Великий князь в Барнауле
Первое по-настоящему грандиозное торжество случилось в 1868 году, когда Барнаул посетил великий князь Владимир Александрович. Город готовился заранее: главную улицу украсили флагами, в домах выставили портреты царского сына, а в центре воздвигли арку.
25 июня 1868 года великий князь осматривал город с самого утра. Он побывал на сереброплавильном заводе, в химической лаборатории, тюремных заведениях, посетил Дмитриевскую церковь, известную своей прекрасной живописью, заглянул в горное училище и музей с чучелами двух тигров, убитых в округе.
Вечером любители драматических представлений дали спектакль в театре. Здание снаружи и внутри украсили вензелями князя и роскошно осветили. Когда великий князь вошел в ложу, раздались звуки национального гимна, а громкое «ура» не стихало несколько минут. «Благородные артисты» играли две пьесы — комедии Пенькова и Коровкина.
Во время спектакля великий князь много раз аплодировал, а после каждого действия ходил за сцену, чтобы лично благодарить актеров. В десять часов спектакль закончился, и князь отправился гулять по городу — несмотря на лунную ночь, улицы были роскошно иллюминированы, а у здания театра горел его вензель, украшенный зеленью и цветами.
300-летие покорения Сибири
В декабре 1882 года Барнаул отметил сразу два события: именины наследника цесаревича и 300-летие покорения Сибири. Эта дата была важной для всей империи — «сибирский день» окончательно сложился как праздник именно в 1881–1882 годах, когда во всех крупных городах Азиатской России, а также в Москве и Петербурге прошли праздники.
В Барнауле после литургии в соборной церкви отслужили благодарственный молебен, а вечером в Алтайском горном собрании устроили семейный вечер с участием хора и оркестра. Гости не расходились до трех часов ночи.
Город не узнал поэта
В мае 1899 года Барнаул готовился к 100-летию Александра Сергеевича Пушкина. Городская дума ассигновала на торжество 500 рублей, а главную улицу — Иркутскую — переименовали в Пушкинскую.
Утром 26 мая в Дмитриевской церкви отслужили литургию и панихиду в присутствии представителей городского самоуправления, учителей и учащихся всех школ и училищ. Днем все ученики начальных школ с юбилейными знаменами прошли по Пушкинской улице через арку до Оби, а затем направились в сад Школьного общества, где для них устроили литературно-музыкальное утро. Учитель Симанин прочитал биографию поэта, дети читали стихи и пели кантату «В минувший век, назад сто лет».
Вот только праздник, по мнению рецензентов, вышел «казенным». Газета «Сибирский вестник» писала: «Биография Пушкина, прочитанная совершенно по-казенному, отличалась массою недомолвок, как будто лектору было стыдно показать слушателям во весь рост великого поэта». А в зале сидела почти тысяча детей.
Репортер возмущался:
«В это торжественное утро 100-летнего юбилея ярко сказалось полное отсутствие живых интеллигентных сил. Недостаточно быть педагогом, нужно еще быть живым человеком, чтобы овладеть вниманием тысячной аудитории».
На второй день устроили народный спектакль — сцены из «Русалки» и «Бориса Годунова» — с бесплатным входом. Но театр школьного сада не мог вместить и десятой доли желающих. Вечером должна была быть иллюминация города, но неожиданный ураган все испортил.
Однако самое интересное происходило не на официальных торжествах, а в толпе у арки. Репортеры оказались в гуще народа и услышали диалоги, которые многое объяснили о пропасти между «верхами» и «низами» в дореволюционном Барнауле. Простые горожане, глядя на портреты поэта, пытались понять, кто же такой Пушкин. И рождались фантастические версии.
«– Что, брат, как думашь, кто эфто такой был Пушкин? – Известно кто – виноторговец, – разве не видишь П-а, он тут неспроста толкется, по своем, значит, хлопочет».
Кто-то решил, что Пушкин — «суздальский богомаз». А какой-то остряк-поддевочник и вовсе объявил поэта «главным переселенцем» и «первым пушкарем», вкладывая в эти слова всю свою иронию и невежество.
Автор заметки в газете «Сибирская жизнь» не спешил обвинять народ в невежестве. Напротив, он писал с горечью:
«Худо ли, хорошо ли, а Пушкинские дни провели. Прислушиваясь к говору народа, приходится сознать, что он мало знает Пушкина».
Он защищал простых людей:
«Примиряемся с этим грустным фактом, в котором во всяком случае менее всего виновен тот, кого мы зовем "народом". Не повинен он, когда разъясняет ему в том же саду школьного общества бывший солдат, что Пушкина "не знать – невежество, это был суздальский богомаз". Не повинен этот народ, когда на вопрос его о Пушкине несется сознательное глумление какого-нибудь поддевочника у арки, называющего чествуемого писателя "главным переселенцем", "первым пушкарем" и прочими несуразными определениями».
Репортер возмущался, что организаторы праздника не потрудились провести доступные лекции или чтения для народа, чтобы объяснить, кто такой Пушкин и почему его чествуют:
«Не виноват, повторяю, народ в таких грубых аналогиях, раз те, кому даны книги в руки, не хотят "снизойти", не желают "ударить" пальцем о палец, не заботятся заронять искру света в темную народную среду».
И все же у торжеств был и положительный итог. Городское самоуправление открыло подписку на стипендию имени Пушкина в училище и женской гимназии. К 1903 году нужная сумма была собрана, и на проценты с нее учредили две стипендии для беднейших учащихся. А ученикам раздавали сборники сочинений Пушкина.
Юбилейное гулянье
В августе 1912 года Барнаул торжественно отметил столетие Отечественной войны. Накануне была ненастная погода, и на Демидовской площади образовалась грязь, поэтому торжества перенесли на Полковую площадь (сейчас — часть проспекта Ленина) напротив Никольского храма.
Праздник удался на славу — установилась чудесная погода. На площади устроили павильон, украсили его зеленью и флагами, выставили портреты Александра I и Николая II. После крестного хода из Петропавловского собора священник Иннокентий Долинин произнес прочувственную патриотическую речь. Затем протоиерей Завадовский совершил торжественный молебен. На помосте рядом с хоругвями развевался стяг местного отдела «Союза русского народа».
Присутствовали все чины местной администрации. В параде участвовали все войска, пожарная команда и даже «потешные».
Перед павильоном пел хор, а соединенные хоры учащихся исполнили кантату на стихи местного поэта Порфирьева с музыкой Филимонова. А потом к павильону подошла запоздавшая из-за парохода капелла Славянской. Публика ринулась к трибуне так, что пришлось вызывать городовых.
Городской голова Переломов крикнул: «Что это за безобразие!» Публика отхлынула, и капелла исполнила народный гимн «Боже, Царя храни», «Многолетие царствующему дому» и другие номера.
День закончился народным гуляньем в школьном саду и спектаклем в Народном доме. Шла пьеса Гнедича из времен 1812 года «Разгром», в которой особенно выделился хорошей игрой Белостоцкий.
