Язык как дом бытия
Анастасия Бутина начала свой рассказ с философского фундамента, напомнив, что для человека язык — это, во-первых, инструмент коммуникации, а во-вторых — «дом бытия» (хотя что здесь во-первых, а что во-вторых, вопрос дискуссионный). Язык — это пространство, где человек осмысляет себя, и это осмысление неизбежно приобретает космические масштабы.
В качестве эпиграфа к лекции прозвучала строчка из песни группы «Браво» «Звездный каталог» на стихи Арсения Тарковского — манифест человека, который решается «позвонить» далеким созвездиям.
До сих пор мне было невдомек —
Для чего мне звездный каталог?
В каталоге десять миллионов
Номеров небесных телефонов,
Десять миллионов номеров
Телефонов марев и миров,
Полный свод свеченья и мерцанья,
Список абонентов мирозданья…
И пусть это звучит как фантастика, вопрос, хотя и в гипотетическом будущем, вполне релевантен: как объяснить существу с иным типом мышления и биологии, кто мы такие? Об этом ученые размышляют не первое столетие и даже не первое тысячелетие.
От греческих фантазий до Пифагоровых штанов в тайге
Поиск универсального кода для межзвездного общения начался вовсе не в век радио. Спикер провела аудиторию через века: еще во II веке нашей эры сатирик Лукиан Самосатский в своей повести «Правдивая история» решил проблему просто — в его произведении обитатели Луны селениты («Селена» с греческого это и есть луна) изъяснялись на чистейшем греческом. А еще — носили одежду из мягкого стекла и меди, не ходили в туалет и могли меняться глазами и ушами, как элементами конструктора.
Но как только астрономы разглядели поверхность планет, на смену словам пришла геометрия. Например, выдающийся немецкий ученый, «король математики» Карл Гаусс в 1820 году вынашивал амбициозный инженерный проект: вырубить в сибирской тайге и тундре гигантский прямоугольный треугольник с квадратами по сторонам и засеять его пшеницей, которая бы выделялась на фоне земли и леса.
Сибирь, по его мнению, подходила ввиду невысокой плотности населения и удобного плоского рельефа. Демонстрируя космосу «Пифагоровы штаны», он надеялся показать инопланетянам, что нам известна знаменитая теорема, считая ее универсальным доказательством разумности.
Настоящий научный прорыв произошел в XX веке с появлением лингвистических экспериментов. Голландский математик Ханс Фройденталь создал язык «Линкос» (Lingua Cosmica), основанный исключительно на логике и математике. Расчет был прост: если мы не имеем общих слов, то общие законы математики станут мостом.
«Фройденталь разработал уроки этого языка и предполагал, что первыми будут передаваться числа, знаки равенства, сложения, — рассказала эксперт. — Постепенно, шаг за шагом, от математики язык переходил к понятиям времени, пространства и даже человеческого поведения. Линкос доказывал, что математика — это универсальный язык, на котором можно говорить с инопланетными существами».
Шепот водорода
Российский след в ксенолингвистике оказался не менее ярким. Анастасия Бутина напомнила о поэте-футуристе Велимире Хлебникове, который грезил созданием «звездного языка», способного объединить разобщенное человечество и мироздание. Его поэма «Зангези» о пророке, проповедующем единые законы времени, стала настоящим поэтическим кодом для диалога с космосом — тексты оттуда спустя десятилетия ожили в музыке группы «АукцЫон».
А в 1927 году, на Первой Всемирной выставке межпланетных аппаратов и механизмов в Москве, братья Гордины презентовали язык АО, где каждый звук имел строгое философское значение. Это была чистая, утопическая романтика авангарда.
Однако академическая наука сменила романтику строгим расчетом. Ключевой фигурой стал советский астрофизик Иосиф Шкловский.
«В книге "Вселенная, жизнь и разум" Шкловский обосновал, что главным языком Вселенной является радиолиния водорода с длиной волны 21 см. Водород — самый распространенный элемент, любая развитая цивилизация обязана его изучать. Значит, именно эта частота и есть наша общекосмическая радиостанция», — отметила философ.
Кричать в темном лесу или слушать тишину
Именно вокруг радиопосланий разгорелись самые жаркие споры, поделившие ученых на два лагеря. Лектор подробно остановилась на двух стратегиях: SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence — «уши Земли») и METI (Messaging to Extraterrestrial Intelligence — «голос Земли»).
Первая стратегия предполагает молчаливое вслушивание в космос, подобно тому как это делал доктор Джерри Эйман, зафиксировавший в 1977 году таинственный сигнал «Wow!», который до сих пор не расшифрован. Вторая стратегия — активная отправка сообщений, самое известное из которых — отправленное из обсерватории в Пуэрто-Рико послание Аресибо 1974 года, закодированное в цифровой сетке 23 на 73 и содержащее информацию о химических элементах, ДНК и строении человека и Солнечной системе.
Именно здесь, по словам Анастасии Бутиной, кроется главная дилемма человечества. Стивен Хокинг и его сторонники сравнивали активную отправку сигналов с криком в «темном лесу» — неизвестно, кто выйдет на этот зов и чем это обернется для Земли. Эта тревожная нота, как справедливо заметила лектор, нашла отражение в современной культуре, став лейтмотивом к трилогии Лю Цысиня «Задача трех тел», где попытка достучаться до звезд запускает трагические события и приводит к гибели земли.
Формула любви
Пока физики спорили о безопасности радиосигналов, человечество в 1977 году отправило в межзвездное пространство самое романтичное письмо в истории — Золотые пластинки «Вояджера».
Проект, возглавляемый известным американским астрономом Карлом Саганом, пошел на смелый лингвистический и философский эксперимент: что, если передать не сухую математику, а то, что делает нас людьми?
На медных дисках, покрытых золотом, записали 116 изображений, приветствия на 55 языках, шум прибоя, пение птиц и 90 минут музыки — от Баха до рок-н-ролла. Их закрепили на дрейфующий в космосе зонд «Вояджер» и отправили в космос, выгравировав схематичную инструкцию для прочтения.
Анастасия Бутина рассказала об Энн Друян, креативном директоре проекта.
«Энн Друян записала электрическую активность своего мозга и сердца для межзвездного послания. Примерно час она медитировала о ключевых вопросах бытия, о том, что такое любовь, — рассказала спикер. — Это произошло через два дня после того, как они с Карлом Саганом признались друг другу в любви и решили пожениться. Ее сжатая до одной минуты кардиограмма и энцефалограмма — это настоящая формула любви, улетевшая к звездам».
В итоге Анастасия Бутина вернулась к тому, с чего начинала выступление, — к поиску самих себя. От замысла вырубить тайгу до цифрового кода ДНК, от звездного языка Хлебникова до золотых пластинок — все эти попытки объединяет удивительное открытие.
Мы конструируем язык для «другого» и вместе с тем создаем зеркало, в котором отражается наша цивилизация. Чтобы отправить весть к далеким светилам, человечеству сначала приходится отвечать самому себе: что в нас главное — разум, биология, музыка или способность любить. Вопрос еще открытый.
