Барнаул -22°C
Читайте нас в соцсетях
Гид по развлечениям Барнаула
Новости

Воспоминания барнаульцев об Андрее Вознесенском

В 1989 году Андрей Вознесенский приехал в Барнаул. Это был расцвет перестройки, на поэтические вечера народ ходил толпами. В здании ДК «Моторщиков» на тысячу с лишним мест публика сидела в проходах…

Марина Кочнева,
корреспондент газеты «Маркер экспресс»:

Я и Лена Гаврилова делали интервью для «Молодежи Алтая» (это был 1989 год — как давно!) с Андреем Вознесенским, когда он был в Барнауле. Мне тогда показалось, что он, приехав в Барнаул, словно глоток свежего воздуха глотнул. За ним ходили по пятам наши поэты — Наташа Николенкова, Владимир Токмаков, Саша Брехов. Видно было, что Андрею Вознесенскому очень приятно с молодыми и талантливыми людьми. Он радостный какой-то был! Он был рад общению с молодежью: помню, мы сидели на какой-то «тусовке» ночью и наши поэты читали ему свои стихи. И сильно волновались. А Андрей Вознесенский внимательно их слушал…

После поездки в Барнаул, поэт Андрей Вознесенский в программах по центральному телевидению (оно так тогда называлось) вспоминал Барнаул, его талантливых поэтов. И особенно — Наталью Николенкову. Из той встречи особенно запомнилось то, что Андрей Вознесенский был совершенно открытый, без игры. Он потом говорил, что в Барнауле (когда не спал) он сочинил новое стихотворение. Жаль, очень жаль, что Андрей Вознесенский покинул нас…

Владимир Токмаков,
поэт:

Обязательно осенью (живы будем!) проведём поэтический вечер, посвященный «шестидесятникам». Они все — в разное время — побывали на Алтае: и Евтушенко, и Вознесенский, а Рождественский вообще наш земляк. Без них не было бы современной поэзии — это не просто красивые слова. Незримую нить с поэзией Серебряного века, авангардом 1920-х годов наши «шестидесятники» сохранили. Андрей Вознесенский в своё время поддержал Бориса Гребенщикова — и тогда только выпустили его первую виниловую пластинку (1987) на фирме «Мелодия», и началось официальное признание БГ.

Наталья Николенкова,
поэт:

Жалко, ужасно жалко. Я вчера шла на работу по улице, звонок: «Умер Андрей Вознесенский». Я как закричала: «Что?!» Мой собеседник даже сначала подумал, что не расслышала. Это ужасно…

После его визита в Барнаул, к сожалению, я ни разу не встречалась с Андреем Вознесенским. Один раз, правда, сама ему звонила — он был в Переделкино, обрадовался: «Наташа, вы из Москвы звоните?» Ну, а я, конечно, из Барнаула… Тогда в Барнауле было очень классно на встрече с ним, на самом концерте 15 марта 1989 года. Саша Маркин, наш барнаульский скульптор, лепил Андрея Вознесенского во время концерта… Помню, мои друзья вырезали эссе Вознесенского, вернее, строки оттуда и приносили мне: «…Для меня суть России — не в ее супостатах, а в Заболоцком, Тарковском и юной Николенковой из Барнаула, выдающей хрустальную строку»… Мне было очень приятно, а знакомые шутили — вот, мол, мы просто пишем стихи, а не «выдаем» хрусталь… Вечная память…

В «Барнаульской булле» Вознесенский писал:

15 марта меня выбрали в Папы российского авангарда.
Почему в Барнауле? а то б пырнули.
Моих избирателей из Барнаула и Бурятии
Не пустил в гостиницу сторожевой пост.
Наступил Великий пост. Поставангардизм…
Барнаул! Караул! Где кассет порнобаул?!
Бл. Августин у нас бы не загрустил…
Барнаульский авангард, в вас — духовный предугад…
По предчувствиям моим, Барнаул — четвертый Рим.
Аминь. Пятому не бывать. Печать.

Сергей Тепляков,
журналист:

В 1989 году Андрей Вознесенский приехал в Барнаул. Это был расцвет перестройки, на поэтические вечера народ ходил толпами. В здании ДК «Моторщиков» на тысячу с лишним мест публика сидела в проходах. Вознесенский, видимо, почувствовал, что перенесся почти на 30 лет назад, в шестидесятые. Он читал стихи, и блаженная улыбка не сходила у него с лица. Люди несли ему розы охапками. (При всей любви к мэтру, с цветами никто на концерт не ехал, но организаторы гастролей сообразили пригласить цветочников торговать прямо в фойе ДК). В конце концов цветов собралось столько, сколько нынче бывает разве что у Филиппа Киркорова или у Баскова. Но это еще был не апофеоз. В одной из пауз Вознесенский зашел за кулисы, и вышел оттуда на сцену с круглыми глазами.

— Вы не поверите… Такое, наверно, только с членами Политбюро бывало. Пока я здесь стихи читаю, там скульптор меня лепит!

Оказалось, пристроившись за кулисами, скульптор Саня Маркин быстро с натуры ваял из глины голову поэта.

После концерта, который затянулся едва не до полуночи, местные поэты повезли Вознесенского к себе — поговорить, почитать стихи. В ожидании мэтра стихотворцы быстро пили водку — теперь я думаю — для храбрости. Вознесенского усадили за накрытый стол (не помню, пил ли он), и начали читать стихи по кругу. Андрей Андреевич мужественно старался не дремать, однако скучнел на глазах. Наташа Николенкова, когда до нее дошла очередь, первым делом спросила со своей детской интонацией: «А вам, правда, интересно?». Вознесенского тряхнуло. «Конечно!» — ответил он. (Наташу за эту ее фразу и ее стихи он запомнил надолго, и в стихах о Барнауле — есть у Вознесенского и такие — упоминал ее как «русскую боярышню»). Тут дошла очередь и до меня, я прочитал:

Гасить пожар — нужны багры,

Гасить костер — ведро воды.

Гасить любовь — один плевок.

Я от него насквозь промок.

— Хм… — сказал мэтр. — Еще.

Все остальное у меня было длинное, назидательное, и я ответил, что больше ничего нет. К тому же, и кроме меня желающих было много. По мере того, как шло время, напряжение росло: как ни старался поэт, но было заметно — ему неинтересно. Глубоко за полночь организаторы заявили, что Вознесенскому, вообще-то, надо бы и спать. Он стал прощаться. Что тут поднялось! Каждый напоследок пытался что-то ему сказать. Поэты наперебой кричали ему свои фамилии, словно надеясь хоть как-то остаться в памяти. Стас Яненко, молодой и крепкий, все твердил: «У меня сборник вышел, сборник «Я — файтер!», — протягивая книжечку Вознесенскому обложкой вперед, как цитатник Мао.

(Стас умер в 1990 году).

В коридорчике Вознесенского поджидали Елена Гаврилова и Марина Кочнева из «Молодежи Алтая» — он им обещал интервью. Глаза у них были растерянные: все понимали, что сдержать слово поэту будет нелегко.

— Андрей Андреич… — робко начала Гаврилова. — Вы нам интервью обещали…

Вознеcенский обреченно посмотрел на них, потом мотнул головой и сказал: «Поехали».

Еще два часа он отвечал на их вопросы в гостинице, а на прощание, уже под утро, достал из холодильника шампанское.

Такой вот он был, Вознесенский. Рождественский и он — кончились на Руси поэты. Есть, еще правда, Евтушенко, но он с поэзией соотносится так же, как Церетели — со скульптурой: ремесло знает, что-то мастерит, и давно всем надоел…

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter