Весенняя ласточка
Легенда гласит: он родился на сцене и умер на сцене. На самом деле всё было не совсем так, но эта легенда уж очень ему подходит. Актёру было назначено судьбой "жить играючи". По семейной легенде, у актрисы Марии Мироновой во время спектакля начались схватки, и её прямо из-за кулис увезли в роддом. Но ребёнок появился на свет только на следующий день. Сын знаменитой эстрадной пары Марии Мироновой и Александра Менакера родился 8 марта 1941 года, в женский праздник, - и просто обязан был стать дамским любимцем. Андрей Миронов им и стал - и в жизни, и на экране, и на сцене.
Андрюша с детства был полноватым и нескладным. Не дрался, мяч с мальчишками не гонял. Во дворе его вообще не замечали. Как-то с Валькой, приятелем из соседнего дома, Андрюша затеял игру в футбол прямо в роскошной квартире своих знаменитых родителей. Мячом служила подушка, вместо ворот - стена с развешанными на ковре японскими фарфоровыми тарелочками - гордостью Марии Владимировны Мироновой. Сначала "на ворота" встал Валька - худой и ловкий. Андрюше так и не удалось забить ему ни одного "мяча". А потом они поменялись местами. Вратарь из Андрея получился никудышный - от драгоценных фарфоровых тарелочек остались одни осколки. Мария Владимировна была вне себя. Из-за разбитых тарелок? А может, обидно было, что в актёрской семье растёт такой увалень? Но Андрею увальнем быть вовсе не хотелось. Хотелось всеобщего восхищения, хотелось показать себя, быть в центре внимания, и поэтому он всё время кривлялся и "оригинальничал". Однажды большой друг Андрюшиных родителей, реставратор и коллекционер Александров, сказал мальчику: "Что ты всё время играешь, Андрей? Как будто боишься быть серьёзным..." Да нет, он не боялся. Он просто учился играть. Самого себя. Но - немного другого.
В 22 года он получил роль ветеринара Ромы в комедии "Три плюс два". В сущности, это и был он сам - неловкий, краснеющий и всё же неотразимо обаятельный. Лощёный жулик Дима Семицветов в "Берегись автомобиля" - как ни странно, отчасти тоже сам Миронов. Он играл себя не то чтобы всерьёз. Скорее, эта роль была своеобразной самопародией. "Каждая моя роль - это в чём-то я сам, - говорил Миронов. - В каждом герое воплощается какая-то моя чёрточка, иногда не самая худшая, иногда, увы, дурная, но моя, не чужая".
Как и его комедийный персонаж, Андрей и вправду любил красивую жизнь, дорогие вещи, откровенно пижонил, обожал пустить пыль в глаза. "Я знаю всё и ещё одну вещь" - это была его любимая фраза. На гастролях мироновский номер в гостинице можно было безошибочно найти на слух - из него всегда доносился шум вечеринки, музыка и хохот. Даже к своей первой машине, "жигулёнку", купленному в 1966 году, Миронов относился примерно так же, как Дима Семицветов к своей "красавице": любовно мыл, волновался, чтобы не украли. Любил ездить один, медленно и чтобы музыка играла. В общем, во многом остался большим ребёнком, жаждущим внимания родных, друзей, зрителей...
Достояние республики
Ещё один Миронов - Маркиз из "Достояния республики". Герой детских снов, идеал мальчишек. Авантюрист, драчун, циркач, художник, фехтовальщик - настоящий романтический герой. "Не знаю я, известно ль вам, что я певец прекрасных дам..." Как верилось, когда он это пел! А между тем с вокалом у "певца прекрасных дам" дела обстояли далеко не блестяще. Да он и сам на этот счёт не заблуждался - об отсутствии музыкальных способностей строгие родители сообщили ему ещё в детстве. Как-то - Андрюша ещё учился в школе - Леонид Утёсов принёс ему в подарок скрипку и стал уговаривать Марию Владимировну учить сына музыке. "Зачем мучить ребёнка, у которого нет ни слуха, ни голоса? - отрезала мама. - Пусть лучше уроки делает".
Спустя много лет его, уже знаменитого "поющего" актёра, режиссёр Алексей Герман попросил напеть какой-то мотив. И тут Андрей отчаянно зафальшивил. "Как же вы поёте-то, Андрей?" - удивился Герман. Миронов не был ни певцом, ни танцором. Он был Актёр. Певца и танцора он играл. Отрабатывал каждую ноту, каждый жест - часами, до изнеможения. То, что казалось лёгкой и искромётной импровизацией, на самом деле стоило огромного труда. Он непринуждённо выпархивал на сцену, а после выступления отжимал мокрую одежду. Да это бы ещё что. Работа ему была нипочём. Гораздо тяжелее давалась борьба с какой-то жуткой формой фурункулеза, которой он страдал. Постоянный "больничный" запах мазей мог заглушить только дорогой парфюм. А чем было заглушить боль? Да ничем. Он просто не обращал на неё внимания. Он должен был быть безупречен - и точка. Никакая физическая боль ему помешать не могла.
Грусть лицедея
Мешала другая боль. Молодость уходила, а вместе с ней и её "радостное электричество". С некоторого времени Миронов стал меняться. Зритель привык к блистательному остряку, элегантному комику, обаятельному и милому Рыжему. А он превращался в грустного Белого клоуна. Всё чаще в глазах мелькала горькая ирония. В начале 80-х появились лучшие драматические роли Миронова: неприкаянный и жалкий Фарятьев в "Фантазиях Фарятьева", печальный и мудрый Орландо в "Сказке странствий" и, наконец, растерянный и одинокий Ханин в фильме "Мой друг Иван Лапшин". Миронов говорил тогда: "Я очень болен. У меня конфликт лица и маски..." Уютная комическая ниша стала ему тесна. Теперь он появлялся на сцене и на экране в драматических ролях - совершенно другой человек, незнакомый, неузнаваемый.
В фильме "Двенадцать стульев" Миронов "столкнул лбами" две своих маски - Рыжего и Белого. Получился странный Бендер: он как будто хирургическим путём был лишен обаяния - бесстрастная кукла с неподвижным лицом, запрограммированная на мироновские расхлябанно- элегантные движения. Застывшие глаза Бендера были своего рода защитным средством, - чтобы не выпустить наружу боль и смятение. Но эта боль никуда не делась. И однажды она взорвала его череп изнутри...
Каким-то странным, необъяснимым образом во время последних гастролей Миронова в Риге собрались все близкие ему люди. Мама, обе жены, обе дочери, Григорий Горин, Ян Френкель. Закончив съёмки "Человека с бульвара Капуцинов", приехала Алла Сурикова. Известнейший нейрохирург Эдуард Кандель, друг их семьи, тоже оказался в это время на Рижском взморье. Даже Андрей обратил внимание на удивительное обстоятельство. Потом всем стал ясен смысл этой случайности: драматург его судьбы, собираясь поставить точку, будто нарочно придумал эффектную и почти мистическую сцену прощания.
14 августа 1987 года в Рижском оперном театре играли любимый спектакль Андрея - "Фигаро". В конце второго действия, на словах, обращённых к графу Альмавиве: "Я ей нравлюсь больше, сегодня она оказывает предпочтение мне" - он, пренебрегая логикой мизансцены, стал отступать к беседке и медленно опускаться. Граф - Ширвиндт подхватил его и услышал: "Шура, голова болит". Это были последние слова Андрея Миронова. Дали занавес, кто-то крикнул: "Миронову плохо!" И зал, наблюдавший в щемящей тишине последнюю сцену, разразился овацией...
Нет, вопреки легенде Андрей Миронов умер не на сцене. И всё же легенда не врёт. В машине "скорой помощи", на пути в смерть, уже без сознания он дочитал монолог Фигаро. 16 августа 1987 года Актёр доиграл свою роль до конца.
Женитьбы Фигаро
В жизни Миронова было много женщин. Первый бурный роман, с актрисой Натальей Фатеевой, случился на съёмках картины "Три плюс два". Но романы романами, а женихом Андрей действительно был завидным. Первый раз он женился на Кате Градовой, той самой "радистке Кэт". Дело было осенью 1971 года. Спустя год у них родилась дочь, которую в честь бабушки назвали Машей. А ещё через год Андрей вернулся к родителям. В следующие десять лет он три раза предлагал руку и сердце Ларисе Голубкиной, которая к тому времени уже пережила одно замужество и растила маленькую дочь. Тоже Машу. С Голубкиной Миронов прожил 14 лет. Многие годы никто не понимал, как получилось, что у Миронова две дочери, почти ровесницы, и обе Маши, Марии Андреевны. Андрей Александрович никогда не обсуждал эту тему. Более того, он не допустил не только общения девочек, но даже знакомства! Они познакомились, когда уже выросли и стали известными актрисами. Была в жизни Миронова и "вечная невеста" - актриса Татьяна Егорова. Когда Андрея не стало, она написала книгу "Андрей Миронов и я", которая наделала много шуму. Кто-то восхитился её вызывающей откровенностью, кто-то обиделся. Последних было больше.
