Сергей Алексашенко,
руководитель аналитической группы "Центр развития" Высшей школы экономики:
По результатам I квартала 2012 года было отмечено снижение макроэкономических показателей: темпов роста инвестиций, инвестиционной составляющей (т. е. оборудования) в структуре импорта. Мы тогда прогнозировали темпы роста российской экономики не более 2%. Сегодня это бесспорный факт. Даже лояльный к правительству Росстат констатирует, что по отношению к I кварталу прошлого года экономика выросла на 1,6%.
Это нельзя приписать воздействию внешних факторов, как кризис 2008 года, например, и сказать: мы жертва того, что происходит на Западе. Да, мировая экономика не в лучшей форме, выздоровление после кризиса 2008–2009 годов идет медленно, но экономисты довольно уверенно прогнозируют рост мировой экономики: на 2013 год прогноз роста дают на уровне 3–3,5%, на 2014 год — на 0,1–0,2% больше. С точки зрения "шкурного интереса" российской экономики тоже все хорошо: 85% в структуре российского экспорта занимают сырьевые товары (нефтепродукты, газ, древесина, металл, первичная химия), и спрос на них устойчиво растет в развивающихся странах, которые растут быстрее, чем развитые, и определяют конъюнктуру мирового спроса на сырье. Никакого падения спроса на российское сырье там нет, и поэтому отмазка "у них кризис, а мы страдаем" в этих условиях не работает.
Проблема в том, что российские власти не пытаются всерьез поговорить о том, а почему же экономика замедляется, то есть не заботятся о верной постановке диагноза. И вместо того чтобы разобраться в причинах замедления роста, пытаются ее ускорить. Все надежды на рост экономики связываются исключительно с действиями государства, а экономика в этой логике, как подопытный кролик, должна терпеть все, что с ней будут делать, и реагировать правильным образом: расти, если ей сказали расти. Власть не ставит диагноза или не хочет публично его озвучивать и пытается лечить аспирином аппендицит.
Ключевой момент в том, что уже 12 лет в стране нет роста инвестиций. Экономика, не наращивающая инвестиции, не может расти. Это инерционные вещи, и ухудшение финансовых показателей наступает не сразу же, а постепенно. На недостаток инвестиций экономика реагирует отчетливым замедлением темпов роста. Резонный вопрос: почему же нет инвестиций, ведь цены на нефть и металлы достаточно высоки? Дело в том, что бизнес осознал: быстрых инвестиционных проектов в России уже не существует и нет никакой гарантии, что результаты твоих инвестиций через несколько лет достанутся тебе. В нашей стране вообще не защищены права собственности: рэкет со стороны госструктур, ощущение, что бизнес могут отобрать в любой момент, не работают суды. Вместо опорных институтов у нас — подпорки, государство само разрушает эти институты, все держится на "ручном управлении". Судя по реакции бизнеса, ситуация усугубилась в конце нулевых, давление на бизнес выросло именно в последние годы, этот процесс перешел некую критическую точку. Желание инвестировать у бизнеса в таких условиях, конечно, отпадает.
Думаю, что люди во власти все это понимают, но мне кажется, в данном случае проблема состоит в президенте страны. У нас по Конституции правительство не отвечает за правоохранительную систему; президент говорит правительству: "Повышайте темпы роста, но не трогайте суды, правоохранительные и контролирующие органы". Но без этого никакие права собственности защищены не будут. Правительство же предлагает меры в его сфере ответственности. Поэтому, когда мне задают вопрос: "Почему вы не поддерживаете планы правительства?" — я отвечаю: "Ну, вы же знаете, откуда дети берутся. Все эти меры — все равно как сказать людям, которые хотят ребенка: целуйтесь, пока ребенок не родится. Как вы думаете, сколько им нужно будет целоваться?"
