Барнаул
Читайте нас в соцсетях
Гид по развлечениям Барнаула
Новости

Видео. Владимир Токмаков читает свои стихи

Владимир Токмаков родился в Барнауле. После школы служил в пограничных войсках на острове Кунашир, был военкором в газете «Пограничник на Тихом океане», окончил факультет филологии и журналистики Алтайского государственного университета. Работал корреспондентом газеты «Вечерний Барнаул», обозревателем «Алтайской правды», старшим корреспондентом «Российской газеты». С 2009 года ведет программу «Печатный формат» на телеканале «Катунь 24».

Владимир Токмаков.
Владимир Токмаков.
Дмитрий Лямзин

В 1988 году с молодыми барнаульскими поэтами Токмаков создал неформальное литературное объединение ЭРА (Эпицентр Российского Авангардизма). Публиковался в журналах «Ликбез», «Алтай», «Барнаул», «Наш современник», «День и ночь», «Новая Юность», «Арион», «Сибирские Афины», «Верхняя зона», «Молодой гений», «Автограф» и др., в антологиях и коллективных сборниках Барнаула, городов Сибири и Урала.

Автор сборников стихов: «Аромат девушки за каменной стеной» (1995), «Двойное дно» (1997), «Гадание на веревке повешенного» (1997), «Боязнь темноты» (1999), «Без лишних слов» (2003), «Вольный стрелок» (2008), и двух книг прозы «Детдом для престарелых убийц» (первое издание — Барнаул, 2001, затем роман переиздан в Санкт-Петербурге, в издательстве «Амфора», серия «Поколение Y», 2002), «Настоящее длится девять секунд» (2005).

Член Союза журналистов России с 2000 года, и член Союза российских писателей с 2004 года.

Владимир Токмаков,
поэт:

Журналистика, которой я занимаюсь всю жизнь, накладывает отпечаток на мое творчество. Я не знаю, хорошо это или плохо. Есть поэты, которые живут в вечности, а есть те, которые живут в сегодняшней реальности.

На Новомихайловском

В период кризиса и упадка
Я поехал на кладбище
поправить на могиле матери оградку.

Мне никто больше не звонил, не звал в гости,
И я решил провести выходной
На материнском погосте.

Я встретил там странного человека,
Да не человек он был,
а обрубок, калека.

Он катился на самодельной коляске
с улыбкой до ушей,
Он был специалист по «палёнке"
Собиратель блох и вшей.

Он подъехал ко мне вплотную
И протянул пластиковый стаканчик: «Пей до дна…"
Я не сказал ему — к черту! «Иди ты на…"

Я посмотрел на серое небо,
Зачерпнул с могилы горсть земли,
Выпил, занюхал землицей и подумал:
«Господи, почему мы хотели, но ничего не смогли?!"

А калека взял у меня пластиковый стаканчик
И указал на горизонт:
«Пошли, если хочешь, там теперь истина
И тёплый фронт…"

Я стал на колени вровень с его высотой,
И захлебнулся от ужаса, увидев
Какой наш мир маленький, а его — большой!..

…Я поправил оградку, разгрёб мусор
Опять посмотрел на небеса —
Там по облакам катился весёлый калека,
А по моим щекам текла божья роса…
октябрь 2008

В больнице

Из окна я вижу небо,
А на небе — колобка!..
Только тех здесь кормят хлебом,
Кто придумал облака.

Остальные пьют водицу,
Ловят капли жадным ртом…
Дождь смывает наши лица,
А поверх рисует — дом,

Куст сирени, двух старушек
Спрятавшихся под зонтом…
Дождь смывает — я не трушу,
Ты ведь вспомнишь нас потом?!

Ливень все легко смывает,
Что казалось — на века…
Вижу в небе волчью стаю.
Все, сожрали колобка…
2008

***

1
В тишине, на сцене, в виде муляжа,
лежу, поджав колени, в кармане — анаша, —
пиджак актерский старый, дырявые штаны,
у края биографии и посреди страны, —
несыгранные роли летают надо мной,
и тут я главный самый, и там — почти герой!
Здесь, в фимиаме, дыме, пожаре и огне,
скачу на самом лучшем, на шахматном коне!
Смеюсь и тут же плачу, и снова — хохочу…
Мне море — по колено, и небо — по плечу!..

2
Цветы на сцене, в зале кричат мне: «Браво! Бис!.."
Я — Гамлет, я — Ромео, я — Дон-Жуан, Парис!..
И что мне — эта водка, и что мне — конопля?!
Я — в пьесе, я — в газетах, я снова у руля!..
Нет больше комнатушки, где я живу один:
Теперь я Марко Поло, теперь я Лоэнгрин!..
Скрипят на сцене доски, качается театр, —
Мир к финишу подходит — я выхожу на старт!..
Комедия и драма, трагедия и фарс, —
Я больше не массовка, не театральный фарш!..

3
В разгар великой драмы и пьесы на крови,
не жди аплодисментов, и зрительской любви,
Ты — алкогольный гений, ты — спившийся талант…
Ты в смокинге, цилиндре, на шее — алый бант;
Звонок звенит — на сцену, второй — дерзай, артист!..

А третий, он последний — выносят гроб «на бис»…
ноябрь, 2008

Несчастливая любовь Лехи Барабанова

На заре туманной юности…
Алексей Кольцов

1
… А в четверг я тебя убью.
Но сначала схожу на пляж
(помнишь, где мы купались с тобой,
а потом опоздали в кино?).
… Буду долго ходить один
с непросохшею головой
по тем улицам старым, где мы
долго-долго бродили, пока
не забрались в какой-то сквер,
где еще был трубач-пионер,
бело-гипсовый жуткий урод.

Я пил жадно твое лицо,
твои губы! я жадно пил!
И, не в силах от жажды спастись…
утащил тебя в темный подъезд.

… Но тебе же понравилось так,
ты сказала — в этом свой шик,
а твои знакомые все —
кучка педиков трахнутых, и
то единственное, что стоит
иногда у них, — это часы.
Тебе скучно с ними — хоть плачь…

2
А в четверг я тебя убью.
Ты не веришь? Как хочешь. Но я
тоже как бы уже не живу:
так сгустился стеклянной халвой
воздух, стала резиной — вода,
и земля под ногами кишит
мертвецами — а это не жизнь…

«Секс есть секс, а любовь есть любовь.
Понимаешь?!» — крикнула ты.
Помнишь, что я ответил тебе?!
Я сказал, что тебя убью!

3
Я сказал, что тебя убью!..
…Я теперь на тебя смотрю
из подъездов, из-за угла,
целый день на стройке торчу
против дома, где ты живешь…
Согласись, что это не жизнь.

А еще я почти не сплю.
Раздражителен, замкнут, угрюм.
Фотография есть у меня,
я ее раза три уже рвал,
и она очень сильно болит
там, где склеил ее опять.

… Это все никогда не пройдет.
И пока я не спрыгнул с ума,
мне тебя придется убить.
Мы отправимся вместе туда, —
там меня ты, я знаю, простишь, —
или даже не вспомнишь про смерть, —
и опять будем долго гулять,
ездитьв лес и на пляж, а в кино
будем рядом сидеть и смотреть:
ты свой фильм, а я на тебя.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter