Читайте нас в соцсетях
  • Наш канал в дзене
Новости
Новости партнеров
Загрузка...
Экономика
1794

Эксперты: почему рекордный экспорт не принес облегчения ни крестьянам, ни мукомолам

Россия — мировой экспортер пшеницы № 1, таков итог сезона 2017−2018 годов. Масштабный вывоз позволил убрать с внутреннего рынка излишки зерна и поддержать рухнувшие осенью цены. Однако они по-прежнему низкие. Что будет дальше и в каком направлении должен развиваться АПК, чтобы стать более устойчивым? Об этом рассуждали эксперты Зимней зерновой конференции, прошедшей в Белокурихе 1−2 марта при поддержке Минсельхоза РФ.

Зимняя зерновая конференция
Зимняя зерновая конференция
Андрей Каспришин ("АП")

Плоды экспорта

Рекордный за всю свою историю урожай зерновых собрала страна в 2017 году — 135,4 млн тонн (в 2016 году — 120,7 млн). В том числе 85,9 млн тонн пшеницы, подвел итоги Росстат.

«За семь лет достигнуты огромнейшие успехи: производство пшеницы в России практически удвоилось», — констатировал Алексей Дюмулен, гендиректор компании «Агросистемы».

Казалось бы, цены должен был поддержать экспорт. «27 млн тонн пшеницы уже вывезено», — сказал Владимир Петриченко, гендиректор компании «ПроЗерно». Более того, подписаны договоры на экспорт 35 млн тонн пшеницы, привела данные Наталья Меркушева, экономист отдела торговли и рынков Продовольственной и сельскохозяйст­венной организации ООН.

Если страна вывезет за границу 35−38 млн тонн пшеницы (а в этом нет сомнений), высшая ступень пьедестала мирового экспортера по нашей культуре № 1 ей обеспечена. Но плоды рекордного экспорта пожинает пока кто угодно, только не аграрии и мукомолы.

Зимняя зерновая конференция
Андрей Каспришин («АП»)

Нездоровые явления

Налоговики уже нашли дополнительные 170 млн у алтайских переработчиков

«Маржинальная прибыль мукомолов в этом году упала до минимального уровня уже в феврале, обычно пик падения приходится на апрель. На внутреннем рынке крайне нездоровые явления», — говорит гендиректор «Института конъюнктуры аграрного рынка» Дмитрий Рылько.

Западносибирская мука неконкурентоспособна. И чтобы ее вытолкнуть, цены снижаются, говорит эксперт. «Просадка» маржи, по словам Рылько, имеет место и на сельхозпредприятиях: доходность снижается, приближаясь к объему получаемых хозяйствами бюджетных субсидий.

Давление на цены оказывают растущие пять сезонов подряд запасы зерна, пояснил Владимир Петриченко.

«В России рекордные запасы. И это вдвойне плохо, потому что такая же ситуация и во всех других странах: мировые запасы пшеницы сейчас составляют 270 млн тонн, это на 9% выше 2017 года», — добавила Наталья Меркушева.

Запас тянет карман

«Готовьтесь, ребята!»: алтайские аграрии ожидают резкого скачка цен на топливо

Огромные запасы хранятся и на складах аграриев. «Мы десять лет шли к самой возможности придержать урожай, чтобы подождать хороших цен», — рассказал Андрей Кожанов, руководитель хозяйства «Партнер», который в прошлом году в два раза увеличил емкость хранилища.

Продать пшеницу крестьяне и рады. Но цен нет. И хорошей конъюнктуры они ждут с нетерпением — впереди посевная. «Запасы есть. Главный вопрос, как нам сейчас ими распорядиться: продавать в убыток, чтобы посеять, или держать», — не понимает Александр Балаков, гендиректор «Алтайской продовольственной компании».

Балаков говорит: во всех районах края закрываются хозяйства.

«Могу привести десятки примеров: Алейский район — 10 хозяйств закрылось, Волчихинский — шесть. В Михайловском — два крупнейших хозяйства, это четверть площадей в районе, и я не знаю, будут ли они засеяны или нет. Меня это пугает», — сказал он.

Зимняя зерновая конференция
Андрей Каспришин («АП»)

Перелом тренда

«Сравнивать этот подход с моськой — обидеть моську»: как Карлин ответил на критику оппозиции

В правительстве края тем не менее испытывают, что называется, осторожный оптимизм. «С начала года цена тонны продовольственной пшеницы повысилась на 300−350 рублей, фуражной — на 200 руб­лей», — сказал первый вице-губернатор по АПК Александр Лукьянов.

А у участников конференции оптимизм скорее вынужденный: цены упали настолько, что дальше падать некуда.

Что произойдет дальше? По словам Владимира Петриченко, в 2018 году Россия соберет поменьше, чем в 2017-м: 116 млн тонн зерновых и зернобобовых. Пшеницы — 69−70 млн. Меньше будет и мировой урожай пшеницы. «Если потребление пшеницы в мире сохранится, произойдет перелом этого неприятного тренда — роста запасов», — рассуждает Петриченко.

В причерноморских регионах, приближенных к экспортным площадкам, цены начнут расти, полагает эксперт. Но в Западной Сибири конъюнктура вряд ли оживится. «К сожалению, наличие запасов зерна в Поволжье, на Урале и в Сибири „закупорило“ эти регионы от этого ценового праздника», — говорит Владимир Петриченко.

Зимняя зерновая конференция
Андрей Каспришин («АП»)

Больше рентабельности

Между тем ряд стран уже сокращают посевы пшеницы: ведь низкие цены на нее — общемировое явление. Гибко отреагировали на рыночные сигналы американские фермеры — сев пшеницы в США на уровне 100-летней давности.

Логика тут одна: увеличить посевы более рентабельных культур. «Главная задача Минсельхоза США — прогнозировать урожай и рекомендовать своим фермерам, что сеять. Минсельхоз говорит: в следующем году урожай пшеницы ожидается такой-то, мы не рекомендуем ее сеять, принимайте решение», — рассказал Евгений Ган, президент Союза зернопереработчиков Казахстана.

«Некоторое сокращение посевов пшеницы мы видим также в Европейском союзе и на Украине», — добавляет Владимир Петриченко.

А в Казахстане курс на замену пшеницы взяли еще в 2009 году. Задача — довести ее долю с 70 до 46%. Поля под пшеницей уже сократили на 3,6 млн гектаров. «Делается это исключительно с помощью финансовых инструментов: бюджетные субсидии на посевы пшеницы снимаются», — пояснил altapress.ru Евгений Ган.

Российская инерция

А вот российские аграрии на цены так пока не реагируют. Да, пшеницы посеют меньше. Но сокращение совсем небольшое, сказал Петриченко. И даже наоборот: в Ростовской и Волгоградской областях площади под озимыми увеличили.

Александр Лукьянов заявил, что в крае работа по диверсификации посевных площадей ведется, площади под высокомаржинальные культуры надо расширять. Надо — с этим в теории никто не спорит. Но как? По факту крестьяне выводы из ценовой ситуации делают с большим запозданием.

Зерновой рынок Алтайского края получит новую форму поддержки

К примеру, резкого сокращения посевов гречихи в крае, несмотря на обвал цен, не предвидится: они уменьшатся с 750 тыс. гектаров в 2017 году лишь до 720 тыс. в 2018-м. «Это слишком много», — недоумевает Петриченко. «К концу сезона на Алтае останутся серьезные запасы, которыми можно спокойно всю Россию кормить», — говорит Рылько.

Андрей Кожанов признал в разговоре с altapress.ru, что сам он не склонен к резким изменениям посевной структуры. «Инерционность в этом вопросе — не всегда плохо. Она частенько позволяет выиграть», — полагает фермер. Тем не менее он в этом году предполагает немного «урезать» пшеницу. На 20% сократят посевы зерновых и в хозяйствах Александра Балакова. Но их примеры не очень типичны.

Надо учиться

В чем, пожалуй, большинство участников зерновой конференции были единодушны, так это в том, что излишки сибирского продовольствия надо экспортировать. «Мы умеем производить качественные продукты питания. По мировым меркам — экологически чистые», — считает Валерий Гачман, гендиректор компании «Грана».

Конкуренция на мировых рынках — история не для слабых. Но результат достигается, когда усилия экспортеров поддерживает государство.

«Турция начала себя пробовать в качестве экспортера продовольствия в 1996 году, когда она впервые вывезла муку. Сегодня страна занимает 32% мирового экспорта муки. В Турции говорят: турок-продажник должен быть на каждом борту самолета и парохода. Такая государственная политика», — рассказал Евгений Ган.

В Казахстане власти поставили задачу увеличить экспорт сельхозпродукции в 2,5 раза. Успехи демонстрирует Украина: за семь лет она в пять раз увеличила экспорт муки — с 88 тыс. тонн до 400 тыс. «Это следствие правильной работы украинских коллег, которой надо учиться», — полагает Дмитрий Рылько.

Китайский вектор

Наиболее интересные для экспорта алтайского продовольствия, по мнению Валерия Гачмана, рынки Юго-Восточной Азии — в частности Китая. По словам Александра Лукьянова, Алтайский край уже включился в реализацию федерального постановления № 1104, предусматривающего субсидирование затрат на транспортировку зерна в Китай.

«Экспорт в Китай — это не так просто, — знает директор „Алтайского элеватора“ Василий Стрельчук (его компания экспортировала рапс). — Но только там есть нормальная цена».

«Ни хао»: мукомолы с Алтая застолбили полки крупнейших торговых сетей Китая

Так или иначе, представитель Минсельхоза России Дмитрий Федюшин пообещал экспортерам продовольствия поддержку, включая помощь в обеспечении требований стран-импортеров. «Россия экспортировала сельхозпродукцию на 20 млрд долларов, это в 15 раз выше уровня 2000 года. К 2025 году должно быть 30 млрд», — сказал он.

Впрочем, в любом случае это дело будущего. В этом же году цены могут поддержать зерновые интервенции — чиновник заверил, что весной их все же начнут проводить. Цены, по которым будут закупать зерно у крестьян, станут известны в конце марта.

О чем еще дискутировали эксперты ЗЗК-2018

О глубокой переработке пшеницы

Излишки зерна на рынке могло бы снять строительство заводов по глубокой переработке зерна, полагает Алексей Дюмулен. «На таких заводах производятся глютен, лизин и этиловый спирт. Россия сегодня ввозит глютен и лизин на 0,5 млрд долларов в год. Да, такой завод стоит от 90 млн евро — около 6,3 млрд рублей. Но мы за два года потеряем столько же, сколько может стоить один завод», — говорит он.

Дмитрий Рылько считает наиболее реалистичным производство биоэтанола: «Этот рынок если не бесконечный, то очень большой. Но без административной поддержки тема не двинется».

О ценах на подсолнечник

В Западной Сибири цены на подсолнечник стабильно ниже, чем в европейской части страны: в лучшем случае 14 тыс. рублей за тонну против 19 тыс.

Владимир Петриченко называет это следствием локального перепроизводства. «По моим оценкам, в Сибири перерабатывается 700−750 тыс. тонн подсолнечника в год, производится до 620 тыс. тонн. С учетом рапса вы производите примерно столько же, сколько имеете мощностей по переработке. Тогда как в европейской части России мощностей на 20−25% больше. Западной Сибири нужны новые маслоэкстракционные заводы», — говорит эксперт.

О дефиците вагонов зерновозов

В сезоны повышенного предложения цены в регионах опускаются существенно ниже паритетных уровней из-за банальной нехватки транспортных средств — вагонов, говорит Дмитрий Рылько.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Комментарии
Загрузка...
Расскажи новость