Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене

А затем взяли городскую кассу. Как в 1917 году большевики захватили власть в Барнауле

Шайкой безумцев, проходимцев и предателей, опричниками Троцкого — как только не называли большевиков их противники 100 лет назад. Многим тогда казалось: долго им не продержаться. Однако захватив командные высоты в Петрограде 25 октября, они методично приводили к власти на местах своих и устраняли чужих. На Алтае это случилось 6 декабря, или 19-го по новому стилю. Как развивались события тех дней?

Дом ул. Ползунова, 48.
Дом ул. Ползунова, 48.
Анна Зайкова

Забастовка: пятница, 8 декабря

8 декабря на второй полосе «Жизни Алтая» крупным шрифтом напечатали объявление о всеобщей забастовке. Повод — захват власти большевиками.

«Сегодня в знак протеста против насильственного захвата местным советом рабочих и солдатских депутатов власти в городе и губернии объявляется ОДНОДНЕВНАЯ ЗАБАСТОВКА всех правительственных учреждений и общественных организаций».

100 лет спустя этот протест выглядит, наверное, беспомощным. Большевики вламываются с вооруженными солдатами — а у служащих все аргументы — пресс-папье да забастовка. Разве это сопротивление?

Захват милиции: среда, 6 декабря

А дело было так. 6 декабря Барнаульский совет рабочих и солдатских депутатов объявляет: вся власть переходит к нему. В ночь с 6 на 7-е группа вооруженных людей заявилась в городскую милицию — и сразу начала разговор о прибавке к жалованию.

Естественно, милиция — на их стороне. Часть начальников тут же смещают и назначают новых — лояльных.

Действуют они от имени военно-революционного комитета во главе с 31-летним большевиком и председателем исполкома совдепа Матвеем Цаплиным. Человеком, сыгравшим в этой драме одну из главных ролей.

Захват командных высот: вторник, 7 декабря.

На следующее утро группа захватчиков уже в губернском комиссариате — правительстве недавно созданной Алтайской губернии. Комиссар Александр Окороков (алтайский Керенский) отстранен. Служащим велено сдать по описи дела.

Другой отряд в тот же день врывается в городскую Думу. Дума — это главная власть в городе. В тот же день захвачена телефонная станция. До фронта от нас — тысячи верст. Тем не менее, 8-го в Барнауле и окрестностях вводят военное положение.

Из заявления военно-революционного комитета (газета «Жизнь Алтая» от 8 декабря):

«В случаях активного сопротивления, открытого противодействия или явных угроз по отношению к военно-революционному комитету допускаются аресты без ордеров».

Дом ул. Ползунова, 48.
Анна Зайкова

1917-й: это было двоевластие

Чтобы понять, как законно избранная власть не смогла отстоять страну, надо раскрутить эту историю немного назад.

Как ни странно, быть может, это звучит, совет депутатов был структурой всего лишь общественной. Сегодня можно только удивиться: с какой стати общественная организация взяла на себя смелость свергнуть законно избранную городскую Думу и все прочие командные высоты?

Между тем, так сложилось, что Петросовет, по образу и подобию которого создали совет в Барнауле, был в стране, по сути, второй властью. Причем властью вооруженной — на ее стороне была часть солдатов, уставших от войны.

В Барнауле, правда, рычагов власти у совета поначалу не было. Да и люди, которые в нем заседали изначально, настроены были далеко не революционно, хотя ветер перемен привел в совет весьма пассионарную молодежь.

Исполком совета возглавлял сначала 31-летний большевик Иван Панкратов. А потом 32-летний меньшевик Владимир Шемелев — племянник основательницы частной гимназии в Барнауле Марии Будкевич. Шемелев был по тем временем, конечно, оппозиционером — но вполне конструктивным.

В Барнауле совет депутатов заседал в деревянном здании на ул. Ползунова, 48, где раньше была чертежная горного округа.

Нужны были потрясения

Судите сами. В 1917-м году Шемелев избрался в гордуму и вошел в состав управы (исполнительного органа гордумы). Более того, он стал, еще при Временном правительстве, губернским комиссаром труда и даже возглавил созданный осенью Комитет спасения революции.

Вообще же, парадокс в том, что социалисты в Барнауле уже были у руля — в гордуму в августе избрали 32 социал-демократа (из 60 депутатов). Хочешь спасать Родину? Пожалуйста, спасай. Чем они и занимались.

Но, очевидно, петроградским большевикам требовались на местах другие кадры — те, кто не был склонен к сотрудничеству с властью и готов разрушить прежнюю жизнь до основания.

И вот осенью Шемелева на посту главы исполкома сменяет уже знакомый нам Матвей Цаплин. Он тоже, как и его предшественник, был избран в гордуму. Но обладал другими качествами — школу большевизма он прошел у Михаила Фрунзе.

Матвей Цаплин родился в крестьянской семье во Владимирской губернии. Мальчиком перебрался в город Шую, где было сильное революционное подполье и боевая организация. В 1905 году парторганизацию там возглавлял большевик Михаил Фрунзе, так что у Цаплина был хороший учитель. В Барнаул переехал в 1916 году, жил на ул. Гоголя, 79.

Барнаул, 1910-е годы. Источник: elib.tomsk.ru

Обстановка на Алтае: безвластия нет

То, что затея большевиков удалась, часто объясняют так: власти в России не было ни у кого, они лишь подняли то, что «валялось под ногами». Верно ли это? В столице, видимо, да. Но в провинциях, судя по газетам, не совсем. Проблем было много. Но власть не бездействовала.

В июне Алтай стал самостоятельной губернией. Никакого местечкового сепаратизма: от Томской его отделили по решению Временного правительства. У губернии есть лидер — 37-летний Александр Окороков, инженер, кооператор, бизнесмен, директор дрожжевого завода. То есть вполне опытный «менеджер».

Опрос. А вы за «красных» или за «белых»?

Пароходы ходят. Врачи работают. При школьном обществе функционирует детсад, плата — 50 рублей за полугодие. Семьям фронтовиков выдают пайки. Система раздачи продуктовых карточек налажена — в Барнауле их распределяют квартальные старосты.

В конце ноября восстанавливают сгоревшую в мае электростанцию купца Полякова, переданную городу. Ее готовят к запуску и через газету ищут начальника на жалование 3 тыс. целковых в год, а потребителей призывают подавать заявки.

Городским архитектором назначают Ивана Носовича, страстного поклонника движения городов-садов. Его жалование — 3,6 тыс. рублей в год плюс 0,5% от стоимости новых построек, которые возведены под его наблюдением и руководством.

В октябре гордума утвердила его проект строительства в Барнауле города-сада — чудесного места, где в коттеджах с цветниками живут счастливые рабочие… В общем, будущее явно просматривалось — надо было только прекратить мировую войну, от которой страна так устала.

В Томский университет в 1917 году был наплыв абитуриентов, особенно женщин. На медицинский факультет приняли 218 женщин и 132 мужчин, пишет «Жизнь Алтая» 25 августа 1917 года.

Очередь за продуктами в 1917 году в соседнем Томске. Источник: elib.tomsk.ru

Война: как ее переживали на Алтае

В самом деле, разруха, вызванная войной и усиленная Временным правительством, как пожар, охватывала все больше сфер. Власти пытались гасить этот «пожар» в одном месте — он вспыхивал в другом.

Экономика военного времени устроена так: никто никуда ничего не везет добровольно. Вот острейшая проблема всей губернии: в августе ни за какие деньги не достать… шпагат. Из-за его отсутствия крестьяне не могут убирать хлеб, зерно осыпается.

Наконец, шпагат удается добыть «Алтайскому коопсоюзу». Но опять беда: в Косихинском районе кредитное товарищество отдало этот жуткий дефицит безземельным крестьянам. Те его продали и пьянствуют. Кое-как нашли нераспроданные остатки и отдали шпагат нуждающимся.

В Барнауле не хватает товаров даже по карточкам, кругом очереди. А по карточкам покупают хлеб, муку, сахар, нитки, ткани, валенки… Кстати, о валенках. Их качеством и обеспечением занимается в Барнауле, как ни странно, продовольственный комитет. На барнаульские пимы — твердые цены. Но, оказывается, спекулянты скупают валенки по этим ценам и продают втридорога. А купец Поляков, главный их производитель, остается ни с чем.

Бои идут где-то там, далеко. А в школах Алтая дети не знают, на чем писать. Ау, господа, где тетрадки? В селе Степной Кучук школьники выводят буквы на клочках курительной бумаги. Еще одна больная тема — бесчинства солдат на Алтайской железной дороге: они грабят поезда, которые везут продовольствие.

Деревня, видимо, плохо понимала, что происходит. Корреспондент «Жизни Алтая» рассказывает, как жители села Мало-Панюшевское (позже оно вошло в состав Алейска) вырубили до последнего прутика единственную рощицу, защищавшую их от буранов — теперь же «слобода»! «Печально и больно до слез за темноту и невежество народа, уничтожившего красивый и полезный уголок природы», — пишет издание.

1917 год.
СС0

Началось насилие: 25 октября

К концу осени нервозность в обществе только возросла. На этой волне петроградские большевики 25 октября отстранили Временное правительство. «Вся власть на местах теперь переходит к советам», — заявили они.

Но в провинциях в первые недели после этого местные советы не решались повторить их подвиг. Возможно, потому, что широкой поддержки у них не было. Большинство газет описывает этих «общественников» в очень жестких, но вполне оправданных выражениях.

Из «Жизни Алтая» (от 15 ноября 1917 года):

«В Царицыне, Ревеле и др. местах преступные банды озверелых большевиков, заняв почтово-телеграфные учреждения, учинили над служащими, требовавшими оставить учреждения и дать спокойно работать, наружное насилие вплоть до арестов и убийств».

Выборы в Учредительное собрание: провал большевиков

Многие тогда возлагали большие надежды на выборы Учредительного собрания — такого своего рода Съезда народных депутатов, который должен был назначить правительство и обозначить курс движения страны.

На Алтае выборы тоже прошли. Большевики, популярные в Барнауле, в Учредительное собрание не были избраны — алтайская деревня больше любила эсеров.

Наверное, тот факт, что они не пользуются поддержкой народа, тоже, что называется, усыпил бдительность властей. Вот характерное высказывание прессы тех лет.

Из газеты «Народная воля» (цитируем по «Жизни Алтая»):

Не для того свергали власть Николая II, чтобы заменить его деспотизмом ничтожной кучки фанатиков, провокаторов, бывших жандармов и германских агентов. Народ обязан заставить этих бунтарей уважать свою волю.

Народный дом в Барнауле, где в 1917 году проходили многие заседания всех политических сил. Источник: commons.wikimedia.org

Ноябрь 1917-го: Цаплин начинает действовать

Причем Барнаул быстро реагирует на петроградские события. 27 октября в Народном доме (сегодня это филармония) проходит экстренное заседание 13 организаций. В зале яблоку негде упасть, люди стоят в проходах.

Итог заседания — создание обновленного Губернского комитета общественного спасения революции, коалиции всех сил (включая, кстати, большевиков). Этому комитету передают всю полноту власти в губернии, а возглавляет его инструктор союза кооперативов эсер Тимофей Миничев-Васильев.

При этом все ранее созданные структуры работают, как раньше, включая комиссариат губернии и его «шефа» Окорокова.

Цаплин тем временем тоже начинает действовать. Он издает приказ: распустить этот комитет и создать новый — без городского и земского управления и без эсеров. Комитет решительно отвергает этот приказ.

Тогда совет депутатов делает очередной ход и идет в массы со своей агитацией: проводит встречи то в одном, то в другом трудовом коллективе барнаульских предприятий. Большевики обещают мир, землю крестьянам, фабрики рабочим.

В 1917 году в России имели хождения деньги Временного правительства — «керенки». Источник: moneta-russia.ru

Первый месяц правления: разруха усилилась

За месяц правления петроградских большевиков положение в стране становится просто катастрофическим. «Железнодорожные узлы забиты неразгруженными вагонами», — констатирует «Жизнь Алтая». К городам не подвозят продовольствие, Петроград уже голодает, на фронте доедают последние сухари.

Как выглядел Барнаул во времена пожара, революции и раннего СССР

В Барнауле в конце ноября тоже несладко: почти из всех лавок исчезло мясо. Бийск бьет в колокола — нет хлеба! В Камне от рук отбился военный гарнизон: солдаты пьянствуют, нарушают тишину и спокойствие города, «натравливают одну часть населения на другую».

28 ноября в Алтайской губернии почти завершились выборы в Учредительное собрание. Ну, кажется, все, можно вздохнуть: конец анархии.

Тем временем барнаульские большевики вновь громко заявляют о себе: якобы они пошлют своих людей в госбанк. 30 ноября судьи, банкиры, кооператоры, служащие трубят сбор и решительно заявляют: не признавать и не выполнять решения петроградского Совета народных комиссаров, комиссаров гнать из учреждений.

Объявление о захвате: 3 декабря

3 декабря Цаплин выносит резолюцию о скором захвате власти в Барнауле. Никто его не остановил. Почему?

У городской управы была своя логика: власть и так «в руках социалистического общественного управления, избрана законно, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования». Она постановляет: «Признать захват власти одной частью демократии недопустимым и принять меры морального воздействия».

Очевидно, призывы к этике остановить этот каток уже не могли. 6 декабря Цаплин отзывает своих людей из Губернского комитета спасения, объявляет о его роспуске и переходе власти к Совету депутатов.

Здание Барнаульской городской Думы. Источник: Одноклассники (Барнаул вдоль и поперек, история).

Сопротивление началось: декабрь, 1917-го

7 декабря, когда ключевые точки в Барнауле уже в руках большевиков, гордума постановляет: городским служащим не исполнять постановления военревкома, большевикам — убрать отовсюду своих людей. Гордума обещает горожанам, что будет работать, пока может. И она выполняет обещание, хотя в управе вскоре отключают телефоны.

8 декабря начинается сопротивление: в городе отказываются работать школы, органы власти, госбанк и все частные банки, почта, телеграф. Со своей стороны большевики 12 декабря собирают своих сторонников на митинги.

17 декабря их оппоненты, несмотря на буран, проводят манифестацию в поддержку Учредительного собрания. Большевики призывают в листовках ни в коем случае на нее не ходить. Но и манифестация, и митинг у Народного дома собирает 2 тыс. жителей.

Наконец, гордума идет ва-банк и заявляет милиции, подчинившейся Цаплину: теперь вы не городские служащие и зарплату мы вам платить не будем. Кстати, после этого большевики отзывают из милиции своего комиссара. Но все отступления сугубо временные. Вскоре «Голос Труда» обвиняет городскую Думу в сговоре с буржуазией.

Матвей Цаплин,
председатель военревкома (из газеты «Жизнь Алтая»):

Должен вас предупредить, что если вы не подчинитесь нам, то мы предадим вас суду народному, не квалифицированному, а потому весьма скорому и, быть может, жестокому.

«Голос труда» был газетой Совета рабочих и солдатских депутатов в Барнауле.

Свободу слова душат экономически: 21 декабря

Между тем, цаплинский военревком, хоть и расставил, где мог, своих людей, подвергается атакам газетчиков. Уже 11−12 декабря большевики заявляются в типографию и рассыпают набор одного из номеров «Жизни Алтая» — журналисты якобы необъективно описали судебный процесс. Но следующие номера пока выходят.

Тогда оппозиционные газеты начинают душить экономически: им запрещают принимать объявления под угрозой конфискации имущества и тюремного срока (три года). Все объявления отныне надо нести в Барнаульской совдеп, а печатать платные объявления может только их партийный орган — «Голос труда». И «Жизнь Алтая» объявляет о закрытии.

Из газеты «Жизнь Алтая» от 21 декабря 1917 года:

Мы умолкаем, читатель, умолкаем невольно, на очень малый срок. Умолкнуть нас заставило подчинение клоунскому декрету барнаульского «военно-революционного комитета от 19 декабря. Не страх трехлетнего заключения нами двигает — нежелание подвергать хулиганскому нашествию и разгрому типографию.

Со своей стороны «Голос труда» утверждает, что закрытие буржуазных газет, которые «не выпускают из рук объявлений, не подчиняются декрету, лгут, клевещут, вопят, проклинают», — это вовсе не попрание свободы слова.

Глава губернии Александр Окороков был влиятельным человеком в 1917 году. Его отстранили от власти, но военревком, видимо, хотел вообще его изолировать. Он потребовал от Окорокова передать ему средства, собранные на помощь погорельцам. Тот отказался. Тогда Окорокова объявили арестованным. В ответ комиссар заявил, что расскажет всем погорельцам, за что его арестовали. Военревком временно отступает. В дальнейшем Окороков был арестован на две недели, а после освобождения уехал.

Городская Дума распущена: февраль 1918-го

Городская дума работала в Барнауле еще несколько месяцев — до начала февраля 1918 года — даты, когда военревком захватил городскую кассу. В этот день гордума сняла с себя ответственность за жизнь в городе.

К тому времени большевики уже разогнали Учредительное собрание, которое они во всех газетах обещали сохранить. А в Барнауле уже передали в госсобственность все частные дома (кроме маленьких) и начали национализацию местной промышленности.

Примерно в это же время «Жизнь Алтая», ненадолго возобновившая работу, напишет: «Октябрьский переворот нанес тяжкий удар частной промышленности и торговле».

Репетиция закончилась: декабрь 1919 года

Через полгода после захвата власти большевики в Барнауле были свергнуты. Похоже, мало кто мог предположить, что эти полгода были лишь репетицией перед началом новой эпохи. В декабре 1919-го они вернулись — и вот тогда уже всерьез и надолго.

А Матвея Цаплина казнят в сентябре 1918 года. Много лет спустя ему и многим других борцам за большевистскую революцию поставят памятники в Барнауле. Тем, кто по-другому видел развитие Родины и боролся за свои идеи, памятников пока нет. Может, время еще не наступило?

Из «Жизни Алтая» от 30 июня 1918 года:

Не доверием, а единственно подкупом да силой и угрозой штыка делалось шесть месяцев большевистское правительство и достигло того, что его все возненавидели.

При подготовке использованы газеты «Жизнь Алтая» и «Голос труда», а также ряд открытых Интернет-ресурсов.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Рассказать новость