Худющий барабанщик
Будущий великий актёр родился в Нижнем Новгороде в рабочей семье: его отец был металлистом, мать — фрезеровщицей. Отец в свободное время пел в хоре, был очень музыкален, хотя нигде не обучался. В семье подрастало двое сыновей — старший Сергей и младший Женя. Едва паренёк окончил семилетку, началась война, и он пошёл работать на завод.
После смены бежал в Дом культуры, где перед сеансом играл на барабанах в местном оркестре. Однажды туда, на окраину города Горького, заглянул директор театрального училища. Худющий паренёк с палочками в руках привлёк его внимание. Видимо, он так играл, что не заметить его было невозможно. Директор предложил ему поступать в театральное.
Приглашение в Москву
Поступить-то он поступил, но студентом тогда стать не смог. Война, скудный тыловой паёк, вечная нужда. Его рабочая карточка была необходима семье. Когда в 1947-м снова зашла речь о театральном училище, мама попыталась его отговорить. Однако Женя уже играл в заводском драмкружке и понимал, как это восхитительно, когда можешь прожить за героя его жизнь.
После окончания училища Евстигнеев поступил на службу во Владимирский драматический театр и за три года сыграл там более 20 ролей. А потом во Владимир заглянула делегация из Школы-студии МХАТ, и Евстигнеева пригласили в Москву.
На вступительных экзаменах он начал было монолог Брута: «Римляне, сограждане, друзья!..», замолчал, потом неловко извинился — забыл текст. Однако и единственной фразы оказалось достаточно: его приняли сразу на третий курс. Его сокурсниками были Татьяна Доронина, Олег Басилашвили, Михаил Козаков. И ещё Галина Волчек, которая затем стала его партнёром в театре, другом и женой.
Лишний билет на «Голого короля»
В 1956-м Евстигнеев получил первую роль в кино – эпизод полковника Петерсона в фильме «Поединок». Он страшно смущался, постоянно забывал текст, над дебютантом немилосердно подтрунивали. Ко всеобщему удивлению, когда фильм был готов и отсмотрен, стало ясно: эпизод с дебютантом получился ярким и живым.
После фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» к Евстигнееву пришла народная известность. Но в советском кинематографе наступил период, когда некоторых актёров с нестандартной внешностью запрещали снимать – «как дискредитирующих облик советского человека». Евстигнеев был среди них.
В 1960 году Евстигнеев сыграл свою звёздную роль в театре – короля-жениха в спектакле «Голый король». Он имел оглушительный успех. В Москве появились очереди, в которых выделялись люди с плакатами: «Куплю лишний билет на «Голого короля». Вокруг спектакля поднялся невообразимый ажиотаж. Советская пресса писала: «В ванне хочется помыться после этого спектакля!» Начали распространяться слухи о закрытии «Современника». Но пришедшая на пост министра культуры Фурцева лояльно относилась к театру.
Предельная достоверность в каждой роли
Вообще всё, что делал Евстигнеев, в театре или в кино — не важно, получалось интересно, а главное — неповторимо и азартно. Не случайно одной из лучших сыгранных им сцен стала сцена карточной игры в «Беге». На съёмках он был неподражаем, всё время импровизировал. Эпизод был снят в 22(!) вариантах, один лучше другого. Правда, даже этой ролью не все остались довольны: после «Бега» он получил письмо из вязальной артели. Работницы возмущались, что его Корзухин вяжет недостаточно профессионально. «Признаю, — отвечал актёр, — что в процессе репетиций я так и не научился орудовать спицами».
В этом полушутливом ответе была только доля шутки — Евстигнеев стремился и умел достичь предельной достоверности, героев какой бы профессии он ни играл: мотогонщика («Человек идёт за солнцем») или физика («9 дней одного года»), следователя («Знойный июль») или стоматолога («Нейлон 100%»).
Евстигнеев сыграл много исторических персонажей — от Луначарского («Штрихи к портрету») и Калинина («Пиры Валтасара») до Бестужева («Гардемарины, вперед!») и Ивана Грозного («Ермак») — и умел найти в них широту души, сложность характера, мощь натуры.
Он создал целую галерею профессоров, среди них трогательно-щемящий образ профессора Плейшнера из «Семнадцати мгновений весны» и умный и жёсткий профессор Преображенский из «Собачьего сердца» — герои, которых кеак-то по-особенному любят зрители. Однако и его жулики не менее запоминающиеся персонажи. Чего стоят эксцентричный хромой из «Невероятных приключений итальянцев в России» или вальяжный, самоуверенный Ручечников из «Места встречи изменить нельзя»!
Когда актёра пригласили на роль в фильм «Зимний вечер в Гаграх», он хотел всё сделать сам. Актёр отбивал чечётку, как все послевоенные мальчишки, на куске жести. У него даже походка стала как у старого чечеточника, но в фильме был дублёр, и Евстигнеев сокрушался, что не смог бы обойтись без него.
Мастерство на чистом сливочном масле
В чём же был секрет его мастерства? Этим вопросом задавались все вокруг.
Эльдар Рязанов вспоминал, что Евстигнеев приезжал на съёмки и в перерывах между дублями вместо репетиций тихонько спал где-нибудь в углу. Когда всё было готово для съёмок, он просто входил в кадр и делал всё безупречно. «Такого самостоятельного актёра я больше не встречал, хотя работал с прекрасными артистами», — говорил режиссёр. Уж кто-кто, а он действительно работал со всеми главными звёздами советского кино. Но Евстигнеев был уникален.
Он не любил говорить о себе, о своей работе, считал это нескромным. Но всё-таки некоторые секреты его творческого метода нам известны. Во-первых, полное слияние с образом. Евстигнееву всегда было мало одной краски, он старался понять каждого героя, которого играл. «Я убеждён, что любого персонажа надо играть так, чтобы ты изнутри его оправдывал... Даже врага, бандита, убийцу артисту надо уметь понять». Во-вторых, предельный, насколько это возможно, аскетизм. Сам он говорил об этом так: «Здесь надо на чистом сливочном масле работать». То есть без внешних эффектов, минимум грима, минимум ярких жестов.
И наконец, одним из секретов его мастерства была постоянная работа над собой. Евстигнеев всегда наблюдал за жизнью вокруг, набирал впечатления, чтобы потом использовать в работе. И всё время тренировался: показывал небольшие этюды, устраивал розыгрыши. Он не просто был актёром по профессии, он жил и дышал этим.
На финишной прямой
В 1980-е на Евстигнеева свалилось одно за другим несколько трагических событий. В 1984-м он тяжело переживал смерть мамы, спустя два года не стало его второй жены Лилии. Стало сдавать сердце. Евстигнеев попросил Ефремова о небольшой передышке в театре, на что руководитель МХАТа и близкий друг сказал: «У нас производство. Не можешь играть — уходи на пенсию». Евстигнеев не понимал этой жестокости...
Были и радостные события. В 1983 году он получил звание народного артиста, а потом женился в третий раз. Его избранницей была актриса Ирина Цивина. Несмотря на значительную разницу в возрасте – 35 лет, этот брак, по-видимому, был действительно удачным. Ирина боготворила Евгения Александровича. Его воодушевили эти отношения.
В 1992 году по совету композитора Микаэла Таривердиева, он решил сделать операцию на сердце в Лондоне, так как очень хотел быть в форме, играть новые роли, родить ещё одного сына. Николай Губенко, тогдашний министр культуры, выделил деньги на операцию. В Лондон Евстигнеев уезжал не прощаясь, но на родину живым уже не вернулся.
