До него регион называли депрессивным, он описал диагноз своими словами: острый, системный и затяжной кризис. Спустя три года не скажешь, что все плохое позади. А глядя на то, как быстро растут Нижний Новгород или Екатеринбург, можно подумать, что, наоборот, все впереди.
Но это не так, хотя бедность и не покинула наших пределов. Конечно, он пока не дал краю звездный импульс, как сделал это Хиддинк с футболом. Но если наше сегодня сравнить с тем, что было до этого застегнутого на все пуговицы солдата Путина, соглашусь – край не проиграл. И не потому, что профессор заменил артиста, нет. Оба они искренние хотельщики добра людям Алтая. Только один полагал, что выручат его вера и переживания, а другой демонстрирует, что знает, как этого добиться. Карлин гнет свою линию в одиночку: вспомните историю с туристической и игровой зонами, с амбициозным сельским проектом.
Почему в одиночку? Ответ дают цитаты из программной речи при вступлении в должность: « Я приезжал сюда не с мигалками и сверкалками, никто меня не встречал и в бане ни с кем не парился»; «…в администрации не нужны харизматичные люди с политическим уклоном. Это прежде всего исполнительная власть, и больше ничего».
Спустя три года никто не скажет, что обещание нарушено. Карлин так и не был замечен в неблагонадежных банях Барнаула и края. Сегодня он единственное в администрации харизматичное лицо с политическим уклоном. Частично это утверждение сегодня уже относится и к собранию депутатов края.
Еще цитата: «…будут качественные потери, но я не могу выходить с кандидатурами, являющимися раздражителями для элиты края». В 2005 он так говорил о своих будущих замах. Получилось, говорил не только о них, но и о культуре, политике закрытости.
Тем не менее есть три – впереди еще год в самом главном кресле. А там … А что там, Александр Богданович?
