После того как был издан закон о социальной защите граждан, подвергшихся воздействию последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, а также лиц, проходивших службу в подразделениях особого риска, Рокицкий начал хлопотать о том, чтобы его, как солдата батальона 2255, не минула эта “социальная защита”. Писал запросы в различные инстанции. В ответах говорилось, что такой батальон ни в одном официальном документе не значится.
Из центрального военно-морского архива на запрос барнаульца пришло письмо: “По документам архива установлено, что Рокицкий Михаил Николаевич с 1 октября 1954 года по 19 октября 1956 года проходил срочную службу в военной части 10568, которая дислоцировалась на о. Новая Земля”.
- 10568 - этот номер мы получили еще в Архангельске, откуда нас и переправили на Новую Землю - рассказывает Михаил, - а уже там наш батальон формировался под номером 2255. В 1955 году он был единственной военной частью на “объекте-700”.
“Объект-700” - закрытая зона, которая находится на Чёрной Губе острова Новая Земля. Радиационный фон там до сих пор превышает допустимый уровень. С 1955-го до 1990 года на полигоне Новой Земли было проведено 130 ядерных взрывов, включая 88 атмосферных, 3 подводных и 39 подземных. Общая мощность всех взрывов составила 93% от общей мощности всех испытаний ядерного оружия, проведённых в Советском Союзе.
Предыстория вопроса
В январе 1954 года в СССР были завершены работы по созданию ядерной боеголовки к торпеде Т-5. Предстояло изучить воздействие подводного ядерного взрыва на надводные корабли и подводные лодки, береговые объекты и т. д. Действующий тогда Семипалатинский полигон не мог обеспечить данные испытания. Нужен был постоянно действующий полигон, расположенный рядом с морем, но в более удалённом от материка месте. Специальной комиссией было предложено создать полигон на островах Новой Земли. После проведения различных гидрологических измерений было установлено, что губа Чёрная является идеальным местом для ядерных подводных испытаний: водообмен между ней и Баренцевым морем был весьма небольшим. Соответственно, выход радиоактивности в море ожидался незначительный.
Неестественный отбор
В 1954 году Михаил Рокицкий проживал в Ленинграде. Именно там начали формировать отдельный строительный батальон специального назначения. В батальон зачисляли только здоровых, крепких ребят. До десятого колена проверяли родственников. Но о назначении части никто ничего не говорил.
- Нам сказали, что это элитные войска, в которые отбирают только самых достойных, - вспоминает Михаил Рокицкий, - из пяти тысяч кандидатов отобрали только 500. Надо было пройти десятки медкомиссий, чтобы туда попасть.
Из Ленинграда батальон отправился в Архангельск, оттуда - на кораблях до Новой Земли. Негостеприимный берег Чёрной губы. Всех местных жителей (около 300 человек) переселили в другое место. Перед батальоном поставили цель - в кратчайшие сроки развернуть строительство центральной базы ядерного полигона. Она включала причалы, научно-технический комплекс, жилые и служебные помещения.
- Я был каменщиком на Новой Земле - первым из тех, кто строил полигон, - вспоминает Михаил Рокицкий. - Однажды один офицер сказал мне - вот, Миша, пройдут годы, и о том, что именно ты положил на Новой Земле первый кирпич, напишут в газетах... Первую зиму мы жили в палатках, в каждой палатке - по две 200-литровые бочки, из которых мы сделали печки. Морозы лютые - печи топили круглосуточно. Дрова нам привозили с материка, иногда собирали топляк, выброшенный морем.
Кормили солдат на убой. Пища была очень калорийной, но однообразной.
- Хотелось натуральных продуктов, - говорит Михаил, - что это - сухая картошка, сухая морковка… Поэтому мы ходили на “птичьи базары”. Благо, на Новой Земле - на скалах тысячи птиц. Полезем с пацанами на скалы - яиц наберём. Или рыбы наловим.
После первого ядерного взрыва все окрестности оказались заражёнными радиацией. Солдат предупредили, что собирать яйца и ловить рыбу нельзя. Хотя жёстких запретов никто не ставил. И те продолжали питаться “дарами природы”.
О том, когда произойдёт очередное подводное или атмосферное испытание, солдаты знали заранее - на Новую Землю съезжалось начальство. Это значило, что скоро рванут.
- Приезжал даже маршал Жуков, - вспоминает Рокицкий.
Перед взрывом на испытательной территории устанавливали отслужившие корабли и подлодки. Многие из них прославились в годы Великой Отечественной войны, награждались орденами. Лодкам-героям предстояло стать подопытными “кроликами”.
- Каждый раз в предполагаемый эпицентр взрыва привозили животных - сотни собак, коров, коз, овец, - рассказывает Михаил Рокицкий, - их размещали на открытых палубах, боевых постах. После взрыва оставшихся в живых обследовали. А нас, солдат, перед взрывом вывозили на кораблях в море. После взрыва возвращались обратно. Подбирали все останки и передавали их на исследования.
Рвануло!
Первый подводный взрыв на Новой Земле произошёл 21 сентября.
К испытаниям всё было готово. Но, как назло, над полигоном опустился густой туман. Командование начало нервничать. Как по заказу, к утру туман рассеялся. По команде с корабля, стоявшего в Чёрной губе, был подорван боезаряд, опущенный на глубину примерно 10 метров. Сначала хлопок. Лёгкое сотрясение почвы. Через несколько секунд из воды вырос огромный водяной гриб. Столб воды накрыл испытуемые корабли.
Последствия взрыва предстояло разгребать рядовым солдатам. От тральщика, с которого был опущен боезаряд, ничего не осталось. Большинство кораблей, что находились в эпицентре взрыва, оставались на плаву, хотя и были сильно искорёжены. Некоторые подводные лодки и вовсе вышли из строя.
- После того как через два года мы демобилизовались, в батальон прибыли новые ребята - 500 человек, - рассказывает Михаил Рокицкий, - такие же крепкие и здоровые. А в 1958-м батальон был снят с полигона и ликвидирован как подразделение. Со всех нас взяли подписки о неразглашении военной тайны в течение 25 лет. За любую информацию о том, что происходило на Новой Земле, грозило заключение в лагерь без суда и следствия. Сейчас и упоминания о нашем батальоне нигде не найти. Тысяча людей, строивших полигон, есть, а части нашей нет. Такое впечатление, что мы стали призраками… Если уж покойный командир нашего батальона подполковник Егоров так и не смог добиться, чтобы признали существование части, что уж говорить обо мне, рядовом солдате.
Большинство солдат батальона специального назначения не дожили и до пенсии. Рокицкого же природа наградила золотым здоровьем - до сих пор сам копает картошку, строит дома камин…
- Если бы я остался в Ленинграде, то, наверное, не дожил бы до таких лет, - рассуждает он, - а так я почти всю жизнь проработал в геологии - в экологически чистых районах. Вот, видимо, радиация-то из меня и вышла…
Как нам рассказали родственники Михаила Рокицкого, у дедушки нет и никогда не было даже больничной карточки.
