Поддельная близость
Интелфилия — термин, обозначающий сильную эмоциональную и психологическую привязанность к искусственному интеллекту, в частности чат-ботам и нейросетям. Люди начинают воспринимать виртуальных собеседников не просто как инструменты, а как полноценных партнёров, что порой перерастает в зависимость.
В нынешних реалиях современные нейросети создают впечатление живого диалога, умея адаптироваться к потребностям пользователя, подстраиваться под его настроение и даже выражать эмпатию.
«В последнее время тоже злоупотребляю ИИ и должен сказать, что эффект Элизы действует и на меня», — признается медицинский психолог и когнитивно-поведенческий психотерапевт Михаил Козлов.
Эффект Элизы — склонность человека приписывать компьютерной системе человеческие намерения, чувства и понимание. Современный ИИ особенно легко запускает этот механизм: он поддерживает контекст разговора, подстраивается под стиль пользователя, реагирует на эмоциональные формулировки и создает впечатление внимательного диалога. Мы понимаем, что перед нами алгоритм, но эмоционально можем реагировать на него как на социального партнера.
От инструмента к отношениям
Обычно все начинается вполне безобидно. Человек использует ИИ, чтобы получить информацию, решить задачу или что-то придумать. Затем обнаруживает, что после разговора ему стало легче. ИИ отвечает быстро, не раздражается, не осуждает и доступен практически в любое время.
Повторяющийся опыт постепенно формирует устойчивое представление: он меня понимает; с ним безопасно; ему можно рассказать то, чего я не могу сказать другим.
Так функциональное взаимодействие приобретает эмоциональный смысл.
«Исследования показывают, что люди с высокой социальной тревожностью, чувством одиночества и тревожным типом привязанности легко вступают в отношения с ИИ, прежде всего за счет его предсказуемости и стабильности, поддерживающей обратной связи, компетентности, легко вызываемого чувства близости, постоянного социально-эмоционального присутствия и доступности», — объясняет Козлов.
И здесь возникает парадокс: ИИ способен дать человеку многие внешние признаки близости, практически не создавая риска отвержения. Для человека с высокой социальной тревожностью это особенно привлекательно.
В отношениях с живыми людьми приходится выдерживать неопределенность: собеседник может не согласиться, обидеться, отказаться от разговора или предъявить собственные требования. ИИ этого не делает.
Но есть принципиальная разница: человек переживает близость, а ИИ — нет. Он не скучает по пользователю, не беспокоится о нем между разговорами и не испытывает привязанности. Даже если его ответы звучат заботливо, за ними нет человеческого субъективного переживания.
Почему особенно уязвимы люди с тревожной привязанностью
Для тревожно привязанного человека особенно важны подтверждение близости, предсказуемость и страх потери контакта. ИИ предоставляет все это почти идеально: он доступен, терпелив и готов продолжать разговор столько, сколько потребуется.
Проблема возникает, если такой опыт начинает вытеснять реальные отношения. Человек может постепенно обнаружить, что ему проще написать ИИ, чем поговорить с партнером или другом.
Реальный мир начинает казаться конфликтным и непредсказуемым, а цифровой собеседник — безопасным и понимающим.
«Благодаря антропоморфному дизайну и персонализации общения ИИ-собеседник может легко удовлетворять эмоциональные потребности, что для тревожно-привязанных людей оказывается сладким обманом - доступной парасоциальной привязанности», — говорит Козлов.
При избегающем паттерне ситуация может выглядеть иначе. Такой человек способен использовать ИИ преимущественно как инструмент — для информации, интеллектуального погружения и решения задач, не формируя выраженной эмоциональной связи.
Поэтому важен не столько психологический ярлык, сколько вопрос: какую функцию ИИ начинает выполнять в жизни человека?
Когда «понимание» превращается в ловушку
Особый риск возникает, когда ИИ начинают использовать как единственного психологического интерпретатора собственной жизни. Человек предполагает, например, что его проблемы связаны с травмами детства. ИИ предлагает такую гипотезу, подробно ее развивает, пользователь приносит новые воспоминания и получает еще больше подтверждений.
Постепенно гипотеза может начать восприниматься как установленный факт. Здесь возникает замкнутый круг: человек ищет подтверждение — ИИ формулирует убедительное объяснение — человек воспринимает его как доказательство и возвращается за новым подтверждением.
Проблема в том, что убедительность текста не равна его истинности. ИИ может построить психологически правдоподобную историю о человеке, не имея достаточных оснований считать ее верной.
Поэтому особенно рискованно отдавать нейросети роль единственного источника психологической диагностики или принимать на основании ее ответов серьезные решения в ситуации психического кризиса.
Когда цифровая поддержка становится опасной
Михаил Козлов рассказывает о случае женщины зрелого возраста, которая после неудач в личной жизни и карьере долго обращалась к психологам и различным эзотерическим практикам. В какой-то момент ей посоветовали обратиться к ИИ.
Началось интенсивное общение. ИИ связал ее нынешние трудности с детскими обидами и это объяснение стало для женщины мощным «осознанием».
Доверие к системе постепенно стало практически безоговорочным. Затем последовали различные дыхательные и телесные практики, однако общение сопровождалось социальной изоляцией, усилением депрессивных переживаний и в итоге суицидальным кризисом.
«По сути, речь могла идти о бредовой индукции у внушаемой личности, ну и естественно, межличностная уязвимость и нарушения привязанности тут важный посредник», — считает эксперт.
Разумеется, по одному описанию нельзя ставить человеку диагноз или утверждать, что ИИ буквально «вызвал психоз». Но этот случай хорошо показывает потенциально опасный механизм: уязвимый человек может начать воспринимать алгоритм не как собеседника, а как безошибочного авторитета, который объясняет ему самого себя и окружающий мир.
Как понять, что пора насторожиться
Само по себе удовольствие от общения с ИИ не является проблемой. Он действительно может помогать структурировать мысли, готовиться к сложным разговорам или переживать временное одиночество.
- Тревожные признаки появляются, если:
- ИИ становится главным источником эмоциональной поддержки;
- общение с ним вытесняет друзей, партнера или другие социальные контакты;
- без доступа к нему человек испытывает сильную тревогу;
- его ответы воспринимаются как более авторитетные, чем мнения близких и специалистов;
- пользователь постоянно ищет в чате подтверждение собственных убеждений;
- возникает ощущение: «только ИИ действительно меня понимает».
Последний пункт особенно показателен. ИИ действительно может знать о человеке очень много, потому что человек сам рассказал ему это. Но знать информацию о человеке и понимать его не одно и то же.
Демонизировать ИИ было бы неправильно. Человек вообще склонен эмоционально реагировать на персонажей, виртуальных героев и цифровые объекты. Антропоморфизация сама по себе не патологична.
Вопрос в другом: помогает ли эта связь человеку возвращаться в реальную жизнь — или постепенно заменяет ее? Если после разговора с ИИ человек лучше понимает себя и идет обсуждать проблему с близкими или специалистом, технология может быть полезна.
Если же он начинает считать искусственного собеседника единственным, кто его понимает, отказывается от человеческих отношений и принимает важные решения только на основании его советов — это уже повод остановиться.
«Поэтому людям с интерперсональными трудностями стоит быть очень внимательными к ИИ», — подчеркивает Михаих Козлов.
