Политика

Эксперт: создание Нацгвардии — это способ решить политическую «проблему Шойгу»

С помощью масштабной реформы силовых ведомств Путин убирает токсичные и рискованные фигуры, меняет распределение силовых полномочий, перетягивая лично на себя ту их часть, которая будет иметь решающее значение в ближайшие два года. Кроме того, таким образом Путин создал личную армию, которой может пользоваться без посредников в виде конституционных норм и министра обороны Шойгу. К таким выводам пришел политический обозреватель Константин Гаазе в своей статье на сайте Московского центра Карнеги. Приводим наиболее интересные моменты.

Владимир Путин с Виктором Золотовым.
Владимир Путин с Виктором Золотовым.
kremlin.ru

Зачем это Путину?

Константин Гаазе.
Константин Гаазе.
facebook.com
Вопрос «Что дальше?» повис над российской политической системой еще в прошлом году, почти сразу после подписания Минских соглашений. Сирия выиграла время, подправила имидж, но не сняла этот вопрос с повестки дня. Кланы, группки, временные союзы внутри элиты, не имея ориентира в виде магистрального вектора движения системы, заданного из Кремля, перешли в состояние войны всех против всех. Экономический кризис придал этой войне дополнительный импульс. В результате вал уголовных дел, войны компроматов, загадочные смерти юристов и бизнесменов, окормлявших бульдогов из-под пресловутого ковра, и даже одно громкое политическое убийство.

В прошлом году президент Владимир Путин еще был готов мириться с таким положением дел. Но накануне выборов, накануне больших перемен, которые начнутся уже этой осенью, такое состояние из рискованного, но допустимого превратилось в опасное и неприемлемое. Именно поэтому он в буквальном смысле слова за сутки перетряс весь российский силовой блок, решая несколько важных политических и управленческих задач, которые, конечно, связаны друг с другом, но не напрямую, а скорее через некоторую неочевидную внутреннюю логику.

Причем здесь Шойгу?

Главным политическим — и в аппаратном, и в рейтинговом смыслах этого слова — бенефициаром Крыма, войны на Украине и сирийской кампании стал министр обороны Сергей Шойгу, если, конечно, вывести за скобки фигуру самого президента РФ. Шойгу (вместе с министром иностранных дел Сергеем Лавровым) — самый известный министр российского правительства. Вероятно, слово «известный» в данном случае тождественно или почти тождественно слову «популярный». Поэтому Шойгу — очень важная часть уравнения, которое сейчас решает президент.

Шойгу — фигура загадочная: одни говорят, что политических амбиций у него нет и не было. Другие говорят прямо противоположное: Шойгу — руководитель сталинского типа, и он хочет в политику, просто ждет верного случая. Так или иначе, тот факт, что Шойгу — чужак для всех кремлевских групп, начиная от пресловутой «семьи» и заканчивая старыми и новыми «питерцами», превращает его в потенциальную угрозу для Кремля.

Создание Национальной гвардии — это способ решить политическую «проблему Шойгу», устранить препятствие между банком военных должностей и военной силой и президентскими желаниями. Говоря другими словами, вновь созданная Нацгвардия — это армия президента в прямом смысле этого слова. Армия, которой можно пользоваться без посредников в виде министра обороны и в виде конституционных норм о применении ВС. Именно поэтому Нацгвардию возглавил телохранитель и адъютант президента Путина Виктор Золотов, получивший в конце прошлого года такое же, как у Шойгу, звание генерала армии. Золотов — человек, связанный с Путиным совершенно другими отношениями, это в каком-то смысле анти-Шойгу, противовес популярному и подчас слишком самостоятельному министру.

Как изменится расклад сил?

Нацгвардия кардинально меняет баланс сил между ведомствами со звездочками. До ее появления полицейские, то есть сыскные, оперативные функции были слиты с силовыми, охранными в широком смысле этого слова. Теперь они разделены: ФСБ, МВД и СК могут и должны вести оперативную работу, возбуждать уголовные дела и так далее, но больше не имеют своих «мускулов». ФСБ пока оставили Погранслужбу, но к спецподразделениям Внутренних войск ФСБ больше не имеет касательства, как не имеет к ним касательства и МВД. Смысл этого хода — появление новой аппаратной и юридической конструкции, в рамках которых главы ФСБ и МВД больше не могут и следить, и подавлять: их силовые возможности ушли к другому персонажу. Каждый большой оперативный кейс в момент, когда для его развития потребуется грубая сила — прикрытие, оперативная группировка и так далее, — будет выноситься на рассмотрение президента, который сам решит, можно ли чекистам или полицейским занять у него немного «силы» или нет.

Последний, и важный пункт в списке причин появления нового силового субъекта — проблема, о которой в начале прошлого года первым заговорил Глеб Павловский: две самостийные и никому не подчиняющиеся армии внутри России. Одна — из сотрудников разномастных ЧОПов и охранных агентств, другая — почти 10 млн простых и непростых российских мужиков, имеющих на руках легальные стволы, по преимуществу в виде охотничьего оружия. В этом смысле передача Нацгвардии и функций лицензирования ЧОПов, и контроля за оборотом оружия в стране в целом — не случайность. Президент при посредничестве своей армии выходит на рынок негосударственного насилия в качестве главного контролера и арбитра.

Что дальше?

Восстановление баланса и реструктуризация активов — вот что такое нынешняя реформа силовиков, выражаясь языком бизнеса. Путин убирает токсичные и рискованные фигуры, меняет распределение силовых полномочий, перетягивая лично на себя ту их часть, которая будет иметь решающее значение в ближайшие два года. Что дальше? То же самое, только в гражданской сфере: административная реформа в правительстве и ведомствах без звездочек, новая экономическая повестка, выборы и «слепая зона»: поздняя осень этого года, когда, вероятно, и будут сделаны какие-то резкие политические шаги, если такой план действительно существует.

Не пытаясь угадать, что именно произойдет осенью, можно подняться над ситуацией и попробовать схватить ее смысл в чуть более широкой исторической перспективе. К власти и большим деньгам постепенно приходит второе поколение путинской элиты — условные дети, от Алексея Дюмина до Патрушева-младшего. При этом отцы заняты старыми долгами и расчисткой шкафов со скелетами, созданием системы личных гарантий и вопросами мира, ибо детям нельзя оставлять в наследство войну и хаос. Конечный пункт этого долгого и непростого процесса — процесса трансферта власти от одного поколения элиты другому — передача высшей власти в стране. Которая уже была успешно отрепетирована восемь лет назад, весной 2008 года.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость