Жизнь

Буква «Т» как повод для драки

Маленький эксперимент на семинаре для учителей: «Напишите текст: «Тяжелый танк протаранил неприступную крепость». Подчеркните все буквы «т» в этой фразе. Определите, к какой группе людей вы относитесь: к тем, кто пишет «т» как в прописях, к тем, кто пишет «т» как «ш» с палочкой вверху, к тем, кто пишет «печатную т», или к тем, у кого буква может выглядеть по-разному в пределах одной фразы.

Пока участники определяются со своей группой и пересаживаются, чтобы «быть со своими», внимательно слушаю. Вот кто-то сказал, что «сейчас будут ругать прописи», чуть позже прозвучало «а у нас вдобавок в группе и все брюнетки подобрались». Все хорошо, группы проходят этап самоидентификации и отстранения от других…

Следующее задание — написать, почему способ написания буквы, характерный для «нашей» группы, лучше, чем другие. Группы блестяще справляются. Одни рассказывают о классичности, умеренности, надёжности людей, которые пишут «т» как в прописи. «Разнобойщики» радостно рассказывают о своей креативности и открытости новым идеям. Сторонники «печатного» варианта — о том, что они «быстро живут», «экономят чернила и пространство бумаги».

В процессе презентаций раздаётся первый ропот: «А что, значит, другие группы ненадежны? Вы хотите сказать, что мы недостаточно креативны? Вы сейчас намекаете, что кто-то тормозит?» В этот момент мне уже не нужно ничего делать. Только задавать вопросы типа «А что бы ваша группа сделала, чтобы именно ваш способ был признан единственно верным? А как бы вы действовали, если бы ваш способ был объявлен вне закона, как предлагает другая группа?»…

16 минут и три группы учителей пылают совершенно праведным, нетренинговым, гневом. Видно, что держат себя в руках, пытаются спорить корректно, но уже перешли на личности, забыв о том, что это игра. Через 15 минут останавливаю эту «гражданскую войну». В комнате становится душно, участники семинара дышат часто и громко.

Вопрос, который заставил улыбнуться только одну женщину: «А теперь давайте вспомним, по какому поводу у нас тут такие баталии разгорелись». Еще 20 минут ушло на обсуждение, как легко нас раскрутить на неприятие другого, каким ничтожным может быть различие, на котором строится конфликт. Оставшиеся часы разговариваем о том, как видеть причину групповой нетерпимости и определять, кто заинтересован в его разжигании. Уходим вечером в задумчивости.

На следующий день — вторая часть семинара. С учениками этих учителей. Проводим точно такую же игру про букву «т». Вяло, «война» не разжигается, школьники спорят со мной, протестуя против задач типа «напишите, чем ваш способ лучше». Демонстративно объединяются в коалиции, отказываются отвечать действием на «действия» других групп.

Дальше говорим о «толерантности на практике», об их школьном опыте «бойкотов», о «разных» учителях и учениках и умении находить общий язык.

В конце семинара собираемся все вместе, обсуждаем ощущения, делимся мыслями. Одна учительница сказала: «Я поняла, что о толерантности надо в первую очередь с учителями разговаривать, а не с учениками».

Тот семинар вспоминаю каждый раз, когда слышу про «потерянное поколение», «про этих, которые с пирсингом», про «запереть всех этих гото-эмо и ремнем…». Тема молодежной инаковости и «что с этим делать» чаще всего поднимается в связи с изменениями законов в рамках «Концепции государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей». Хотя на мой взгляд, тема вполне ежедневная, не требующая отдельных «новостных поводов».

Как вы думаете, неприятие и агрессия против молодёжных субкультур — это просто социальная фобия, «исторически сложившаяся» настороженность к инакомыслящим или что-то другое?

Смотрите также
Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость