Жизнь

В постоянном поиске. Как живут и философствуют волонтёры алтайского отряда «Лиза Алерт»

По данным Главного управления Министерства внутренних дел по Алтайскому краю, в среднем в регионе объявляют в розыск около 120 человек в месяц. По статистике Следственного комитета края, по состоянию на декабрь 2013 года на Алтае числятся в пропавших 98 человек. Основными причинами исчезновения людей являются несчастные случаи, злоупотребление спиртным, перемена места жительства и работы (родственники подают заявления об утере связей). По статистике, большинство граждан возвращаются сами. Иногда по одному и тому же человеку могут подавать заявления десятки раз — при повторных исчезновениях.

Евгения Беликова,
лейтенант юстиции, помощник руководителя СУ СК РФ по АК:

За 2013 год возбуждено 38 уголовных дел по факту безвестного исчезновения людей, из них 14 — криминального характера (убийство).

Кроме правоохранителей, поисками пропавших занимаются добровольцы из отряда «Лиза Алерт». На Алтае филиал этого российского движения появился осенью 2012 года. Название отряда напоминает о 5-летней девочке Лизе, потерявшейся в Подмосковье в 2010 году и найденной слишком поздно, — девочка умерла от переохлаждения. Трагический случай и стал толчком к созданию добровольческого поискового отряда. Вторая часть названия восходит к международной системе оповещения «Амбер Алерт».

Координатор алтайского филиала Денис Греков рассказал нашим читателям о философии «Лизы Алерт», подготовке волонтёров, организации поисков и дал инструкцию, что делать в экстренных ситуациях.

Сочувствие в действии

- Денис, какие люди приходят в «Лизу Алерт»?

— Я считаю, что лучшие — во всех смыслах. Здесь на первом плане то, какие у человека ценности. Люди тратят своё личное время, ездят на поиск, жгут бензин, расклеивают объявления, перед этим — печатают. Всё за свой счёт. И у них нет даже такой рефлексии, что они тратят ресурсы своей жизни на поиск незнакомых людей. На это способны не все.

- Что даёшь отряду ты и волонтёры — понятно. А что лично тебе он дал за эти полтора года?

— Это многообразная практика… всё, что угодно — от антропологии до социальной философии. Постоянный рост, постоянный тонус в духовном плане. Хочешь-не хочешь, есть некое внутреннее обязательство, которое ты принял. И в какие-то моменты оно само тебя ведёт. И… это искусство возможного. Всё делается на пустом месте: люди просто приходят и делают, потому что им это нужно. А у меня есть радость, что я помогаю этому проявиться, по мере сил. Такие вещи не заменишь ничем.

- Как выстроена работа «Лизы Алерт Алтай»?

— Есть два основных направления: информационная поддержка поиска и физическая (на местности). Информационная организуется так: к нам поступает сообщение о пропавшем, — из полиции, из СМИ, от близких, — мы делаем ориентировку, публикуем её. Мы можем обеспечить около нескольких тысяч просмотров в сутки по группам в «Одноклассниках», «Вконтакте», Facebook.

- Сколько людей в отряде?

— Стабильное ядро — около 30 человек. В соцсетях около 5000 человек. Не все, конечно, а часть из них, ходят на занятия, клеят объявления, выходят на поиски. Я не гонюсь за количеством. Заставлять делать такие вещи бесполезно. У нас в стране, знаешь, проблемы с эмпатией…

- Что логично в таких реалиях.

— Да. А «Лиза Алерт» даёт людям опыт эмпатии, причём деятельной. Когда их сочувствие не теоретическое, а выражается в действии. И — такой опыт не может быть насильственным.

- Можно сказать, что «Лиза Алерт» выполняет гуманистическую функцию?

— И это даже главнее основной деятельности, с моей точки зрения. Конечно, очень волнительно видеть глаза человека, родственник которого потерялся в Новообинке, и он понимает — волонтёры проехали сейчас 300 километров, чтобы искать незнакомого им человека… Это серьёзный опыт трансгресии уже. (В процессе подготовки материала поступила информация, что тело пропавшего нашла полиция, — прим. автора).

- Каков механизм организации поиска — от появления информации и до выхода на местность?

— Когда поступает информация, мы решаем, организовывать поисковые на месте или нет, исходя из ряда параметров: во-первых, как давно пропал человек. Во-вторых, важным критерием является наличие заявления в полицию — мы не приступаем к поиску без него. Это одно из правил «Лизы Алерт». Если мы приняли решение, что берёмся, то смотрим на личность пропавшего, обстоятельства исчезновения, предполагаем возможные пути передвижения, дальше идёт методика работы, выезд на место, розыск. Для этого собираем поисковую группу, координируем действия с полицией, если она планирует проводить поиск, если не планирует — извещаем о нашем. Опрашиваем волонтёров, кто готов выйти, обозначаем, какое снаряжение необходимо.

- При совместной работе с полицией, со следственным комитетом, вы высказываете свои предположения о ходе расследования? Вы же, исходя из опыта, уже можете ожидать то или иное развитие ситуации?

— Можем. Мы работаем коллективно. Полицейские к этому нормально относятся — ни один из них мимо каких-то полезных предположений не пройдёт. И иногда опыт даже подсказывает, когда поиск будет, скорее всего, безрезультатным. Допустим, была пара «бегунков». Вроде достаточно тревожная категория, но по их поведению мы поняли, что будет — они провели время у друзей, из города уехать не пытались. Или ещё пример — мужчина средних лет исчез из дома после зарплаты, на новогодние праздники. Конечно, жена переживала, но было всё понятно. И он вернулся — но не к ней.

Помочь может каждый

- Помню, у вас в начале были проблемы с распечаткой карт. Они решились?

— Нет. Проблема оперативной печати по-прежнему есть: карты чаще всего нужны, когда нет времени. И нужен волонтёр, который будет это делать в любое время дня и ночи, владелец типографии, напримерь. Мы обходимся так: печатаем на обычном лазерном принтере, волонтёрам раздаём небольшие копии А4, а если большой формат необходим, используем клееные карты. В будущем, вероятно, перейдём на гаджеты с картами.

- Что необходимо иметь каждому волонтёру?

— Одежда по местности и по погоде. Желательно — индивидуальная аптечка (групповая у нас есть всегда). Также нужен фонарик, по сезону — репеллент. Надо иметь что-то перекусить, запас воды, компас. В принципе, всё.

- Вы используете рации?

— Они есть у некоторых волонтёров, но массово мы их не используем. Это не тот предмет, который нам жизненно необходим. Гораздо больше был нужен теплопеленгатор. Я купил его за свой счёт, и после испытаний «в полях» не пожалел: прибор очень хороший. Этот опыт оказался ценен не только для нас, но и для всей «Лизы Алерт». До этого использовали тепловизоры, но они стоят в разы дороже (от 300 000 рублей). А теплопеленгатор стоит адекватных денег, проще в использовании и эффективнее. Он не даёт изображение тепловой картинки, а просто засекает источник тепла. Небольшая группа, где человек идёт с пеленгатором, и пара идёт рядом, проверяя источники тепла, может обследовать весьма существенный участок довольно быстро. Мы намерены дальше развивать оснащение наращивать разными приборами, которые могут оказаться полезными в поиске.

- Если кто-то из читателей захочет вам помочь, что он может сделать?

— Он может прийти в отряд, это самое главное. Мы найдём каждому занятие по силам и по возможностям. Помогать отряду — не значит ходить днём и ночью по лесам… Есть много всякой другой работы. Например, сейчас очень нужен инфорг. Часто надо расклеивать объявления, помогать с печатью, помогать с транспортом. Если есть возможность помогать с топливом, — это вероятно, в первую очередь к компаниям, — было бы здорово. Деньгами мы помощь не принимаем. Только личные усилия, оборудование, расходные материалы для конкретных поисков. То есть нам не нужно топливо вообще, а нужно, чтобы оперативно могли выделить необходимое число литров на поиск. Много ещё что надо, я долго могу перечислять. Это огромное поле для личных инициатив.

Случай из практики

«Осенью, в один „прекрасный“ день приходит сообщение о „потеряшке“, и это — родная тётя бийчанина- „алертовца“, живущего сейчас в Москве», — рассказывает Денис историю, здорово иллюстрирующую, что наш мир — большая деревушка. — «В то время уже была группа в Бийске. Погода была страшная, лило, холодно… Волонтёры прочесали местность, где женщина должна была проходить; мы в Барнауле в это время собирали группу на помощь. Прочёсывание ничего не дало первый раз. Второй раз собрались прочёсывать — женщина нашлась. (Как выяснилось, Е. встретила знакомого, который увез её в Горный Алтай. Свой телефон она оставила и выйти на связь не могла. Об этом случае писал altapress.ru).

Алексей Стеклов, племянник пропавшей, вспоминает: «Именно в тот момент у меня не было возможности прилететь. Денис во многом помог, как и Алёна (Осташёва, координатор в Бийске, — прим. автора). Сам из Москвы старался сделать, что мог. Думаю, не было бы Дениса — вряд ли бы что-то получилось».

В ряды «ЛА» Алексей попал не на Алтае, а уже после переезда в столицу: «Увидел баннер — «Мы ищем детей», прошел по ссылке на lizaalert.org, зарегистрировался и забыл. А потом пришла смс — поиск! Ребёнок шести лет. Позвонил, перепуганный, не знаю, что делать, сказали только — «лес». Машина должна была забрать вечером, но не сложилось — перенесли на 6 утра. В итоге всю ночь не спал. Сашку нашли… — с волнением рассказывает он. — Помимо поисков, многие волонтёры занимаются сбором игрушек и одежды для детских домов, сдают кровь, помогают престарелым и ветеранам, онкобольным, я уверен, что всё и не смогу перечислить. Ребята делают это, не пытаюсь заработать себе какую-то славу. И если людей, которые верят в то, что можно изменить весь мир, станет больше — мир правда изменится».

Если вы попали в экстренную ситуацию

- Какими должны быть действия родственников и близких в случае, если пропал человек?

— Есть «правило 48 часов» — это время, в которое наиболее высоки шансы найти человека живым. Вывод — в такой ситуации надо шевелиться как можно быстрее. Надо оповестить полицию. «Правило трёх дней», которое до сих пор у многих в головах сидит, относится к решению о возбуждении/невозбуждении уголовного дела, а не к организации поисков. Никаких разумных причин для отказа в принятии заявления об исчезновении не существует. Когда мы беседовали с начальником отдела розыска по краю, он озвучил совершенно чёткую позицию — никто не ждёт три дня, особенно в случае с детьми — просто сразу всех ставят на уши. Важно: заявление может подать кто угодно, необязательно родственник. Заявление — самое главное, что в такой ситуации надо сделать. После этого надо звонить нам. Дальше уже по обстоятельствам. Мы можем помочь в поисках, можем проконсультировать. У нас есть волонтёр, который работал раньше в следственном комитете — Юлия Чермашенцева. Она способна от и до объяснить, что делать, какие документы писать, в какие сроки, в какие инстанции. Это одна из самых классных вещей непоисковых, я считаю. Полиция — это система, и если ты не знаешь как пользоваться рычагами влияния, то ты меньшего добьёшься от неё. Не потому что полиция хорошая или плохая, а потому что это так работает. У нас также есть психологи, правда, они не пользуются спросом, хотя я предлагаю. Всё абсолютно бесплатно, конечно.

Юлия Чермашенцева,
волонтёр «Лизы Алерт Алтай»:

Первоначально мы договорились с Денисом, что я буду модерировать страницу. Но, поскольку в силу прежней работы достаточно я хорошо знаю алгоритм проведения правоохранительными органами доследственных проверок по сообщениям о безвестном исчезновении людей и расследования уголовных дел этой категории, было принято решение, что я буду оказывать методическую помощь в организации поисков группой «Лиза Алерт». Тем более, в начальный период организации группы я не работала и сидела дома с ребенком, то есть располагала большим резервом времени.

В Следственном комитете я работала почти с самого начала — с октября 2007 года, сначала в территориальных отделах, потом — в Управлении по краю, осуществляла процессуальный контроль за расследованием уголовных дел и проведением доследственных проверок. Уволилась после тяжёлой болезни ребенка, когда стало понятно, что семье нужно больше моих времени и сил. Сейчас я снова на госслужбе, но уже в другой сфере. По-прежнему не ослабевает интерес к уголовному процессу, стараюсь поддерживать знания актуального законодательства и практики.

- Что ни в коем случае нельзя делать?

— Надо понимать — 48 часов отсчитываются не с момента, когда человек забеспокоился, а с момента, когда пропавший в последний раз выходил на связь. И самое радикальное нельзя — нельзя ждать.

- Что ещё нельзя?

— Доверять кому попало. В своих ориентировках мы никогда не указываем телефоны родных — только полиции и нашей горячей линии. Иначе мошенники начинают звонить, какие-то экстрасенсы.

- А ты допускаешь, что есть люди с экстрасенсорными способностями?

— Не исключаю. Но мне всегда нужны конкретные данные. Если этот экстрасенс не может чётко ответить, где человек находится, какой от него толк? Когда искали тётю волонтёра, один такой сообщал нам: «она там где ужасный запах, люки…» Исходя из того, что женщина нашлась в Горном Алтае, понятно, чего это пророчество стоило.

Это зло такое, которое насаждается, постоянно фигурирует где-то в СМИ, на ТВ — от гороскопов до шоу экстрасенсов. Эти люди, которые зарабатывают на чужом горе. В лучшем случае, просто переоценивают свои возможности. Я подчёркиваю: ни в практике нашего отряда, ни в практике других волонтёров, которые десятилетиями занимаются поисками людей, не случалось, чтобы экстрасенс помог.

Подготовка кадров

«Лиза Алерт Алтай» проводит занятия в «Бандероли». Существует повторяемый курс лекций, на котором новички изучают, как работать с картой, учат принципы первой медицинской помощи. Также в отряде проводят юридическую и криминалистическую подготовку. Волонтёрам чётко объясняют, как вести себя на месте преступлений, чтобы не уничтожить улики, а также — в каких случаях помощь выходит за рамки полномочий отряда и становится вторжением в частную жизнь.

- У вас есть практика привлечения лекторов из служб?

— Когда у них есть возможность, мы это делаем. Привлекаем сотрудников МЧС, психологов, медиков, экс-сотрудников правоохранительных органов.

- С алтайским МВД налаженные связи?

— Да, с полицией очень удачно с самого начала сложились отношения. Есть специально выделенный сотрудник в МВД края, который отвечает за координацию и взаимодействие с нами.

- А со Следственным комитетом как выстроена работа?

— Мы чаще работаем «в поле» с полицией. А до СК дело доходит, когда речь уже идёт об убийстве, поисковые работы завершилась,. Поэтому мы с ними работаем в теоретическом плане. Участвовали недавно в круглом столе по профилактике исчезновения несовершеннолетних. (Правоохранители об отряде отзываются по-своему, по-казённому, но с уважением: «Достигнута договоренность о взаимодействии с поисково-спасательным отрядом «Лиза Алерт», — прим. автора).

- А с МЧС как?

— С МЧС, к сожалению, у нас нормального контакта так и не сложилось. Я пытался с ними связаться, оставлял свои координаты, но ответа не было. Хотя нам с ними не меньше, чем с полицией, надо общаться, ведь мы можем поддержать поиски.

- С поисковиками из других регионов вы взаимодействуете?

— Да, и не только в рамках «Лизы Алерт». В том же Новосибирске существуют несколько поисковых отрядов — «Доброспас», «Маяк». Мы все прекрасно друг друга знаем, общаемся, просим помощи, когда надо. В Республике Алтай пока всё на стадии организации, не выезжали туда. Был один случай, собирали экипажи. Но до старта из Барнаула и Бийска выяснилось, что мальчик упал в реку. Выезд отменили — с воды мы обследовать не могли бы технически, а береговую линию пешком там пройти невозможно… (Ребёнка не нашли и сотрудники МЧС - до сих пор, — прим. автора).

Тем не менее, одна из функций ЛА — установление судьбы, как в случае с Марией Анякиной и Евгением Пучининым. Нашли их не мы, но мы участвовали в поисках. Найти тело — это тяжело для родственников, с одной стороны, с другой — необходимо…

- Денис, каким ты видишь отряд в будущем?

— Хотел бы видеть «Лизу Алерт Алтай» как хорошо оснащенный боеготовый отряд для поиска и спасения. Получится это или нет… думаю на 100% - нескоро. Но на самом деле — это не так важно. Надо просто старательно делать эту работу каждый день.
Люди спрашивают меня: «Как стать участником группы «Лиза Алерт»? Ответ — волонтёром стать легко. Достаточно просто прийти и начать это делать. А как правильно делать — мы научим.

Справка

Денис Греков родился в 1976 году. Живёт в Барнауле с 1994 года. Окончил АлтГУ, имеет два высших образования — философское и педагогическое. Работал журналистом и рекламистом в различных компаниях. Сейчас работает маркетологом. «Лиза Алерт Алтай» — его первый некоммерческий социальный проект.

Факт

За 1,5 года существования «Лизы Алерт» на Алтае участники отряда отработали около сотни случаев исчезновения. Распространены более 50 ориентировок. Найдены живыми (родными, полицией, вернулись сами.) — 19, найдены погибшими — 9, не выяснена судьба (нет результата поиска, нет найденного тела, поиск в другом регионе и т.д.) — 16. Проведено 16 поисков на местности. Группы есть в Барнауле, Бийске и Рубцовске.

В декабре-2013 «алертовцы» организовали ночную вахту на старом кладбище в Нагорном парке. При рытье котлована под храм экскаватор уничтожил захоронения 18−19 веков. Добровольные дежурные сторожили могилы почти неделю. После того, как СМИ написали об этом, в парке всё-таки установили стационарный пост охраны.

«Горячая линия» «Лизы Алерт» 8800−700−5452 (звонок бесплатный с любого оператора, из любого региона России).

Важные новости, обзоры и истории Всегда есть, что почитать. Подпишитесь Vkontakte Odnoklassniki Telegram

Смотрите также
Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость