллейбусе ездим с Пумой в ветеринарку. В наморднике ходит, но это бессмысленно. Она не укусит, а только до смерти залижет, — рассказывает Игорь, тиская собаку.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

От дома до работы семья добирается примерно за 10−15 минут. «Дворы, которыми идем, заасфальтированы. Единственная помеха — гололед. И весной лужи со льдом. А прошлой зимой было много снега — если бы не Пума, не дошли бы», — рассказывает Наталья.

Быстро-быстро Игорь с овчаркой спускаются по лестнице с третьего этажа. Первая и последняя ступени каждого пролета, как и положено, окрашены в яркий цвет. Хоть Игорю это не особо помогает, он спускается, как пуля. Но это только в знакомом, привычном месте, в других же — походы превращаются в квест.

— Не так давно Наташа и Игорь переболели ковидом. Возила ребят в больницу. Для тотально слепых, я считаю, это издевательство. «Идите в регистратуру, затем на третий этаж, спуститесь, сходите на четвертый этаж, а потом в другой корпус». Не жизнь, а преодоление, — возмущается Юлия.

Потрогать Путина

«Зеленый. Изумрудный», — безошибочно определяет цвет моих джинсов маленькая черная коробка. Теперь мы в офисе рубцовской организации Всероссийского общества слепых, а электронный прибор помогает незрячим понять цвет вещей перед ними. Я тяну за нос непривычно прозрачного Путина — пластиковый оттиск лица вместо привычного портрета.

Всероссийское общество слепых.
Дарья Беркетова.

— Потрогать можно, побить нельзя, — смеется Галина Нестерова, председатель организации. Кстати, помимо Путина, некоторые мастера изготавливают выпуклые иконы.

Председательница показывает то флеш-плеер для прослушивания книг, то кузнечика — пластиковую вещицу с металлическими палочками для определения уровня жидкости. Когда вода в стакане достигает палочек, они начинают вибрировать.

И все привычные вещи в кабинете — с изюминкой. Шахматы — со специальными выемками, чтобы за игрой случайно не сдвинуть их на доске. Аналогичные черные и белые фигурки немного отличаются друг от друга элементами, чтобы было понятно, где какая. На кубике Рубика каждому цвету соответствует свой выпуклый знак — круг, треугольник, квадрат. На кухонном ноже — пластиковый ограничитель, чтобы не порезаться. Если какая-то вещь ломается, Галине приходится возить ее на починку в Барнаул.

— Помню, когда маленькая была, дедушка все сидел с книгой с «брайлем» и читал. А мне все было интересно, так хотелось потрогать. А теперь думаю: «Галя, ну что ты туда лезла?!» — рассказывает она, показывая объемную белую книгу с характерными пупырышками.

Всероссийское общество слепых.
Дарья Беркетова.

Проблемы со зрением у Галины начались из-за токсоплазмоза, которым мать заразилась от кошки и передала ей. «Из-за него бывает и бесплодие, и паралич, так что я со своей второй группой инвалидности еще легко отделалась. Хотя обещали, что ослепну совсем. Но пока вижу», — говорит председательница.

На своем посту она уже 21 год. Одна из ее задач — организация активностей. Съезжаться на праздники здесь любят — у общества есть песенный коллектив. Выступают в народных костюмах под баян. На полках рядом с дипломами с фестивалей стоят кубки за ГТА. Не «Grand Theft Auto», а «Готов к труду и активности».

— Скандинавской ходьбой, отжиманием занимаются. Звуковой мяч бросают. В Бийске проходят соревнования по легкой атлетике. На полпути от финиша стоит сопровождающий, а спортсмен на его голос бежит, — объясняет Нестерова и весело добавляет: — Нужно жить по полной.

Всероссийское общество слепых.
Дарья Беркетова.

Насчет инклюзивного обучения у нее одно мнение — сначала нужно подготовить взрослых.

— Вот возьмет кто-то и скажет: «Мой ребенок с инвалидом должен учиться?» И наверняка скажет. Я сама сначала училась в обычной школе, мне повезло с классом, хороший. Но все равно постоянно нужно было не показывать слабость. Ограничение во многом и неравные возможности. А в специализированных школах дети не боятся, что они кого-то толкнут или сами ударятся.

Сейчас Галина активно борется за доступную среду в городе.

Всероссийское общество слепых.
Дарья Беркетова.

— Только про пандусы и говорят. А остальное?! Социальное такси где? Нужно ярким желтым цветом первую ступеньку окрашивать и последнюю, брайль-таблички прибивать. У нас только во второй поликлинике так. И в тюрьме под моим контролем сделали — там появились два инвалида.

У меня вытягивается лицо.

— Вот так полная жизнь.

— Да. Темная там история. Есть даже слепые драчуны: нащупают — и как ударят!

Более 400 человек из 14 районов и трех городов стоят на учете в рубцовской организации.

Всероссийское общество слепых.
Дарья Беркетова.

Стук и опилки

Возвращаемся на производство.

«Тук-тук-тук» — собирает кухонный шкаф молодой парень Владимир. Просто машем ему рукой — пока плохо читает по губам. В основном в мебельном цехе и на деревообработке работают глухонемые.

— За 16 лет основные жесты выучила. А так можем и переписываться, — рассказывает дизайнер Анна. Она здорова, разрабатывает мебель на заказ.

— Это буквально обучающий цех. Умелые ребята перенимают опыт у профессионалов, а потом уходят в другие компании с более высокими зарплатами. Мы не обижаемся. Только радуемся — это же хорошо, — рассказывает Юлия.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Не так давно в цехе появился новый станок, который позволяет делать рельефные фасады. Пока модернизированы только мебельный и деревообрабатывающий отделы. На очереди — перемены в швейном цехе.

Клей и тыква

В нос ударяет резкий запах. На столе у Татьяны лежат ручки и ножки домовых.

— Я бесталанная — только собираю и делаю парички с одежкой, — скромничает художник-оформитель, от которого напрямую зависит итоговая работа. Ее называют «наша фея» — и, действительно, напоминает крестную диснеевской Золушки. Поправляет очки, приклеивая крошечную ручку к дощечке, продолжает: — Раньше работала техником-математиком. Попала под сокращение, семь лет на бирже и вот в 2004 году я здесь. Уже пенсионный возраст, но все не могу наиграться. Менять не на что, только на лавочку. Даже внуков нет.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Сувенирный цех — еще одно место, где сотрудники понимают друг друга с полужеста.

— Надя, художница, отлично читает по губам. Марина, моя ровесница, — понимает хуже, — объясняет Татьяна и тут же с гипертрофированной артикуляцией говорит Надежде: «Спра-ши-ва-ет, как мы об-ща-ем-ся». Та гортанным звуком отвечает: «Вот так».

Затем идет в швейный цех, где подрабатывает. Здесь в основном трудятся слабовидящие. На машинках — линейки-ограничители, которые не дают съехать ткани. Шьют постельное белье и рабочую одежду очень быстро.

На подоконнике цветет герань, заботливо выращенная кладовщицей Верой. Весной во дворике предприятия снова высадят петуньи, а в розариях распустятся бутоны. А пока мы смотрим на заснеженную площадку и пьем рыжий тыквенный сок — еще теплый, только сваренный.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Тыкву, как и виноград, клубнику, вишню, смородину и другие ягоды с овощами, сотрудники выращивают для себя. Рядом с садом и огородом — сцена, где проводят разные праздники — от Масленицы до Нового года. Вот такое коллективное хозяйство.

Смотрим на портрет Сталина. Он следит за швейными машинками с белого глянцевого листа.

— А у нас тут еще Советский Союз, — кивают мне в сторону вождя.

Алтайское производство.
Дарья Беркетова.

Последнее любопытное, что замечаю на территории — скульптура сидящей, поджав под себя ноги, девушки. Взгляд ее направлен неизвестно куда, веки печально опущены. Говорят, под снегом скрыт разбитый кувшин — каменная красавица грустит, что уронила его. А я почему-то сразу признала в фигуре молчаливую Русалочку. Смотрящую и не видящую.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Рассказать новость