Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене
2539

За что судили директора меланжевого комбината и где в Барнауле установят особые таблички

Первый директор первого на Алтае предприятия социалистической индустрии Максим Гольдберг навсегда покинул свой дом в Барнауле на ул. Сизова, 26 в марте 1937 года — его этапировали во внутреннюю тюрьму НКВД в Новосибирске. 15 февраля нынешнего года активисты проекта «Последний адрес» прибьют на этот дом табличку: «Здесь жил… Арестован… Расстрелян». Мемориальные таблички появятся 14−15 февраля и на домах еще четырех барнаульцев, которые, как и он, стали жертвами репрессий и реабилитированы много лет спустя. Что это были за люди?

Барнаульский меланжевый комбинат.
Барнаульский меланжевый комбинат.
bmk-textile.ru

Максим Гольдберг
Максим Гольдберг
О разоблачении японо-немецко-троцкистских агентов, предательски разваливших работу Барнаульского меланжевого комбината, в 1937 году много писали газеты. Это стоит почитать. «Троцкист-диверсант Гольдберг исключен из партии»… «Заклятый враг народа Гольдберг»… «Аварии и отравления рабочих были на комбинате обычными явлениями» — на страницах газет «Советская Сибирь» и «Красный Алтай» все обвинения расписаны в красках.

Строить крупный меланжевый комбинат в Барнауле постановила в январе 1932 года очередная партконференция — армию нужно было одевать, и предприятие было задумано как поставщик миллионов погонных метров тканей для оборонки. Уже в феврале комиссия подобрала площадку под эту великую задачу, и сюда сразу же начали подвозить стройматериалы. Максим Ефимович Гольдберг прибыл в Барнаул в 1932 году из Иваново-Вознесенска, где тоже командовал меланжевым комбинатом. В свои 32 года он стал начальником строительства комбината и его первым директором.

Краевед Василий Гришаев, который подробно описал историю Гольдберга, писал: строительство началось, когда еще не был готов проект комбината, причем даже выехать на стройплощадку проектировщикам было недосуг. Можете себе представить, что за проект получился в конце концов.

А между тем БМК начали возводить большевистским темпами — это была общая установка для всех промышленных новостроек того времени. Как это происходило в условиях, когда почти не было техники и большая часть работ производилось вручную, грунт таскали тачками, а котлованы копали лопатами? Под громкие лозунги объявляли авралы, субботники, воскресники.

Барнаульский меланжевый комбинат.
Барнаульский меланжевый комбинат.
bmk-textile.ru
Фундамент главного корпуса комбината заложили уже 21 июня — на торжественном мероприятии играл духовой оркестр. Хотя, как пишет Василий Гришаев, к тому моменту не было ни сметы, ни проекта организации работ, не была спланирована стройплощадка и не проложена дорога к месту стройки. К каким результатам привело форсирование работ, можно понять из документа, подготовленного по итогам поездки в Барнаул в 1937 году правительственной комиссии. Она, собственно, приехала принимать ввод предприятия в эксплуатацию. Но то, что она увидела, ни в какие ворота не лезло.
Строительство меланжевого комбината.
Строительство меланжевого комбината.

Оказалось, фундамент главного корпуса был рассчитан на глинистый грунт, а на месте был лессовидный суглинок. Водопровод перепроектировался несколько раз, поэтому его постоянно переделывали. Из-за многочисленных накладок и недоработок строительство оказалось намного дороже, чем предполагалось, к тому же сроки запуска комбината затягивались, несмотря на все соцсоревнования, партсобрания и прочую шумиху.

Не удалось организовать стабильную работу и первой в Барнауле ТЭЦ, строившейся для энергоснабжения комбината. Станки, которые уже начали работать в недостроенных цехах (а это было разрешено на высшем уровне), часто ломались из-за неопытности ткачих и, возможно, из-за тех же остановок подачи электричества. Кстати, и жилые дома для рабочих комбината, а по сути целый «соцгородок», как писал Сергей Боженко, главный архитектор Барнаула, строились тоже без какого бы то ни было генплана.

Барнаульский меланжевый комбинат.
bmk-textile.ru

Не стоит думать, что все эти безобразия на БМК были уникальным явлением. Немецкий архитектор Рудольф Волтерс, который в 1932—1933 годах работал в Новосибирске, писал, что заложенный фундамент вокзала Новосибирск-главный разрушали дважды, и никакое здание, которое строили тогда в городе, вообще не отвечало проекту.

Но вернемся все же в Барнаул. К моменту, когда к Гольдбергу уже подобрались чекисты, было понятно: комбинат к сроку не сдадут. Он уже давно был на примете у органов: не с теми дружил, не за тех заступался, перетянул в Барнаул из Иваново-Вознесенска группу троцкистов — а на самом деле обычных людей, которые пытались вести себя порядочно. Уверена, он старался делать то, что мог, в тех условиях, какие были — почти без машин и механизмов, имея некачественные проекты и много плохо обученных рабочих. Но кто-то должен был ответить за плачевные результаты.

История одного из двух лагерей Алтайского края, входивших в систему ГУЛАГа

Час Гольдберга пробил 30 января 1937 года. Его вывели из состава парткома комбината, а уже 1 февраля бюро горкома исключило его из партии «как двурушника и врага народа». Как видите, мерзавцем его назначили еще до какого-либо разбирательства. Сразу же после исключения из партии его сняли с должности… В ожидании неизбежного ареста он провел полтора месяца. А 12 марта за ним пришли. Арестован он был как раз к приезду правительственной комиссии — выглядит это так, словно его голову преподнесли московским функционерам в оправдание всех прорехи планирования и проектирования.

Гольдбергу (а вместе с ним по делу проходили инженеры, бухгалтер ТЭЦ, начальники цехов и даже сотрудник милиции) вменили в вину вовсе не хозяйственные нарушения. Отнюдь: его обвинили в подготовке убийства товарища Эйхе (видного партийного деятеля), а также в создании диверсионной группы, которая вредительски срывала сроки ввода комбината и жилья для рабочих. Хуже того, он, как написали следователи, организовал массовое отравление рабочих.

История с отравлением, которую раскопал Василий Гришаев, между прочим, весьма показательная. На ткацкой фабрике, входившей в состав комбината, покрасили кузбасслаком отопительные батареи, и от испарений несколько человек угорело. Наутро все они вышли на работу как ни в чем не бывало, так что никто не придал этому значения. Никто, кроме чекистов. ЧП взяли на карандаш…

Строительство меланжевого комбината.

Максима Гольдберга содержали во внутренней тюрьме НКВД в Новосибирске. Один из его невольных друзей по несчастью Петр Саранцев (милиционер, на участке которого находился БМК) выжил. В его реабилитационном деле есть печальный рассказ, как следователи добывали показания: «Избивали, держали подолгу на ногах, пить не давали… Сколько суток находился на допросе, не помню. Пришел в сознание в камере». Полагаем, через такие же тернии прошли и другие арестанты.

Гольдберга судила выездная сессия военной коллегии Верховного суда СССР (если это можно было назвать судом). Копию обвинительного заключения ему вручили в день судебного заседания. Он отказался от показаний, которые дал под пытками. Но был приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Из всех «вредителей и иностранных агентов, окопавшихся на меланжевом комбинате», проходивших по этому громкому делу, вообще выжили немногие.

Василий Гришаев,
краевед, из книги «Реабилитированы посмертно»:

Как показывают документы о реабилитации, все они были честными тружениками и добрыми патриотами Отечества. А погибли с позорным клеймом «врага народа». Помирать всегда тяжело, но в стократ тяжелее, наверное, помирать оклеветанным.

Справка

Проект «Последний адрес» — это общественная инициатива, цель которой — увековечить память наших соотечественников, ставших жертвами политических репрессий и государственного произвола в годы Советской власти. Результатом будет установка тысяч персональных мемориальных знаков единого образца на фасадах домов, адреса которых стали последними прижизненными адресами жертв этих репрессий. Основополагающий принцип этого проекта — «Одно имя, одна жизнь, один знак».

Таблички «Последний адрес».
ic.pics.livejournal.com

Где в Барнауле установят мемориальные таблички?

14 февраля (воскресенье)

В 14.00: ул. Циолковского, 6. Этот адрес стал последним для Леонтия Исаевича Брискина (1897−1944), заведующего складом конторы «Заготживсырье», арестованного 2 августа 1941 года. Он был приговорено к 10 годам лишения свободы по обвинению в участии в контрреволюционной организации и проведении контрреволюционной агитации. Умер в тюрьме в Новосибирске в 1944 году.

В 15.00: ул. Колесная, 49. Здесь жил Георгий Иванович Колногузенков (1894−1937), счетовод лесозавода № 1 Барнаульского текстильстроя. Арестован летом 1937 года, расстрелян по обвинению в участии в контрреволюционной эсеровско-повстанческой группе, готовившей вооруженное выступления против власти.

15 февраля (понедельник)

В 13.00: ул. Сизова, 26. Из этого дома увезли в тюрьму НКВД Максима Ефимовича Гольдберга.

В 14.00: ул. Партизанская, 64. Это последний адрес военного фельдшера Максима Гурьевича Кальченко, расстрелянного в 1938 году за «участие в контрреволюционной военно-фашистской заговорщической группе, существовавшей в воинской части 5463 и проводившей диверсионно-подрывную работу по ослаблению военной мощи Советского Союза».

В 15.00: ул. Партизанская, 165. Здесь жил механик артели «Прогресс» Дмитрий Иванович Попов, расстрелянный в ноябре 1937 года за «участие в эсеровско-монархической организации».

Все пятеро были полностью реабилитированы за отсутствием состава преступления.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Комментарии
Новости
Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Расскажи новость