Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене

Готовы ли выпускники детских домов к взрослой жизни?

— Мне дали 31 тысячу рублей и сказали: «Можете идти». А мне некуда. Нет ни прописки, ничего. Летом я жила у подруг, осенью оказалась на улице…

Сложно поверить, что моей собеседнице Лене Пахомовой действительно двадцать лет — кажется, она совсем ребенок. Недавно история этой девочки и еще двоих парней напомнила общественникам о проблемах «граждан из числа сирот». Почему они не находят своего места в жизни?

Выпускники детского дома в социальном центре "Доброе сердце".
Выпускники детского дома в социальном центре "Доброе сердце".
Анна Зайкова

Ни квартиры, ни прописки

В этом году в общественной организации «Доброе сердце», куда желающие приносят вещи и обувь для сирот, друг за другом нашли временный приют трое молодых людей: Дима, Вадим и Лена. От покровителей они получают кров и провизию — крупы и китайскую лапшу. Есть что есть, есть где спать — уже хорошо.

Дима здесь «первенец». Он пришел в «Доброе сердце» еще в марте, до этого скитался по гостям и ночлежкам, пытался работать, пытался искать помощи. Не воровал принципиально — не во имя заповедей и закона, а во имя себя — боялся, что посадят.

— Я всегда думал, что че-нибудь у меня получится в этой жизни, — делится молодой человек. — Я хотел встать в очередь на получение жилья сразу, как только мне исполнилось 18 лет (сейчас Диме 22 года. — Прим. авт.), но не знал, что для этого нужно делать. Задавал вопросы воспитателям, отвечали: ничего не надо, сами все сделаем. Но не сделали. Окончил училище — свободен. Ни квартиры, ни прописки. Отсюда все сложности: устроиться на работу невозможно. Предлагают только калымы, да и то от моих услуг часто отказывались, потому что я невысокий, слабый и худой. Что делать? Воровать я не хочу, потому что не хочу в тюрьму. Обращался за помощью к каким-то депутатам, в какие-то партии, потому что не знал, куда еще можно. Без толку. И только познакомившись в «Добром сердце» с Татьяной Ивановной (Т.И. Вольфсон — руководитель центра солидарности. — Прим. авт.), понял, что нужно идти в суд, узнал, как это правильно сделать.

Реалити-шоу

Дима привел в «Доброе сердце» и своего товарища по несчастью Вадима. Этот двадцатилетний молодой человек всем своим видом демонстрирует непокорность. Он не желает мириться с обстоятельствами, идти на уступки. Я подумала, что, окажись эти двое в других условиях, они смогли бы многого достичь: у одного — изворотливость ума, у другого — сила. Но ни то, ни другое, увы, не пригодилось. Пока Дима скитался, Вадим уже сидел в тюрьме. Он постарался объяснить почему.

— Вообще-то, я, еще учась в училище, ходил к воспитателю и просил помочь мне с будущим жильем. Надоел им всем с вопросом: куда я пойду, когда выпущусь? Но от меня только отбрехивались, отвечали: вот выпустишься, там и решим. В 17 лет я сел. Через год освободился, восстанавливать в училище меня не стали. Вот где мне жить? Что делать? Я на улице, понимаете? Калымы — очень сомнительный заработок: могут и не за­платить. Вот и что делать прикажете таким, как я? Я понимаю, что богатые люди ни при чем, но я злюсь на них: почему кому-то все, а кому-то ничего? Я реально не понимаю, как жить честно, когда нет жилья и работы! Некоторые приятели для этого сходятся с девчонками — чисто ради ночлега. Я так не хочу. Если бы мне и здесь отказали в помощи, я вам честно скажу: пошел бы кого-нибудь и ограбил, чтобы опять сесть. А что делать?.. Я мечтаю когда-нибудь снять документальный фильм про малолеток, которые живут по вокзалам и баракам. Пусть все их увидят. А то сначала красят эту жизнь, а потом хватаются за голову, что преступность в стране растет.

«Божий одуванчик»

…Парни делятся подробностями своей биографии, временами перебивая друг друга. Лена молчит.

— А девчонки вообще, — говорит Вадим, — они, если не находят родственников, в основном как-то пропадают. То есть про них потом ничего неизвестно.

С Лены сняли инвалидность, когда ей исполнилось 18 лет. Не потому что она чудом излечилась, а потому что не нашлось человека, который помог бы ей перевестись с детской на взрослую. Я слышала, как ее назвали «божиим одуванчиком» — так и есть. Но и она была отправлена в большую жизнь без поддержки, опеки и даже пособия, которое могла бы получать за свою инвалидность. Зато у Лены была справка о том, что дополнительные физические нагрузки ей противопоказаны.

— В училище меня хотели поставить в очередь на квартиру, но социальным педагогам было некогда этим заниматься, — рассказывает девушка. —  В июне 2010-го был наш выпуск… Я подошла к воспитателю, спрашиваю: «Куда мне теперь идти?» Она говорит: «Снимай квартиру». Я спросила: «На что?» Она: «Ну, не знаю». Я поехала к одногруппнице. Из подъемных — 31 тысяча рублей — платила ее родителям за комнату и продукты. Все лето я жила у них, помогала по хозяйству, читала книжки. Я искала себе работу: пыталась устроиться шить бахилы, хотела идти уборщицей или посудомойкой. Но меня нигде не берут, боятся, что я не выдержу и за меня придется нести ответственность. Они боятся, что я не смогу даже мыть посуду. А я смогу. Я всем говорю, что согласна на любую работу. А мне: «У вас ограничение, не возьмем».

Когда лето закончилось, мама той девочки, у которой я жила, попросила меня съехать. Я поехала к другой подружке, она приютила меня на три дня. А потом к ним должны были приехать родственники, нужно было их где-то разместить, и папа девочки сказал: «Я не собираюсь весь Барнаул сюда свозить. Пусть они что-нибудь решают с тобой: комнату выдают на время или что-то еще. Не все же время тебе так мотаться». И привез меня в администрацию Центрального района.

Оттуда Лену отправили в «Доброе сердце».

Системный сбой

По закону в Алтайском крае сироты могут вставать в очередь на получение жилья только по достижении 18 лет. Им выдают субсидии в размере рыночной стоимости 33 квадратных метров жилой площади. На 1 января 2010 года разрешения жилищного вопроса ждали 441 человек, до конца этого года 100 из них заедут в свои дома. Всего в период с 2002 по 2010 год субсидии были выданы только 506. Ежегодно средств на поддержку сирот выделяется все больше, растет и число ожидающих.

— Встать в очередь можно через жилищную комиссию в своем муниципальном образовании, — объясняет Юлия Бубенчикова, специалист отдела специального образования и семейных форм воспитания детей, оставшихся без попечения родителей краевого управления по образованию. — Там по общим требованиям сироты должны предоставить место постоянной регистрации и проживания. Естественно, у большинства этого нет. Тот, кто хочет, чтобы ему помогли, должен обращаться в наше управление или органы опеки. В Алтайском крае сложилась такая практика: суд подтверждает право гражданина, проживающего в общежитии, на постановку в очередь и получение субсидии. После этого сироту ставят в очередь. Когда приходит время (пока средний срок ожидания — два года), выдается субсидия. Самое главное — проявить инициативу. У нас в государстве все носит заявительный характер. Никто вместо сироты не может написать заявление. Суды, органы опеки, главы муниципалитетов — все заинтересованы в том, чтобы помочь таким детям. Раз получается так, что государство нарушает их права — не кто-то конкретный, а вся система, — мы их никогда не бросаем. Вопрос только в том, что не все доходят до нас.

Счастливый случай

Судьбы Димы, Лены и Вадима на время определены. В январе Вадима восстановят в училище, и он сможет жить в общежитии. Дима недавно по решению суда получил прописку в центре для лиц бомж и теперь встанет в очередь на квартиру, устроится на работу. Пока оба парня живут в «Добром сердце». Лене же позволили получать второе образование в училище (что раньше по уставу запрещалось). По словам Раисы Федоровой, председателя краевого отделения Российского детского фонда, в крае очень остро стоит проблема обустройства жизни сирот. Люди этой категории, как убеждена Раиса Степановна, нуждаются в патронате, т. к. из-за своей неприспособленности к жизни зачастую становятся жертвами мошенников или вовсе опускаются на социальное дно.

— На заседании Общественной палаты мы договорились в ближайшее время подготовить материал с предложениями губернатору, — комментирует г-жа Федорова. — Не хочется озвучивать их раньше времени, но у нас вполне конкретные проекты, которые реально воплотить в жизнь. Постановление о патронатном сопровождении сирот принято, но на практике оно плохо осуществляется. Ребятишки в итоге остаются без него. У них множество проблем с трудоустройством, получением квартир и так далее. Все это нужно и важно решать.

Справка

12 000 сирот официально зарегистрировано на территории Алтайского края.

В 2008 году в краевой реестр было внесено 56 человек, в 2009-м — 226, в 2010-м — 296. Субсидии получили в 2008 году 77 человек, в 2009-м — 51, в 2010-м — 75 (до конца года деньги будут выданы еще 30 гражданам). Общая сумма субсидий в 2010 году составила 70 млн. 400 тысяч рублей, что в 2,4 раза больше, чем в предыдущем.

Смотрите также

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Рассказать новость