Дмитрий Медведев,
президент РФ:
Вообще, когда я стал президентом, меня отговаривали от этой темы. Говорили буквально следующее: зачем вы за это беретесь? Вы же не победите коррупцию ни за год, ни за два, за президентский срок не победите. Это абсолютно справедливо. В какой-то момент люди начнут уставать, думать, что какие-то решения приняты, а коррупция как была, так и есть, с нас как тянули, так и тянут. И будет большой диссонанс между словами президента и реальной ситуацией.
Но если так рассуждать, то мы никогда не начнем борьбу с коррупцией. Я считаю, что я правильно поступил, когда поднял эту тему на высший уровень, и, что бы там ни говорили, мы борьбу начали.
Да, успехов почти нет. Хотя все можно оценивать по-разному. Мы ведь впервые за всю тысячелетнюю историю России создали антикоррупционное законодательство. Работает Совет по борьбе с коррупцией, другие структуры, которые эту ситуацию мониторят. Мы все-таки позаимствовали целый ряд моделей из практики других стран. Например, то же декларирование. Рассуждали так: ну будут все подавать декларации, но ведь будут врать, будут занижать свои доходы. Что я на это ответил? Да, некоторые будут, но это приучит к порядку. Когда человек что-то подписывает, а у него есть еще дом, на теще машина, на приятеле еще что-то, это на подсознательном уровне у большей части людей создает ощущение дискомфорта. Это первое.
Второе: при возможности люди будут легализовывать свои доходы, потому что каждый разумный человек заинтересован иметь нормальную финансовую историю. У нас нет ответственности за то, что человек не подтвердил, например, источник приобретения двух домов. Но декларирование все-таки дисциплинирует людей. И к этому вопросу нужно возвращаться, как я сделал недавно, когда распорядился проверить соответствие этих деклараций и юридически принадлежащего лицу имущества.
Еще одна тема - конфликт интересов. С этим понятием я впервые столкнулся лет восемь назад, когда еще в администрации президента работал. Это ситуация, когда человек обязан заявить о наличии у него особого имущественного интереса. Он может быть вполне правомерным, этот имущественный интерес, но он входит в противоречие с интересами государственной службы, и человек об этом должен заявить. Вот здесь пока не получилось. Нет заявлений, комиссия создана, но она не работает. Видимо, люди боятся заявлять, хотя ничего плохого в этом нет. Поэтому я дал поручение еще раз пройтись по всем звеньям этой системы. Не все, что действует в других странах, легко пересаживается на нашу почву.
Я долго размышлял, почему у нас такое разнузданное положение с коррупцией, и нашел несколько причин. Есть исторические причины, о которых все говорят, потому что брать взятки в нашей стране всегда было делом незазорным. В середине XIX в. даже вышла книжка "Как правильно брать взятки". Это отражение общественной ментальности. Кроме того, мы все-таки очень быстро шагнули из тоталитаризма, в принципе, во вполне либеральное общество. У нас с момента революции до момента возврата к современным формам экономики прошла жизнь целого поколения людей, 80 лет. В отличие даже от восточноевропейских стран мы начинали строительство нового экономического общества с начала, нам не на кого было даже опереться. Этот быстрый переход не самым лучшим образом сказался на людях. Возникли очень упрощенные представления об экономической справедливости, о рынке, о возможности зарабатывать деньги.
