"Мне осталось жить всего сорок пять минут, когда же мне всё-таки дадут интересную роль?" Эту фразу Раневская повторяла до самой смерти. Та, которую Чарли Чаплин считал одной из величайших актрис XX века, очень не доиграла и в театре, и в кино, Главные роли стали появляться в её репертуаре в том возрасте, когда внешность актрисы уже не имеет решающего значения. А до того Раневская только и делала, что превращала в главные роли эпизоды.
"Я никогда не была красива, но всегда была чертовски мила"
Раневская мечтала стать актрисой, как и многие её сверстницы. В Таганроге, где она родилась, боготворили Чехова, восхищались Толстым и специально собирались по вечерам, чтобы слушать классику. Но в отличие от многих других, мечтавших об актёрской славе, именно Фаине Фельдман (такова настоящая фамилия актрисы) удалось довести дело до конца и связать жизнь со сценой."<Актрисой я себя почувствовала в пятилетием возрасте, - позже признавалась она. - Умер маленький братик, я жалела его, плакала. И всё-таки отодвинула занавеску на зеркале - посмотреть, какая я в слезах".
В свой будущий успех верила, пожалуй, только сама Фаина. Отец не одобрил сумасбродное решение дочери, отправив её смотреться в зеркало: "Ты же дурнушка!" Впоследствии она всю жизнь пыталась скрыть "выдающийся" нос, просила режиссёров обойтись без крупных планов и считала себя невероятно неуклюжей. Когда спустя много лет Раневскую спросили, какую роль она точно не смогла бы сыграть, Фаина Георгиевна ответила: "Роль Ленина: я бы просто упала с броневика".
Коллеги и близкие друзья Раневской, напротив, наперебой говорили о её обаянии и притягательности. У самой Раневской и на этот случай была приготовлена очередная фразочка: "Я никогда не была красива, но всегда была чертовски
мила".
Весной 1917 года Фаина уехала в Москву поступать в театральное училище. Но талант не разглядели, сообщив заикающейся от волнения абитуриентке о её профнепригодности.
Москва слезам не верит
Отчаяние заставило Фаину пойти в частную театральную школу, учеба в которой продолжалась недолго: родительские деньги быстро закончились. Голодную провинциалку, замерзающую возле Большого театра, подобрала знаменитая балерина Екатерина Гельцер. Она привела Фаину в свой дом, накормила, дала денег и устроила её на роли без слов в летний театр под Москвой.
Здесь Фаину заметил знаменитый трагик Певцов, с которым она начала репетировать пьесу Леонида Андреева "Тот, кто получает пощечины". Работа была несложная: Раневской (которая получила свой псевдоним, потому что всё роняла) предстояло изображать без памяти влюблённую в главного героя девушку, в силу характера роли не имеющую возможности выразить эмоции посредством слов. Очень волнуясь, Фаина обратилась к Певцову за советом, как лучше воплотить задуманное на сцене. "А ты крепко люби меня, и всё", - порекомендовал Певцов. "Я любила его так крепко, как он просил", - сквозь непрекращающиеся всхлипывания говорила после спектакля дебютантка. Она так глубоко вошла в эту роль, что очень долго не могла успокоиться. И именно Певцов одним из первых предсказал ей её будущий успех.
"Я не играла только в городе Вездесранске!"
Путь к славе был долгим, он измерялся не только количеством сыгранных ролей, но и километрами дорог, которые Раневская наматывала гастролируя. Крым, Смоленск, Владивосток, Хабаровск, Архангельск, Баку, Гомель, Сталинград - по всему Союзу ею было сыграно более трёхсот ролей, или, как любила говорить сама актриса, прожито чужих жизней.
В Ростове молодая Раневская добилась встречи со знаменитой провинциальной актрисой Павлой Леонтьевной Вульф, которая стала для неё просто второй матерью. "Я была строгим, но восхищённым её огромным талантом педагогом. Я почувствовала, каким огромным даром она наделена", - вспоминала Вульф. "До сих пор мы, её ученики, помним спектакль "Ураган", где она играла роль уборщицы Федосьи, - вспоминали коллеги Раневской по театру в Баку. - Её роль состояла из двух слов: "Наследили... Напачкали..." Она нас всех затмила!"
Раневской блестяще удавалось превращать свое пребывание на сцене в маленький комический шедевр, что не всегда приводило в восторг режиссеров. "Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!" - однажды воскликнул один из них, Юрий Завадский. "То-то у меня чувство, что я наелась дерьма", - заметила актриса. Затем последовало разъярённое "Вон из театра!" и не менее смелое в ответ "Вон из искусства!".
"Я любила только двоих"
Раневская всегда была против того, чтобы выставлять личную жизнь на всеобщее обозрение. Тем не менее среди дневниковых записей Раневской осталась вот такая: "Как все влюблённые, была противная и гнусная, грозилась скорой смертью, а тот, в ком надо было вызвать тревогу, лукаво посмеивался". Бурных романов почти не было: "Кто бы знал моё одиночество? Будь он проклят, этот талант, сделавший меня несчастной!"
По её словам, в жизни она любила только двоих. Первым был актёр МХАТа Василий Качалов, в которого Фаина была влюблена до безумия. Она собирала его фотографии, писала письма, никогда их не отправляя, поджидала у ворот дома. А однажды, услышав его голос в Столешниковом переулке, намеренно упала в обморок: "Меня приволокли в кондитерскую, я пришла в себя, но тут же вновь потеряла сознание - этот голос стал справляться, не очень ли я расшиблась".
Спустя 12 лет Раневская написала Качалову письмо, напомнив ему об этом случае. Он ответил довольно быстро, сообщив, что оставил у администратора два билета на её имя. Так началась их дружба. По инициативе маэстро последовали смотрины Раневской у Немировича-Данченко. Что она играла в тот день, актриса припомнить так и не смогла и от волнения назвала Немировича-Данченко Василием Степановичем вместо Владимира Ивановича. "Ну её, она какая-то сумасшедшая..." - резюмировал режиссёр, и Раневская поспешила определить себя в "выкидыши МХАТа". В свое время и на Станиславского Раневская произвела странное впечатление. Она и думать не могла о прослушивании у прославленного мэтра и однажды, увидев его пролётку в Леонтьевском переулке, бросилась к ней, одаривая кумира воздушными поцелуями.
"Муля! Не нервируй меня!"
Раневская всегда была крайне требовательна к партнёрам по сцене. "Партнёр для меня всё, - часто говорила она. - С талантливым я становлюсь талантливой, с бездарным - бездарной". Раневская лишь в редких случаях оставалась довольна своей работой, под неё никогда не ставили спектакли, и даже эпизодических ролей приходилось добиваться. "Когда мне не дают роли в театре, чувствую себя пианистом, которому отрубили руки... Что можно ждать от человека с отрубленными руками?" - замечала Раневская. Актрисе было уже 35, когда осуществилась её мечта о столице.
Режиссёр Таиров пригласил её в Московский камерный театр, и первая же роль - Зинки в "Патетической сонате" - заставила богемную публику заговорить о Раневской. Михаил Ромм пригласил её в свой фильм "Пышка". Съёмки были мучительными: помещение "Мосфильма" не отапливалось, Раневской приходилось носить пудовое платье, сшитое из остатков ткани, которой ранее был обит дилижанс. Раневская поклялась никогда больше не переступать порог "этого ада". К счастью, Ромму удалось убедить её вернуться. После "Подкидыша" Раневскую, сыгравшую роль склочной супруги, стали узнавать на улице. "Муля! Не нервируй меня!" - кричала вслед актрисе детвора. "Пионэры, идите в жопу!" - отвечала раздосадованная Раневская.
Когда в 70-х годах в Кремле Брежнев вручал Раневской очередную награду и процитировал ей знакомую до боли фразу, она ответила всемогущему генсеку настолько резко, что все онемели: "Так ко мне обращаются только хулиганы и домработницы!" А когда Фаина Георгиевна узнала, что великий Эйзенштейн, пообещавший ей роль Ефросиньи в "Иване Грозном", в итоге предпочёл другую актрису, она в сердцах выпалила: "Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна". А через какое-то время получила от режиссёра восторженную телеграмму с вопросом: "Ну и как идет торговля?"
"Разгуляться мне негде!"
К кинематографу Раневская испытывала неоднозначные чувства: "Вы знаете, что такое сниматься в кино? Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию".
Комедийное амплуа Раневской сознательно эксплуатировалось многими режиссёрами. Одни перекраивали для неё роли - меняли сценарного попа на попадью, другие разрешали актрисе привносить в роль много своего ("Золушка"): "Жалко, королевство маловато, разгуляться мне негде! Ну ничего,- я поссорюсь с соседями, это я умею..." Все помнят блистательно сыгранную ею мачеху.
"Актёр - это сберкасса, куда все кому не лень вкладывают свои мысли и чувства на хранение", - говорила Раневская. В себе самой ей довелось сохранить и жену инспектора из "Человека в футляре", и мать невесты из "Свадьбы", и Льва Маргаритыча из "Весны", и хитрую спекулянтку Марго из "Легкой жизни", и Розу Скороход из "Мечты". Кстати, именно эту картину показали за рубежом, и после просмотра в Белом доме президент США Рузвельт назвал Раневскую блестящей трагедийной актрисой. А потом были "Слон и верёвочка", "Осторожно, бабушка!", "Девушка с гитарой"...
Раневскую чаще брали для эпизодов, позволяя самой импровизировать. Именно она придумала себе образ в комедии Григория Александрова "Весна" и все эти реплики: "Я возьму с собой "Идиота", чтобы не скучать в троллейбусе", "Скорая помощь. Помощь скорая. Лев Маргаритович. Маргарит Львович". Участие в картине Раневской придало фильму оттенок веселого безумия и снизило "научной" пафос.
"Старость - это свинство!"
Раневская острила и язвила до конца дней своих. Актриса наотрез отказалась торжественно отмечать своё 80-летие, заявив: "Вы мне сейчас наговорите речей. А что же вы будете говорить на моих похоронах?" Уже в преклонном возрасте её довелось сыграть у Анатолия Эфроса, который специально для неё поставил спектакль "Дальше - тишина". Публика её обожала, а вот семьёй Раневская так и не обзавелась, да и близкие друзья один за другим уходили из жизни.
Актриса никогда не была корыстной: с радостью отдавала зарплату, если человек нуждался в деньгах. Могла продать шубу, чтобы купить статуэтку Чехова, или подарить новую кровать горничной. Почти всю жизнь Раневская прожила в коммунальной квартире с дворнягой Мальчиком и только в старости переехала в знаменитый дом на Котельнической. "Как я несчастна в этой проклятой жизни со всеми моими талантами. Великие живут как люди, а я живу бездомной собакой, хотя есть жилище!" - печально констатировала Раневская.
Она отдала искусству более 60 лет жизни и скончалась в 1984 году. Ей было почти 90...
