В том же году, когда нашими войсками был взят Киев, сибиряки прибыли на фронт. Днепр, когда поезд приблизился к великой реке, предстал перед бойцами затянутым непроглядной стеной дыма и гари: жгли мазут в бочках, чтобы фашистские лётчики не могли видеть временный железнодорожный мост, поднятый над водой на шпальных колодцах. Мост шевелился под поездом, как живой. И сибирякам показалось чудом, что удалось по нему проехать на правый берег. За Киевом дорога ещё не была восстановлена, им пришлось десять суток идти пешком. Посбивали в кровь ноги, натерпелись страха от вражеских самолетов. Но то, что вскоре пришлось пережить, оказалось гораздо страшнее.
Многие знают о Корсунь-Шевченковской битве. Здесь враг был окружён, началось методичное его истребление. Войска внутреннего фронта пресекали любые попытки окружённой группировки прорваться через расположение наших войск к внешнему (западному) фронту. С внешнего фронта враг тоже пытался прорвать заслоны и выручить свои войска, оказавшиеся в котле. Но на пути отборных немецких армий насмерть стояли сибиряки. Погибали, но не покидали окопов. От рядового состава батальона, в котором воевал связист-сибиряк Рязанов, за месяц-полтора осталось всего восемь бойцов.
В ходе боёв пришлось Виктору стать снайпером. Фашисты шли в атаку за атакой, падали рядом товарищи, и надеяться приходилось только на свои силы. Вот какой эпизод вспоминал ветеран:
– Мы только что отбили очередную атаку. Темнело. Вдруг видим: слева, из-за высотки, в дыму словно собаки бегут и вверх подпрыгивают. Что такое? Прыгнет – и на землю, другая прыгнет – и ляжет, и всё ближе к нам... Пригляделся – а это фашисты: одни лежат, другие в это время на 20-30 метров перебегают вперёд. Я бойцам говорю: «Не паникуйте! Как упадёт – берите это место на мушку и ждите. Вскочит – стреляйте». А сам уже стреляю. Промазать трудно: под два метра ростом каждый. Потом мы узнали – их из Италии к нам перебросили.
Не помогло! Сибиряки им всю «обедню» испортили. Не дали прорвать внешний фронт. В 1944 году, после вывода батальона на переформирование, Виктор Рязанов попал к артиллеристам, где стал связистом-корректировщиком. 122-миллиметровые гаубицы били на расстояние до 18 километров, и наш земляк, находясь неподалёку от вражеских позиций, сообщал по рации или по телефону, точно ли ложатся снаряды. При этом много раз сам попадал под обстрел врага, вычислявшего его местонахождение. Был награждён медалью « За отвагу». Представляли его и к другим наградам. Но в той военной круговерти где-то затерялись наградные листы. А Рязанов и не думал разузнавать, говорил: «Воюем не за медали…» А бои шли жестокие. И опять вспоминал фронтовик:
– В феврале 1944 года дошли мы до Прикарпатья. Немец откатывался быстро, нередко идём в атаку на его окопы – а фрицев там уже нет. Вот и в тот раз дали мне задание – проверить, нет ли немцев в окопах второго эшелона их обороны. Сказали, что дивизионная разведка там побывала и сообщила, что всё чисто. Но наш командир решил перепроверить и дал мне несколько бойцов. Идём, а вокруг туман – за 25 метров уже ничего не видно. Я немного вперед высунулся, метров на 15. Вижу – стог в тумане появился. А из-за него вываливается чёрт знает сколько фигур. Кто? Вижу – автоматы слева. Немцы! Ударил я из автомата длинной очередью, потом ещё и ещё. Упал, другой диск поставил – и опять ударил. И тут же рванул назад. Бегу, слышу: немцы очухались и вслед мне стреляют. Думаю, ну сейчас упаду... Нет, не попадают. Вот сейчас... Бегу! В общем, живой остался. А промедли секунду – они бы из меня решето сделали.
Но вскоре сибиряка контузило. Тяжело. До Победы оставалось недолго, но на войне каждый день стреляют. Вот и в тот вечер: проверял он кабель связи, нагнулся над щелью-окопчиком, а в это время сзади рванул тяжёлый снаряд. Как шарахнуло глыбой земли по каске сзади, так и упал боец без сознания в окопчик. Вниз головой. И на морозе затих до утра. На восходе очнулся, отчаянным усилием вывернулся на поверхность. Уж и не помнит, как добрался до санбата. На вопрос командира: «Где же ты был всю ночь?» только и ответил: «Наверное, на том свете...» Близко к истине, потому что после Виктор девять дней был без сознания. И демобилизовали его в тыл инвалидом II группы. Много лет пришлось лечиться дома.
В мирное время более 40 лет Виктор Дмитриевич Рязанов отработал электриком в Новоалтайске. Январь был в его жизни месяцем начала и конца: 1 января 1925 он появился на свет, а 20 января 2011 года ушёл из жизни.
Евгений Бондарев.
