Алексей Грибков,
председатель Геблеровского экологического общества:
Случаи браконьерства есть всегда — в Алтайском крае их сотни в год. Статистика полиции при этом очень скромна. Очевидно, что не за каждое нарушение правил охоты необходимо привлекать людей к уголовной ответственности, но уголовно наказуемых деяний на самом деле в десятки раз больше, чем выявлено и дошло до суда. Если проехать в марте-апреле по лосиным угодьям и просто посчитать шкуры, которые там валяются, то цифры отчетов покажутся смешными.
В последнее время мы отмечаем, что браконьерство приобретает целенаправленный и организованный характер. Я называю эту преступную деятельность организованной, потому что люди добывают мясо не просто для себя, а занимаются его заготовкой для дальнейшей сдачи в переработку. В этом процессе участвует не один человек, ведь туши необходимо транспортировать, наладить их сбыт. Этих людей задерживали, они прекрасно осознают, чем занимаются и чем это может закончиться, поэтому принимают определенные меры заранее. К примеру, используют технику по доверенности — в этом случае ее нельзя изъять. Их оружие чаще всего не зарегистрировано и так далее. Такие группы работают на территориях, где еще осталась дичь: Тальменский, Троицкий, Усть-Пристанский и прилегающие районы.
Другую группу браконьеров составляют люди, которые не зарабатывают на этом, а развлекаются. Зачастую это приезжие из Новосибирской и Кемеровской областей, которые взаимодействуют с принимающей стороной. Они используют дорогие снегоходы, дорогое оружие, стреляют как по лосю, так и по косуле. Этот вид "отдыха" начал приобретать массовый характер недавно, и масштабы этого явления нарастают с каждым годом. Видимо, становится больше богатых людей, которым не хватает адреналина.
Сил инспекторов краевого охотуправления не хватает. На весь Алтайский край работает 23 человека, а полиция довольно слабо контролирует это направление, мы также выезжаем в совместные рейды, но всего этого недостаточно. Техника, которой оснащены инспекторы, оставляет желать лучшего: им элементарно не хватает топлива (выделяется по 20–30 литров бензина в месяц). Инспекторы никак не защищены: нет служебного оружия и средств связи. По всем правилам техники безопасности нельзя ехать в рейд одному, но они вынуждены это делать.
Прошло несчетное количество "круглых столов", всевозможных обсуждений на всех уровнях власти, проблема ставится из года в год, а ситуация только ухудшается. Ключевой вопрос заключается в финансировании. Ведь что могут сделать 23 человека на всей обширной территории Алтайского края? В Новосибирской области работают хотя бы 106 человек. У нас сравнимые по площади, населению и природно-хозяйственным условиям регионы. И даже этих 106 человек недостаточно, а 23 — просто издевательство. Если бы охотинспекторы были защищены и их было много, то к ним относились бы по-другому. Поэтому увеличение их численности — это вопрос номер один.
Существует поручение президента в адрес регионов, где говорится о необходимости разработать предложения, как сделать так, чтобы в каждом муниципальном образовании было по три охотинспектора. Таким образом, в Алтайском крае их должно быть 180 человек. Но мы пока имеем межведомственный "футбол", когда структура одного уровня, ссылаясь на нехватку бюджетных средств, "пасует" в структуру другого уровня, где история повторяется.
Проблемы в законодательстве тоже есть, но есть много недостатков, которые можно поправить, не затрагивая ни федеральное законодательство, ни федеральный бюджет, ни Путина, ни Медведева. Для этого нужна только политическая воля, которой у чиновников, очевидно, нет.
