Хозяйские запреты
В середине 1880-х годов в Барнауле гастролировала труппа актеров. Несколько приказчиков местного купца Сухова порывались сходить на спектакль, но боялись гнева хозяина. Наконец они решились. И поплатились.
На следующий день приказчиков, «чуть не избитых», рассчитали и выгнали на улицу. Доверенному лицу достался строгий нагоняй: «впредь, чтобы таких поступков и неприличий не делал и бесовскими играми и зрелищами не развращался».
«Вот случай с одним купцом, который достаточно характеризирует наши нравы», — заключил репортер газеты «Сибирь».
Смерть капельмейстера
Одним из самых драматичных эпизодов, описанных в дореволюционной прессе, стала история капельмейстера Редрова. Когда казенное содержание оркестра, стоившее Кабинету 5000 рублей в год, прекратили и музыкант остался без средств. Он решил переселиться в Иркутск, где ему предлагали место. В Бийске в его пользу устроили подписку и собрали достаточно денег на дорогу.
Но накануне отъезда Редров зашел в Алтайское горное собрание. Там шла игра «бакара», где проигрывались тысячи людей.
«Будучи человеком бесхарактерным, он не мог устоять пред соблазном – попробовать счастья, — сообщал репортер. — В какой-нибудь час у него не осталось чем рассчитаться и за выпитый для храбрости коньяк».
Лишившись всех денег, музыкант слег в постель. «24 марта его похоронили на деньги заложенных вещей, — подводил итог автор. — Странное это горное общество! Кутило, кушало и в заключение съело своего собственного капельмейстера».
Газета «Восточное обозрение» даже вынесла эту историю в отдельный очерк с красноречивым названием «Съеденный капельмейстер».
Школа, театр и 1500 рублей
На этом фоне тем ярче выглядит деятельность «Общества попечения о начальном образовании». Любительские спектакли стали главным источником доходов объединения. В 1885 году один такой вечер в пользу школы собрали 349 рублей — неслыханную по тем временам сумму. Рецензент восторгался: «Никогда еще на наших глазах не делала публика такой овации зрителям, как в этот спектакль».
За год сборы со спектаклей принесли школьному обществу до 1500 рублей. «Любителям, бескорыстно помогающим честному и святому делу образования бедняков, должно сказать сердечное спасибо», — писала пресса.
Но не всем нравилось, что благотворители отнимают зрителя у коммерческих организаций.
«Алтайское горное собрание стало к школьному обществу в отношения конкурента по постановке спектаклей, — жаловалась газета. — Оно должно почерпать средства из того же источника, из которого школьное общество получало главные ресурсы для учащихся».
Иногда дело доходило до скандалов. В 1886 году старшины Горного собрания чуть не отказали школе в зале для спектакля, отдавая предпочтение проезжим труппам.
«А ведь с любителей собрание берет те же 25 рублей за спектакль, что и с актеров, между тем любители играют не хуже, — возмущалась пресса. — Неужели личная вражда и интересы?»
Пожар театра и соединение клубов
В 1890 году Барнаул потрясло событие — в ночь на 1 февраля во время спектакля сгорело здание Алтайского горного собрания.
«Огонь распространился из кухни, — сообщали газеты. — Замечен пожар был на сцене, за кулисами, и притом тогда, когда не было уже никакой возможности остановить бедствие». К счастью, публики собралось немного, и пожар обошелся без человеческих жертв.
Сгоревшее здание, по описанию современников, было «остатком прежнего барнаульского величия и прежней помпы». Восстанавливать его не стали, а клуб на несколько лет переехал в частный дом.
«Одного жаль, — писали репортеры. — В сгоревшем здании имелся зал со сценой со всей театральной обстановкой. Теперь наши любители и заезжие артисты принуждены будут искать себе новых приютов».
Пожар заставил заговорить о соединении двух враждовавших клубов — Алтайского и Барнаульского.
«Алтайское собрание блистало так, что слава о его блеске выходила далеко за пределы горного округа, — иронизировала газета. — Простой смертный не смел показаться на глаза шитых золотом мундиров».
Но времена изменились: субсидию отобрали, оркестр сократили, и горные инженеры вынуждены были просить о соединении тех, кого раньше презирали.
Первая опера
Настоящим прорывом стал 1889 год, когда Барнаул посетила оперно-драматическая труппа артиста Михаила Крылова. В ее репертуаре значились «Аскольдова могила», «Галька», «Жизнь за царя», а также оперетты — «Корневильские колокола», «Прекрасная Елена», «Цыганский барон». Местная публика, еще недавно считавшая театр «бесовским зрелищем», раскупала билеты.
В 1903 году в Барнауле состоялся первый симфонический концерт. Оркестр Общественного собрания под управлением Абрама Клястера исполнил увертюру «1812 год» Чайковского при участии 50 музыкантов.
«Редкая для Барнаула наличность в оркестре одиннадцати смычковых при восьми духовых и двух ударных инструментах, — отмечала газета. — Для слушателей, привыкших к исполнению глинкинских произведений полным симфоническим оркестром, наш вечер казался миниатюрным. Но критика должна считаться с теми музыкальными силами, которыми располагает Барнаул».
В 1909 году в городе впервые выступила «труппа оперных артистов» под управлением Александра Дракули. Зрители увидели сцены из «Кармен», «Аиды», «Пиковой дамы», «Бориса Годунова».
«Барнаульцам далеко не часто приходится слышать хороших певцов, — писала пресса. — Нам, барнаульцам, не приходится мечтать о своей опере, а потребность в этом высоком наслаждении так жива». Мечты сбывались быстро.
К 1913 году Барнаул уже принимал полноценные оперные сезоны. Передвижная опера под управлением Аркадия Костаньяна дала в Народном доме 12 спектаклей за месяц. В репертуаре были «Сельская честь», «Паяцы», «Фауст», «Кармен», «Травиата», «Демон», «Пиковая дама», «Евгений Онегин», «Борис Годунов», «Жизнь за царя». Город, где еще недавно купцы выгоняли приказчиков за посещение театра, замер в ожидании оперных арий.
«Королева бриллиантов» и индийский факир
В начале XX века Барнаул стал желанным местом для гастролеров. В 1899 году посетили знаменитые трагики братья Адельгейм. Их репертуар состоял из шедевров мировой классики — «Гамлет», «Отелло», «Король Ричард III», «Фауст».
Рецензенты писали: «Таких трагиков барнаульцы едва ли когда-либо видели на местной сцене и, вероятно, не скоро увидят вновь». Игра Адельгеймов произвела настолько сильное впечатление и после одного из спектаклей публика устроила шумную овацию.
В 1911 году газета «Жизнь Алтая» анонсировала приезд певицы Регины де Бергони, получившей в Мариинском театре диплом на звание «Королевы бриллиантов». Публика массового шла на ее концерты.
А в 1899 году Барнаул посетил индийский факир Бан-али-бей. Городские скептики были уверены, что зал будет пустовать. Назло критикам сбор составил 300 рублей.
«Но чудеса индийского факира оказались более чем детскими, — разочарованно писал рецензент. — По сцене, задрапированный в черный цвет, ярко блестели светлые предметы». Тем не менее, сеанс закончился без скандала, а факир той же ночью экстренно выехал в Томск.
Оркестр под угрозой распада
Но культурная жизнь в провинции всегда висела на волоске. В 1912 году оркестр Барнаульского общественного собрания, считавшийся лучшим в городе, оказался на грани распада. Из оркестра ушли 7 музыкантов. Причиной стал новый контракт: музыкантам предложили 10-процентный вычет из жалования в залог и отчисление половины заработка от игры вне собрания.
«Музыканты протестуют, — сообщала «Жизнь Алтая». — Среди протестующих находится и дирижер Клястер». Город замер в ожидании: останется Барнаул без оркестра или нет. Клястер остался. И уже через год его оркестр играл симфонии Бетховена в переполненном зале.
Цена успеха
У этого культурного взрыва была и обратная сторона. Газета «Жизнь Алтая» в 1911 году опубликовала доходную смету Барнаульского общественного собрания: карты дали 9068 рублей дохода, штрафы с карт — 3075 рублей, бильярд — 1179 рублей. Оркестр стоил 6772 рубля. Культура в провинции финансировалась за счет азарта.
В 1912 году Барнаул посетила капелла Марии Агреневой-Славянской. Рецензент Гребенщиков писал: «Значение их огромно не только в области искусства, но и в научном отношении, и в отношении широкой популяризации песенного народного творчества, имеющего большую историю в прошлом и, несомненно, торжество в будущем».
Эти слова оказались пророческими. Барнаул начала XX века успел стать не просто промышленным центром. Он стал городом, который знал, что такое опера, верил в силу культуры и, несмотря на карты, интриги и дефициты, строил свои Народные дома, приглашал столичных звезд и воспитывал собственного зрителя. А когда в 1913 году дирижер Клястер получил от барнаульской публики в подарок ценные вещи, это было признанием не просто музыканта, а человека, который превратил сибирский город в культурную столицу Алтая.
