Жизнь

Барнаульские кабаре, варьете и другие развлечения дореволюционного города

Годы, предшествующие Первой мировой войне и Октябрьской революции, в нашей стране были отмечены небывалым подъемом массовой культуры. Театровед и историк эстрады Людмила Тихвинская писала: «Шумная, бурливая волна неизвестных доселе развлечений накатила на российскую действительность рубежа 10-х годов прошлого века». И провинциальные города также не оставались в стороне от этой бури. Как мог провести свободный вечер житель Барнаула сто лет назад?

В Барнауле на Пушкинской один за другим открывались «электротеатры», где показывали немое кино и в перерывах между отделениями пелись комические куплеты; еще не были запрещены дома терпимости, а искусство малых форм — кабаре, кафешантаны, театры миниатюр — все настойчивее теснило традиционный «большой театр».

В конце XIX — начале XX века спектакли шли в Народном доме Барнаула (нынешнее здание филармонии), центре культурной и просветительской жизни города, в здании Общественного собрания, театральный зал которого вмещал 800 человек, а также в саду Общественного собрания, где был оборудован летний театр.

Барнаул принимал множество гастролей, репертуар был разным, хватало и серьезных спектаклей, и водевилей, но в целом в театральной среде старались следить за нравственностью. Когда в 1911 году сцена Народного дома сдавалась опереточной труппе Табаровой, им было поставлено условие «не ставить оперетки скабрезного содержания». Рецензии на спектакли тоже были весьма строгими. «Недозрелый плод» в Общественном собрании: «Не комедия, а пошлый фарс. Хочу я спросить господина режиссера, за кого он считает здешнюю публику? По-моему, эта пьеса больше подходит для кафешантана, а не для благородного собрания. <…> Весьма жалко барнаульскую публику, а в особенности учащуюся молодежь».

Спектакль «Рабыни гарема» сопровождался такими отзывами: «Драма построена на пагубности шантанов и гаремов, а между тем второй акт ее был на эффект шантанных танцев с канканом. В этот акт введен даже номер цирковой борьбы, которая была прекращена по требованию публики. Об исполнении Абдуль-Гамида и его старшего евнуха и некоторых других ролей приходится умолчать за неимением в лексиконе для этого приличных выражений».

Но скоро противиться новой моде становится все сложнее, и даже отзывы, кажется, смягчаются. О комедии «Бубны козыри», шедшей в Народном доме, уже пишут: «С внутренней, идейной стороны, можно сказать, не представляет никакого интереса, зато с внешней стороны — это сплошной юмор».

Пикантный соус

В январе 1911 года увидела свет «прогрессивная и беспартийная» газета «Жизнь Алтая», которой суждено было стать самым значительным изданием региона до революции. И в первых же номерах она дает мощный залп по барнаульскому обывателю. Фельетон «Новогодний маскарад»: «Перед тем как идти в Барнаульское собрание, я полюбопытствовал у одного местного жителя, какие маски обыкновенно получают призы, и получил такой лаконический, но до некоторой степени двусмысленный ответ — животные. Действительно, на маскараде совершенно не было изящных костюмов, которые могли бы получить приз за красоту; почти не было и так называемых идейных костюмов. Отсутствие первых объясняется малым развитием эстетического вкуса, который в Барнауле для своего развития и воспитания имеет особенно мало подходящих условий. Идейные костюмы могли бы быть, так как здесь имеется налицо достаточное количество интеллигенции, но <…> на маскарадах идеи, облаченные в образы, в лучшем случае дальше передних собраний не пускаются, то естественно, что <…> охота маскироваться в идейные костюмы почти убита. Остается только одна область: маскироваться животными, потому что скотоводство у нас никогда не запрещалось».

Статья «Что читали в минувшем году?»: «Минувший год, как нам выяснилось из бесед с библиотекарями городской общественной библиотеки, характеризуется почти полным отсутствием у барнаульской читающей публики серьезных духовных запросов. Читалась главным образом такая беллетристика, как романы Вербицкой, Арцыбашева, Соллогуба. <…> Русские классики были почти в полном пренебрежении, если не считать творений Л. Н. Толстого, нарасхват читающихся после смерти великого автора».

Наконец, еще один фельетон — «Солянка»: «Это такое кушанье, которое, говорят, в плохеньких ресторанчиках готовится из остатков, чуть не объедков. Сдобрят „соусом пикан“ — и ладно, сойдет, а некоторые даже похваливают. Ах, господа, а что такое провинциальная жизнь, как не сдобренная каким-нибудь соусом солянка! Или жизнь такого „подающего надежды“, но все еще затхлого, немножко с плеснецой городка, как Барнаул? Остатки или обрезки политической жизни, общественных склонностей, объедки умственной жизни, обкуски героизма, ополоски обывательщины. И пикантный соус, который сдабривает все это кислотой, сладостью, соленостью, и еще не разбери какими вкусами». Не обращаясь к публикациям в «Жизни Алтая», почти невозможно представить состояние барнаульского общества в предреволюционные годы.

Зрелища и увеселения

По словам театроведа Ирины Свободной, театров-варьете в России к началу 10-х годов ХХ века, по самым приблизительным подсчетам, насчитывалось более восьмисот без учета театров миниатюр и кабаре. Барнаул также не обошло это веяние.

Кафешантан «Фарс и оперетта» работал в летнем саду Барнаульского общественного собрания в 1912 году. При театре Общественного собрания держала полуночную программу местная труппа миниатюр и фарса под директорством А. И. Клястер и О. А. Комисаржевского в зимний сезон 1915/16 гг.

Вечера существовали и в Народном доме, можно взглянуть на объявление в той же газете «Жизнь Алтая»: «В первом отделении соната Бетховена, во втором — кабаре: квартет кошек и комическая пантомима „Разбитое зеркало“». Интересно, что редакция газеты, изобличая нравы горожан, вплоть до самого закрытия исправно помещала на свои страницы рекламу всевозможных увеселений.

В газете «Сибирская жизнь» за 1 марта 1911 года отмечалось, что барнаульцев «видимо, сильно тянет к кафешантанной обстановке, но так как открыто ходить в кафешантан все-таки неудобно, то перенесли кафешантан в Общественное собрание. <…> По всей вероятности, это кафешантанство продолжится и вперед, может быть, заведется и торговля, но, как хотите, это для барнаульского общественного собрания все-таки — стыдно. Ведь не вся же публика состоит из „виды видавших“, есть ведь много, которым противно это кривлянье продажных девиц, посещают ведь собрание и дамы, и молодежь, которую нечего торопиться портить. Будем надеяться, что общественное собрание бросит эту глупую, недостойную его затею».

Если даже общественное собрание не обошло «низкое искусство», то что говорить о ресторанах и концертных залах. Большой популярностью в Барнауле пользовался кафешантан «Золотой яр», находившийся на ул. Льва Толстого. Подобные заведения создавались в основном двумя путями: чаще владелец ресторана или другого увеселительного заведения, где обязательно была первоклассная кухня, нанимал небольшую, в пять-шесть человек труппу, состоящую из артистов эстрадных жанров для развлечения публики; реже — из самой среды артистов выделялся антрепренер, бравший в аренду какое-либо кафе с эстрадой. «Экстраординарное представление, вечер юмора и смеха! Оригинально!» — кричали афиши «Золотого яра».

10 июня 1911 года впервые вечер кабаре под управлением атлета-борца Мафа, «получившего за красоту фигуры в Томске 1-й приз», прошел в саду вольнопожарного общества. Там же проходил многодневный чемпионат по борьбе, который подробно освещался в газете «Жизнь Алтая», где была создана рубрика «Зрелища и увеселения», которую вел некто Жорж.

Конец эпохи

Мода на искусство малых форм со взлетами и падениями продолжалась до 1917 года. По официальной точке зрения, установившейся в советские годы, дореволюционная русская эстрада являлась искусством реакционным, «обслуживающим буржуазию». Идеологические догмы жестко определяли оценки творчества отдельных артистов — история отечественной эстрады сознательно обеднялась. Сведений о кабаре и кафешантанах осталось крайне мало, сохранились лишь беглые упоминания. В книге «Повседневная жизнь театральной богемы Серебряного века» указывалось, что артисты опасались, что «их имена поставят в связь со зрелищами, которые стало принято числить по ведомству капиталистической индустрии развлечений, равно как и буржуазного реакционного искусства».

Это неудивительно, одна из бийских газет в 1917 году писала: «В театре вольнопожарного общества состоялось открытие спектаклей комедийно-опереточной труппы. В сущности — это типичный театр миниатюр, за последние годы приобретший в больших городах, так сказать, право гражданства, а в самое последнее время присвоивший себе и специфический привкус пикантности и в значительной дозе… „сольца“. В них вы не ищите ни глубины замысла, ни содержания, ни даже естественности и правдоподобности в развитии действия. Было бы смешно, пикантно, пошло, сально — и цель достигнута <…> Может быть, успех был бы больше, если бы г. Кубарский, выступавший в дивертисменте в качестве пародиста, еще сильнее подчеркнул свои монархические тенденции». В год революции слова о «монархических тенденциях» этого театра звучали приговором…

Впрочем, совсем скоро, уже в начале двадцатых, новая экономическая политика, в рамках которой по сути на время установилась капиталистическая форма отношений, привела к еще большему взрыву массовой культуры.

Их нравы: как развлекались в старые времена

«Жизнь Алтая», 1911:

По подозрению в покушении на дом терпимости посредством бомбы вчера арестована содержательница другого такого же заведения Елизавета Никитишна Четыркина. Само покушение произошло следующим образом: 16 января утром на углу Конюшенного переулка (пр. Красноармейский) и третьей Алтайской улицы (ул. Кирова) у парадного крыльца дома терпимости Абдуловой найден снаряд. Снаряд этот имеет форму полого железного цилиндра в три четверти аршина длины и полтора вершка в диаметре.

В саду вольнопожарного общества было анонсировано выступление факира Альберта Марсо, «желающего познакомить барнаульскую публику ближе с оккультическими науками». Однако, по сообщениям газет, «факир, обещавший дать в Барнауле два сеанса, на другой день после первого же, исчез неизвестно куда».

Разорваны по листику
Программки и брошюры,
То в ханжество, то в мистику
Нагие прячем шкуры.
Славься, чистое искусство
С грязным салом половым!
В нем лишь черпать мысль и чувство
Нам — ни мертвым, ни живым.

Саша Черный, 1909.

Смотрите также
Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость