Первый шаг на большом пути
Историю аптечного дела сотрудники «Аптек Алтая» под руководством заместителя директора сети Натальи Добромысловой собирали по крупицам на протяжении нескольких месяцев.
«Сперва мы работали с архивными документами региона, но поняли, что их недостаточно, — рассказала Марина Годова. — История аптечного дела начинается еще задолго до официального образования Алтайского края. Поэтому мы также обратились к коллегам из Томска и нашли немало интересных данных. А сейчас работаем с архивами из Новосибирска. Это бесценные данные, которые мало кто когда-либо видел».
Один из старейших документов — выписка из протокола № 86 очередного заседания Президиума Алтайского губернского исполнительного комитета от 11 Мая 1923 года. Документ постановил объединить аптеки Алтайской губернии в уездные аптекоуправления. Предполагалось, что это должно улучшить работу учреждений, ведь состояние аптек в каждом уезде могло кардинально отличаться друг от друга. Резиденция управления была назначена в Барнауле.
На тот момент в Барнауле работали три аптеки. Они отпускали медикаменты населению по рецептам. Одна из аптек обслуживала Губернскую больницу на 300 коек. Еще одну со временем превратили в магазин санитарии и гигиены.
В Бийске также работали три аптеки, а в Рубцовском уезде — два: один пункт был расположен в городе Рубцове и еще один — в «заштатном городе» Змеиногорске.
Объединение в аптекоуправление, вопреки ожиданиям, оказалось не слишком эффективным. Уездные отделы здравоохранения все стремились обособиться от губернского ведомства, и даже «при всем желании преподать однотипность управления аптечным делом ничего сделать было нельзя».
«Роль Губздрава сводилась к сообщению курсов дня, к удовлетворению некоторых заказов, да к посылке циркуляров в административном порядке», — следует из документа.
И все же это был первый шаг к созданию доступной лекарственной помощи во всех населенных пунктах Алтайского края, подчеркнула Марина Годова.
Зарплаты сотрудников аптек до революции
Среди найденных архивных справок есть уникальный дореволюционный документ — Распоряжение по городским аптекам и складам 1913 года. В нем указаны зарплаты сотрудников аптек того времени.
Оклад содержания/ месячная ставка:
- Провизор получал 450 рублей.
- Аптекарский помощник — 350 рублей.
- Аптекарский ученик — 75-100 рублей (в зависимости от аптеки).
- Кассирша — 150 рублей.
- Фасовщик — 50-75 рублей (также в зависимости от аптеки).
- Рабочий — 75 рублей.
- Караульный — 50 рублей.
Атмосферный документ
После революции для аптечного дела, как и для всей страны настало непростое время. В условиях гиперинфляции аптеки были вынуждены привязывать расчеты к стабильным ценам довоенного времени (в «золотом» исчислении). В частности в документе 1922 года советуют оценить все медсанимущество по оптовому прейскуранту 1913-1914 годов «Столь и Шмидт» — крупнейшей фармацевтической фирмы дореволюционной России.
Марина Годова обратила внимание, что упомянутый документ — типичный пример договора времен НЭПа, когда государственные предприятия переводились на хозрасчет и передавались в управление профессионалам (в данном случае — провизору).
Ситуацию осложняли дефицит медицинских материалов и тяжелый голод — как кадровый, так и физический.
Стоял закономерный вопрос: как мотивировать сотрудников продолжать работать? Меры для этого существовали разные, в том числе были случаи наказания сотрудников. В документе «Об отношении служащих аптек к делу» указано, что такой способ совершенно неэффективный и даже вредный: «Применение репрессивных мероприятий не создает выхода, а еще больше обостряет отношения служащих к административным органам и вредно отражается на всем ходе работ».
«Документ довольно атмосферный — особенно последний пункт, где открыто признается, что репрессивные меры не помогут, если людей нечем кормить», — подчеркнула Марина Годова.
Работа с кадрами
Особенно остро стоял вопрос «утечки» аптечных кадров из сел в города. В приказе №40 от 4 сентября 1923 года указано, что в «Алтайской губернии замечается стремление врачебного персонала сельских местностей по возможности покинуть занимаемые места и перебраться в город, а то и поближе к центру». Причинами этого назывались неудовлетворительное материальное обеспечение, оторванность от культуры, а также страх отстать от науки и не завершить медицинское образование.
Чтобы сократить отток, Губернский отдел здравоохранения предоставлял врачам квартиру «не менее как из двух комнат с кухней» с бесплатным освещением и отоплением. А также гарантировал трудоустройство на одно из вакантных мест в сельской местности сразу после окончания университета.
По отработке двух лет врач мог отправиться в командировку для отработки навыков в губернской больнице или даже в один из университетских городов в исключительных условиях. Также специалист, прослуживший на участке не менее двух лет, мог рассчитывать на место в городе.
Сотни порошков, мазей и капель
В те годы все лекарства производили «вручную» на базе аптек. Существовали определенные нормативы того, сколько изготовитель лекарств должен произвести препаратов за 8-часовой рабочий день. Максимальная норма для опытного работника шестого разряда в 1925 году была следующей:
- Порошков — 750 шт. в день.
- Жидкостей и капель — 275 шт. в день.
- Мазей в деревянных коробках — 400, в жестяных — 275, в банках под обвязку — 175.
- А также несколько сотен лекарств в пакетиках различного объема.
От каждого сотрудника аптеки — от рецептора до кассира — требовалась внимательность и высокая точность. Всего одна ошибка могла обернуться тяжелыми последствиями для здоровья пациента. Но, несмотря на большую ответственность, досадные происшествия все же случались.
Одна из архивных исторических справок сохранила историю об инциденте, произошедшем в 1925 году в барнаульской аптеке. Сотрудница выдала пациенту вместо прописанной врачом детской дозировки взрослую дозу в капсулах, из-за чего позже у ребенка ухудшилось болезненное состояние.
Выяснилось, что провинившаяся сотрудница — аптекарская ученица. Она была вынуждена совмещать роли рецептора, кассира и изготовителя лекарств. В разгар работы девушка перепутала фамилии пациентов — Макарьеву и Макарову — из-за чего выдала чужой препарат.
Несмотря на обстоятельства, автор документа указал, что сотруднице следовало соблюдать протокол проверки данных перед выдачей лекарства.
