Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене
Недвижимость

Александр Деринг рассказал, как нужно развивать исторический центр Барнаула

Голос архитектора Александра Деринга в последнее время слышен все громче. Он пытался не допустить сноса лестницы, ведущей на гору, где в советское время располагалась ВДНХ. В социальных сетях рассказывает, где побывал и что увидел, а недавно вместе с другими инициативными горожанами стал проводить субботники по очистке одного из исторических мест Барнаула. Почему он это делает и что хотел бы изменить, он рассказал altapress.ru.

Александр Деринг.
Александр Деринг.
Олег Богданов

Любовь архитектора

— Александр Федорович, рискуя получить упреки от читателей, что мы опять «мусолим» тему снесенной лестницы, все же не могу не спросить: почему ее уничтожение вы назвали преступлением перед городом? Она ведь построена из обычных материалов, и горожане не проявляли к ней особой любви…

Барнаульский архитектор выразил протест против планов мэрии по демонтажу лестницы Нагорного парка

— Во-первых, она являлась символом эпохи, символом истории — это мое личное мнение, и, уверен, с ним согласны многие. Во-вторых, мы ее считаем памятником культурного наследия. Да, официально она памятником признана не была — если бы мы могли предположить, что она будет снесена в одночасье, мы бы ее, конечно, поставили на учет.

В-третьих, сама по себе архитектура лестницы была неординарной. Обыватель может не заметить, а профессионалы понимают, что ее ступеньки были сделаны с уклончиками и зазорами, в которые уходили снег и вода. Ее легко было убирать и чистить. Когда я изучил ее подробно, я удивился, сколько любви и внимания к человеку вложил в проект ее автор, один из главных архитекторов Барнаула Виктор Казаринов. Там даже площадки были сделаны другим цветом, розовато-красным — чтобы у человека после монотонного подъема сменялись впечатления и он мог немного отдохнуть. В проекте сошлось все — польза, прочность и красота.

— Возможен ли был другой вариант реконструкции холма, без сноса лестницы?

— Проектом предусмотрено оположение склона — как мне сказал инженер-разработчик проекта террасирования холма, оно было задумано для борьбы с гипотетически возможными оползнями. Лестница Казаринова не вписывалась в новый рельеф, у нее другой уклон. Но о том, что будет сделана другая лестница, нужно было честно сказать заранее. Кроме того, можно было сохранить какой-то фрагмент старой лестницы и, возможно, вписать его или даже поставить его рядом как экспонат. Это был бы монумент Казаринову. И это было бы по-человечески.

— Как думаете, если бы мы собрали художников и они на каждой смотровой площадке нарисовали, скажем, портрет президента, ее бы все равно снесли?

— Это было бы, конечно, скандалом, но думаю, она была обречена… Я всеми руками за туристический кластер в Барнауле. Мне кажется, он должен быть более открытым: нужно сделать живой сайт, показать статьи расходов, ход реализации, чтобы горожане могли видеть, что происходит и что будет сделано. Нельзя его отделять от горожан… Надо сделать так, чтобы горожане его полюбили, приняли, чтобы он стал частью их собственных мыслей. А для этого они как-то должны в нем участвовать.

Охранные зоны

— Город не может развиваться, если ничего не сносят, — вы же, полагаю, не будете отстаивать хрущовки, которые со временем, вероятно, тоже снесут. Как определить, что стоит снести, потому что это не имеет ценности, а что надо сберечь?

Почему проспект Ленина в Барнауле хотят сделать «достопримечательным местом»

— Есть ЮНЕСКО, есть международный союз реставраторов ICOMOS, организации, которые занимаются памятниками, и Россия является членом этих организаций. В чем представляется здесь особый интерес? В том, что мы сохраняем не только отдельно стоящие памятники, а кусочки среды. А вообще, каждый город, конечно, сам для себя определяет, сохранять ли эту среду или отдельный памятник, и везде решают по-разному.

Для чего существует институт охранных зон? Для того, чтобы определить, что является ценным, разработать рекомендации для сохранения фрагментов исторической среды или даже целых кварталов.

— А в документах такие охранные зоны в Барнауле обозначены?

— Формально нет. А их нужно делать. Деньги на разработку охранных зон памятников истории и культуры закладывались из года в год в течение многих лет, но когда принимался бюджет, эта статья расходов выпадала. Выпадала потому, что она, конечно, накладывала бы ограничения на строителей, а может, и потому, что есть расходы более важные. Что такое проект зон охраны? Это регламенты, правила игры, градостроительные принципы в охраняемой зоне. Сможете вписаться в эти правила? Стройте. Удалось же иркутянам сделать свой 130-й квартал.

— Что же смогли сделать иркутяне?

— 130-й квартал — это микрорайон в центре Иркутска, где были ветхие здания с надворными туалетами и сараями, — в общем, трэш. В конце концов власти полностью выкупили это жилье, расселили людей, разработали проект развития территории, а затем в соответствии с проектом разбили ее на лоты, размежевали и продали лоты на аукционе. Продали очень быстро — это же центр города. И сейчас это любимое место горожан, там есть и кафе, и ресторанчики, и места развлечения, и даже великолепный частный планетарий (130-й квартал ежегодно приносит в бюджеты всех уровней около 1 млрд рублей налоговых поступлений. — Прим. altapress.ru).

Стратегический план

— Означает ли пример Иркутска, что и при нынешних федеральных законах все же можно по-разному развивать городские территории?

— Можно. Я считаю, что Барнаулу сейчас срочно нужен стратегический план развития. Генплан у нас есть, но он рассматривает развитие на отдаленную перспективу. А должен быть еще и план на ближайшие 6−10 лет, который имеет свои инструменты, — их 4−5. Этот план определит пространственное регулирование, сделает понятным вектор развития города.

И в нем обязательно должен быть раздел, касающийся исторических кварталов. Мы ведь их не перекроим в большие микрорайоны, не изменим систему улиц. Нужно сделать расчеты, оценить возможную плотность, учесть транспортную схему, профили улиц и принять решение, как и что здесь строить. Наступает момент, когда новые земли заканчиваются, и застройщики уже начали обращаться к старому городу, скупают здесь земли. Эти кварталы начнут застраивать. А как? Об этом нужно думать.

— Вы в принципе считаете возможным строительство здесь жилья?

— Очень хорошо, если кто-то покупает и сносит «гнилье». Но в исторической части должно быть как минимум ограничение по этажности. Если мы начнем здесь строить 16-этажки, то канализация пойдет через колодцы, а транспорт встанет. Возьмите весь квартал, город вам поможет с инфраструктурой (во всем мире этим государство занимается), а вы, застройщики, девелоперы, санируйте этот квартал. Он будет малоэтажным и, возможно, станет элитным — то есть здесь произойдет джентрификация, смена одних групп населения другими, более фешенебельными.

— Кто должен разрабатывать этот срочный стратегический план?

— Разработка этого плана — непростая задача, нужна статистика, аналитика по этой территории. Обычно власти проводят конкурс, на котором и определяются подрядчики, — думаю, градостроители, урбанисты подключились бы к этому. Такой план разработан, например, в Перми и некоторых других городах.

Мост через Барнаулку на пр. Ленина превратят в торгово-культурную зону с пешеходной улицей.
altapress.ru

Дар городу

— Читала, что есть проекты восстановления территории сереброплавильного завода (спичечной фабрики), один из них ваш. Кто бы мог эти проекты воплотить в жизнь?

Кластер моей мечты. На что надеются в «горнозаводском Барнауле»

— Проект может кто-то заказать. Кто? На предприятии, которому принадлежат здания спичечной фабрики (а еще раньше сереброплавильного завода), введено внешнее управление на полтора года. Это время дается на реструктуризацию долгов, и как раз сейчас можно было бы сделать какие-то предложения. Мы с Иваном Быковым (барнаульский архитектор, который получил грант на проект возрождения сереброплавильного завода. — Прим. altapress.ru), директором Музея камня и другими инициативными людьми попробуем разработать концепцию развития этой территории. Это будет наш дар городу и потенциальным хозяевам зданий.

— Территория, по вашему замыслу, может стать музеем?

— Эта территория чрезвычайно интересная, а с точки зрения градостроительной уникальная. Потому что фасады корпусов обращены не вовне, как обычно, а на свою внутреннюю ось. Наша концепция должна учесть, что там находятся памятники федерального значения и рядом с ними требуется особый режим использования, и, с другой стороны, предусмотреть коммерческую составляющую — в каких-то зонах возможны кафе, ресторанчики, что-то еще. Одно без другого — как? Люди должны зарабатывать, чтобы содержать культуру. И мы попробуем это совместить.

— Есть территория Новой Голландии в Санкт-Петербурге, в которую власти пригласили архитекторов, реставраторов, дизайнеров, дали им волю, и они теперь ее преобразуют, — получается здорово. В случае с сереброплавильным заводом это возможно с учетом права собственности?

Фотофакты. В центре Барнаула исправили «строительный маразм»

— Возможно. Состояние этой собственности таково, что управляющие готовы отдать ее под что угодно, лишь бы это как-то работало и было защищено. А если мы будем туда запускать людей, надо хотя бы по минимуму привести в порядок здания. Закрыть кровлю, укрепить стены, чтобы на голову ничего не падало, запустить туда тепло. И здания будут жить. А сейчас у них копятся штрафы за ненадлежащее содержание памятников культурного наследия.

Ко мне уже обратились с просьбой подумать, что здесь можно сделать. Наша инициативная группа будет думать над страте­гией на отдаленный период и над ближайшими планами — например, какие арендаторы сюда могли бы прийти. Когда мы пройдем первый этап, бросим клич среди потенциальных инвесторов. Думаю, для развития этой территории нужно создать новый бренд. Уже в следующем году планируем сделать здесь программу «ивентов» (событий, привлекательных для посетителей. — Прим. altapress.ru).

— То есть несмотря на то что некоторые барнаульцы навсегда уезжают из города, голосуя ногами против жизни здесь, вы верите, что Барнаул будет привлекательным для туристов?

— Да! И меня в этом укрепило посещение Иркутска и Казани в этом году. Конечно, меня могут упрекать, что нельзя сравнивать Барнаул с Казанью с ее деньгами. Ну, а Иркутск? Для меня это примеры правильной расстановки приоритетов, когда аккумулируют средства и точечно их используют, и это дает интересные результаты.

А мы сейчас независимо от туристического кластера будем проводить (конечно, как позволит погода) волонтерские вылазки по очистке территории фабрики. Это не для пиара, а для того, чтобы вовлечь в проект людей. Я получаю обратную связь в социальных сетях и вижу, как много у нас неравнодушных людей, — молодежь-то у нас золотая.

Специальный вопрос

— Один из ваших коллег недавно сказал, что об архитекторов сейчас вытирают ноги. Как я понимаю, и застройщикам они не особо нужны, и город не имеет сильной архитектурной команды. А почему роль архитектора должна быть более значимой?

— Приведу такой пример. Вы знаете, что Ленинский проспект застраивался неравномерно? Перед войной активно застраивалась часть между Старым базаром и Партизанской. После вой­ны приоритеты немножко изменились. Крупные заводы, которые имели министерские деньги, инвестировали в жилье, и тогда стала застраиваться часть от Октябрьской площади до площади Советов сверху вниз. За 3−4 года был построен единый ансамбль. А кусочек между площадью Советов и Партизанской достроили уже в 1960-х годах. При этом весь проспект гармоничный — в этом и была роль главного архитектора, который регулировал процесс застройки.

О чем еще рассказал собеседник

О новой точке роста

— В Новосибирске есть Академгородок. Давайте сделаем в Барнауле такой же академгородок, только на основе технологий в сельском хозяйстве. Если бы это все было правильно сформулировано, думаю, государство эти мысли поддержало бы и выделило деньги. И какой импульс получило бы развитие города! Наш академгородок мог бы стать одной из точек роста Барнаула.

О частном и общественном

— Сейчас есть тенденция — идет снос массового жилья, тех «малосемеек», которые мы строим. Почему это происходит? Подход строителей к массовой жилой застройке — возвести здание и окупить затраты, человека они не видят. Посмотрите, что уже строят в историческом центре. Там не создаются кварталы, общественные пространства. Это что такое?

Сочетание частных интересов и общественных — это то, что нужно регулировать. Хочешь строить в исторических кварталах? Сделай прогулочные зоны, размести в первых этажах магазины, кафе, салоны красоты, проведи качественное благоустройство. А просто так воткнуть коробку и убежать? Так нельзя. И это, кстати, касается не только исторических кварталов. Такое невнимание к человеку, пешеходу стало общим местом у девелоперов-застройщиков.

Досье

Александр Деринг
Александр Деринг
Дмитрий Лямзин
Александр Федорович Деринг родился 26 ноября 1958 года в Томске. Окончил Новосибирский инженерно-строительный институт, в 1980 году приехал в Барнаул по распределению. Руководит собственной архитектурной мастерской «Классика». За это время было выполнено более пятисот авторских проектов, среди них — восстановленная Никольская церковь, храм Александра Невского, торговые комплексы «Европа», «Омега», «Поместье», «Пассаж», «Орион», бизнес-центр «Идеал», «Квадро-интерьер», реконструкция «Родины» и многие другие.

Факт

В 1744 году завершилось строительство медеплавильного завода, затем он был перестроен под выплавку серебра. Завод был ядром Барнаула.

Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость