Жизнь

Громкое дело о взятках в алтайском онкодиспансере. Адвокат бывшей главной медсестры уверена в ее невиновности

Громкое дело о взятках в Алтайском краевом онкодиспансере сильно улучшило статистику борьбы с коррупцией. К тому же в такой чувствительной сфере, как медицина, взятки выглядят как особый цинизм — полагаем, многие восприняли приговор и большие сроки бывшим сотрудницам диспансера с удовлетворением. Между тем адвокат одной из осужденных Наталья Государкина заявила altapress.ru: нет ни одного доказательства ее виновности.

Алтайский краевой онкологический диспансер.
Алтайский краевой онкологический диспансер.
akod22.ru

Настаивает на невиновности

Трех бывших сотрудниц онкодиспансера Центральный райсуд признал виновными в получении взяток должностным лицом в особо крупном размере (ч. 5 и 6 ст. 290 УК РФ).

Если краевой суд утвердит приговор, эти три женщины отправятся в колонию надолго — более чем на восемь лет. Жалобу осужденные уже подали — краевой суд рассмотрит ее 18 июня.

Однако до недавнего времени широкой общественности не было известно, что, собственно, думают по этому поводу сами осужденные?

Суд. Приговор.
Pixabay.com

Утверждалось лишь то, что одна из них — Жанна Чичканова, работавшая главной медсестрой и получившая самый большой срок (8 лет 6 месяцев), не признает вину.

И вот ее адвокат Наталья Государкина рассказала в деталях, почему она продолжает на этом настаивать и считает приговор несправедливым и незаконным.

«Испытала шок»

— Наталья Геннадьевна, ваша подзащитная утверждает, что не виновна. И, как любой адвокат вы, безусловно, обязаны отстаивать эту позицию в суде. А доказательства у вас есть?

— Скажу так: в суде не было предъявлено ни одного доказательства того, что она виновна. Правда, я вступила в дело, когда значительная часть доказательств обвинения была уже исследована. Однако успела собрать немало доказательств, опровергающих ее виновность.

Наталья Государкина.
Из архива редакции.

Суд не учел результаты разбирательства, перекопировал обвинительное заключение, вынес приговор, от которого я испытала шок.

С коррупцией надо бороться, это важная государственная задача. Но методы борьбы должны быть законными, вина доказанной. В отношении моей подзащитной я этого не увидела. Она вообще не имела отношения к работе электронной площадки и аукционам.

— Поясните, почему, на ваш взгляд, этот факт (что она не имела отношения к аукционам) так важен для дела?

— Потому что, по версии обвинения, моя подзащитная формировала и подписывала аукционную документацию, в которую включала характеристики товаров по договоренности с предпринимателями. Якобы, благодаря этому они побеждали в аукционах и за это платили взятки.

Аукцион.
Pixabay.com

«Выполняла техническую работу»

— Скажите, как вообще в онкодиспансере узнают, что надо купить на аукционах? Была ли главная медсестра задействована в подготовке документов к закупкам?

— По регламенту диспансера, заявки на расходные материалы, оборудование, ремонт пишут заведующие отделений, а не главная медсестра. И они подтвердили это в суде.

Вот, например, заявка (показывает ее altapress.ru). Обратите внимание, чьи подписи под ней стоят: заведующего и старшей медсестры отделения. Моя подзащитная выполняла техническую работу — сводила заявки от завотделений в одну, которую передавала на подпись главврачу.

В алтайском краевой онкодиспансере.
akod22.ru

— Была ли у нее возможность в момент составления сводной заявки вносить нужные поставщикам характеристики товаров?

— Заведующие отделениями на суде показали, что получали именно тот товар, какой заказывали. Да ей и не вменялось в вину то, что она вносила изменения.

Вообще, главная медсестра не наделена полномочиями пописывать аукционную документацию. Документы, по закону и в соответствии с приказом главэкономики края, утверждаются только электронной подписью руководителя или лица, его заменяющего.

Медицина. Медицинские изделия.
Pixabay.com

Однако суд исходил из того, что она подписывала аукционную документацию. Это полностью не соответствует действительности.

— А по факту в уголовном деле вообще нет ее подписей под документами или что-то она все же подписала?

— В аукционной документации нет ни одной. Мы получили ответ из «Центра государственных закупок Алтайского края» (а это государственное учреждение, мы не можем ему не доверять): подписывал главврач.

Подписи главной медсестры стоят на внутренних документах — например, на сверке перечня материалов и их количества на складе. Но такие подписи не влекут юридических последствий, не наделяют мою подзащитную организационно-распорядительными функциями.

Медицина. Медицинские изделия.
Pixabay.com

«Не могла повлиять на итоги»

— Тогда не очень понятно, какие аргументы убедили судью в том, что главная медсестра диспансера могла повлиять на результаты торгов. Может, вы что-то упускаете?

— Как мог человек, который не имел доступа к электронной площадке и даже не входил в комиссию по рассмотрению заявок участников аукциона, повлиять на результаты торгов? Давайте посмотрим, как организованы закупки.

Перед размещением аукционной документации диспансер рассылает потенциальным поставщикам (а их должно быть не меньше трех) запрос о цене. К запросу прилагается техзадание. В ответ фирмы направляют в диспансер коммерческие предложения, где указывают характеристики товара, производителя, цену и т.п.

Только после этого на аукцион выставляют документы, включая то же самое техзадание, что было в запросе о цене, без изменений в пользу каких-то поставщиков. Это же легко проверить.

Аукцион. Торги.
pixabay.com

— Вы проверяли?

— Да. И доказательства есть на диске, полученном из Центра госзакупок. Он приобщен к делу и исследован судом. Иногда перед торгами в техзадание и заявку могут быть внесены изменения. Почему?

Например, потенциальным поставщикам непонятны какие-то требования, они просят разъяснить документацию об электронном аукционе. Или контролирующий орган — Центр госзаказа — требует внести изменения. И диспансер их вносил. Это все есть в материалах дела!

Кроме того, вся информация о внесении изменений в техзадание тоже открытая, есть на сайте госзакупок. И этот факт опровергает выводы суда, что в документации использовались лишь те характеристики, которые предоставили фирмы-поставщики.

Судебные иски. Суд. Документы.
Pixabay.com

Более того, конкуренция на торгах не была ограничена, а значит характеристики, составленные диспансером, позволяли широкому кругу лиц заявиться на аукцион. А по закону, итоги подводит сама электронная площадка — у кого дешевле, тот и победитель.

«Не поймана с поличным»

— Но ведь на участие вашей подзащитной в коррупционной схеме указали свидетели — представители фирм-поставщиков, собственноручно дававших взятки. Получается, ее оговорили. Какой у них мотив?

— Я ознакомились с изъятой у одной из этих фирм документацией. Эта организация переводила крупные средства (до 397 млн рублей!) по договорам оказания юридических услуг на счета частных предпринимателей. После этого снимались наличные.

Насколько мне известно, правоохранительные органы не заинтересовались этими странными переводами, похожими на уход от уплаты налогов в особо крупных размерах.

Железнодорожный и Центральный районные суды Барнаула.
Анна Зайкова

Руководители компаний, передававших, как полагало следствие, взятки, почему-то не привлечены к ответственности за незаконное вознаграждение от имени юрлица. Может быть, это — цена свидетельских показаний?

— Тем не менее эти показания об участии в схемах есть в деле, ничего не попишешь…

— Показания свидетелей надо подтвердить совокупностью доказательств. О чем говорит статья 88 УПК? О том, что доказательства суд оценивает с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все в совокупности — достаточности для разрешения дела. Обращаю ваше внимание на то, что моя подзащитная не была поймана с поличным.

Коррупция.
Pixabay.com

«Размер взяток вывели арифметическим путем»

— Есть в этом деле что-то кроме свидетельских показаний?

— Есть материалы ПТП — прослушивания телефонных переговоров. Служебный телефон моей подзащитной стоял на прослушке ровно год. Я изучила материалы ПТП. В них нет никакого подтверждения, что она обсуждает с поставщиками цены, характеристики закупаемых изделий и материалов.

Однако в обвинительном заключении, а затем и в приговоре, наоборот, написано — якобы она обсуждает их с поставщиками и это подтверждает ее вину. Ну, это же неправда!

Суд.
Pixabay.com

Я вам больше скажу: в этом уголовном деле даже нет указания на номера аукционов, в которые она якобы внесла нужные поставщикам характеристики товаров, нет ссылки на номера контрактов, которые были незаконно заключены.

— Почему вы считаете, что номера аукционов и контрактов необходимо указывать?

— Человека обвинили, а в чем конкретно, не установили. Следователь указал, что главная медсестра замыслила получать взятки, а затем и получила.

Но не установил, какие же незаконные действия в пользу поставщиков она выполнила, какие конкретно документы в угоду взяткодателей подписала, по каким аукционам. Ведь признали-то ее виновной в подписании именно аукционной документации.

Суд.
Pixabay.com

Обвинение должно быть конкретизировано, это требование закона. Говоря юридическим языком, в описании деяния нет объективной стороны состава преступления, мы не можем определить предмет доказывания, такое обвинение нарушает право на защиту.

А вы знаете, что размер взяток в деле рассчитан арифметическим путем?

— Объясните подробнее, что это означает — арифметическим путем и почему вы считаете, что так не должно быть?

— Поставщики утверждали, что платили сотрудникам взятки в размере 4−5% от прибыли. Следователь сложил суммы заключенных в 2016—2017 годах контрактов, и взял от них 4−5%.

Вычисления.
Pixabay.com

Добавлю, что в показаниях свидетелей много неточностей. Так, представитель фирмы-поставщика заявила, что контракт был заключен «примерно» на 5 млн рублей. Следователь рассчитывает взятку: 250 тыс. А в других материалах дела фигурирует по этой же компании 6,6 млн рублей.

То есть свидетель не знает сумму договора, не помнит сумму взятки. Не помнит даже, где и когда были переданы деньги.

Такие же расплывчатые показания давали и другие свидетели. На мой взгляд, это ставит под сомнение их достоверность.

Подпись.
Pixabay.com

«Она не была должностным лицом»

— Бывшая главная медсестра получила строгое наказание: 8 лети 6 месяцев плюс штраф 6 млн рублей и конфискация имущества. Даже бывшему главному алтайскому борцу с коррупцией Вадиму Надвоцкому, осужденному по такой же статье, дали меньше — 6 лет (правда, штраф больше). Что на ваш взгляд, повлияло на жесткость приговора?

— То, что главная медсестра в деле проходила как должностное лицо в сфере закупок, обладающее организационно-распорядительными полномочиями и выполняющее функции представителя власти. Этими функциями ее наделил следователь, и суд это принял. Ну, какой она представитель власти?

В Центральном районном суде Барнаула.
Анна Зайкова.

Она контролировала работу младшего и среднего медперсонала и была кладовщиком — принимала товар, вела склад. Да, она отвечала за сохранность имущества. Но это же не означает, что у нее были функции по распоряжению и управлению этим имуществом.

И потом, административно-хозяйственные функции ей не вменены. Считаю, что следователь исказил факты, а суд в этом не разобрался.

Кстати, именно Надвоцкий утверждал проведение оперативно-розыскных мероприятий по делу онкодиспансера. А проводил его оперативник, который является фигурантом другого уголовного дела.

Документы, которые накопились в процессе судебных тяжб
altapress.ru

— У вашей подзащитной под арест попали наличные, дом с участком в Бобровке, две квартиры в Барнауле, ювелирные украшения и другое имущество. Понимаю, что следователи выдают в СМИ такое, чтобы народ понимал — ага, на простую зарплату это не купишь. Вы можете объяснить такой объем имущества?

— Имущество у нее появилось до инкриминируемых ей событий — до 2016−2017 годов. Мы подтвердили это документально, суд разобрался и освободил большую часть имущества от ареста.

В частности, одну из квартир в Барнауле ей подарила мать, другую она приобрела для дочери в ипотеку, ипотечный кредит выплачен до 2016 года. Дом в Бобровке начал строить ее муж еще до брака.

Арест на ювелирные изделия, конечно, звучит громко — как будто вся в золоте купается. А ведь это старые, изготовленные кустарным способом украшения, купленные в 1990-е годы. Но больше всего меня поразили умозаключения, которые следователь привел в обвинительном заключении.

В алтайском краевой онкодиспансере.
Олег Богданов

— Какие?

— Он написал, что «такие явно незаконные действия ни одно здравомыслящее лицо бескорыстно осуществлять не будет». И что он сомневается, что главная медсестра «просто по „доброте душевной“ рисковала своей должностью, карьерой и ничего за это не получала взамен от взяткодателей».

Мало того, что это не юридическая оценка. Мысль представителя власти сводится к тому, что «рисковать карьерой» можно только за взятку.

Коррупция.
Pixabay.com

5 фактов об уголовном деле экс-сотрудниц онкодиспансера

  • В декабре 2017 года сотрудники барнаульской полиции поймали с поличным замглавного врача по финансам Ольгу Невара. Предпринимательница вручила ей 144,5 тыс. рублей — взятку.
  • Невара призналась: она и раньше получала деньги от бизнесменов за принятие «нужных» решений при проведении закупочных аукционов, благодаря которым те выигрывали.
  • Вскоре под уголовное дело попали еще двое сотрудников диспансера: Регина Муль, возглавлявшая контрактный отдел, и Жанна Чичканова, работавшая главной медсестрой.
  • Как полагало следствие, с их помощью предприниматели выиграли 54 аукциона.
  • Невара получила наказание 8 лет 4 месяца, Муль — 8 лет 3 месяца и штраф 3 млн рублей, Чичканова — 8 лет 6 месяцев и штраф 6 млн рублей.
Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Рассказать новость