Политика

За что не любят Чубайса?

Объяснить, почему мы вдруг сейчас решили найти ответы на вопрос, за что не любят Чубайса?, сложно даже нам. Решили, может быть, потому, что, наблюдая за ним во время недавней предвыборной кампании в Госдуму, отчетливо поняли: как бы ни относился народ к этому в прямом смысле самому рыжему политику, он — уникум. Потому хотя бы, что при жизни он стал мифологическим персонажем.

В честь Чубайса в деревнях называют рыжих бычков, собак и котов. Его винят в том, что сокрушительное поражение потерпели правые на думских выборах (эту точку зрения, в частности, разделяет губернатор края Александр Суриков). И даже обвиняя кого-то во вредительстве, сравнивают его с Чубайсом. На одном из совещаний глав городов и районов края, например, глава Заринского района Иван Терешкин, рассказывая о судебном приставе, воскликнул: «Да он же вреда району принес больше, чем Чубайс!»

Порассуждать на тему, за что не любят Чубайса, мы попросили философа и экономиста. Еще одну точку зрения — журналиста — мы нашли в скандальной книге бывшего кремлевского корреспондента газеты «Коммерсантъ» Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера». Эта книга — о закулисье политической жизни России, о политиках, о том, какие они не на телевизионных экранах, а в жизни.

Камень преткновения российского Сизифа, или Расплата за «счастье народа»

Александр Мельников, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии отделения психологии и философии Алтайского госуниверситета:

— За что народ не любит Чубайса? Такой вопрос вызывает тревогу, ведь народ, как океан бездонный. Поэтому я бы поостерегся отвечать от имени народа. Могу поделиться мнением об этом, но от своего имени.

Перенесемся мысленно на 15 лет назад, когда мы жили в обществе довольно единообразном. Единый советский образ жизни обеспечивался, как мне кажется, не в последнюю очередь отсутствием частной собственности. Бедный народ жил в бедной стране, и когда мы глядели друг на друга, то созерцали одну и ту же скромность достатка, если не сказать большего. В отсутствии частной собственности не было основы для сравнения своего и чужого богатства и связанных с этим негативных и позитивных самооценок. После «эпохальных» реформ Чубайса почти все осталось прежним: бедный народ продолжает жить в бедном государстве, но кое-где появились собственники и даже олигархи. Собственная бедность и чужое богатство создали непростую гамму переживаний.

Задолго до появления Чубайса, который стал у нас притчей во языцех, еще в IV веке до новой эры древнегреческий философ Демокрит предупреждал людей о том, что счастье не в деньгах, а в отношении к ним. Хочешь быть богатым, учил мудрец, посмотри вниз, найди там человека, у которого ничего нет, и радуйся своему богатству. Хочешь стать бедным — посмотри вверх, найди олигарха и страдай от своей бедности. Чубайс, я думаю, не виноват, в том, что мы смотрим вверх, а не вниз и даже не друг на друга. Нам, как мне кажется, надо научиться вертеть головой во всех направлениях и отыскивать не только ненавистных олигархов, но знать людей, которые живут рядом, и с ними связывать свое будущее.

Теперь, по сути, за что же лично я не люблю Анатолия Борисовича Чубайса? Он как реформатор призвал в жизнь целую громадину новых общественных отношений, и эта громадина обрушилась на голову простого человека. Почему она обрушилась? Потому что отношения частной собственности сложны и неимоверно тяжелы, к тому же постоянно сказывается непродуманность российских реформ, их половинчатость. Начинать свое дело и разоряться, идти вперед и отступать, собирать камни и разбрасывать их, плакать и смеяться — такова цена реформ. А реформатор — Чубайс.

Вспомним недавние выборы в Государственную Думу и пресловутый белый самолет в экране телевизора, на котором Анатолий Борисович улетал далеко-далеко от своего народа. Он, как легендарный Сизиф, пытался вкатить тяжелый камень в гору, да не удержал его. Здесь размышления о Чубайсе раздваиваются. Мифотворец, рассказывающий нам о Сизифе, говорит о его труде как о божьем наказании, французский философ Альбер Камю, напротив, считает Сизифа счастливым, ведь он исполнил свое предназначение, что бы о том ни говорили люди. Так вот, улетающего Чубайса оставим наедине с противоположными мнениями. Кто-то считает, что он счастлив, кто-то верит, что он наказан. Пока ясно одно — сегодня массовидность народных чувств склоняет общественное мнение не в его пользу. Да и нам есть над чем поразмыслить: а за что в сущности его любить?

Красная тряпка для народа

Виктор Беляев, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой маркетинга и коммерции Алтайского госуниверситета:

— Мне кажется, что Анатолий Борисович Чубайс и не добивался любви народа. Он ничего не сделал для того, чтобы его полюбили. Более того, он прекрасно осознавал, что его дела не вызовут народной любви. Вспомните начало 90-х годов. Премьер-министр Егор Тимурович Гайдар, который является соратником Чубайса, много раз говорил: «Мы вынуждены принимать непопулярные решения». Одним из таких решений была сформулированная, построенная и реализованная Чубайсом модель приватизации.

Результаты приватизации и вызвали первоначально такое негативное отношение широких масс к Анатолию Борисовичу. Она была проведена очень быстро, в больших объемах. И это привело к тому, что многие предприятия сначала были проданы по очень дешевой цене, а в течение буквально одного года цена их выросла в десятки и более раз. Таким образом одни люди очень быстро стали богатыми, а другие — не стали.

Нельзя не затронуть итоги последних выборов. Существует мнение, что правые проиграли, потому что поставили третьим в списке Чубайса. А мне кажется, что если б они и не поставили Анатолия Борисовича, то результаты, может быть, и были бы чуть получше, но все равно не превысили 5%. Народ все-таки в массе своей оценивает в целом результаты реформ. И не всегда увязывает их с персоналиями: реформы начали люди, создавшие потом Союз правых сил, это все привело к тому, что есть сейчас, — и народ не стал за них голосовать.

И еще, мне кажется, многие начали сваливать на Чубайса те ошибки, которые совершили сами. Например, последняя нелюбовь к Чубайсу связана с высокими тарифами на электроэнергию. Но мы знаем, бывает и так, что народ платит, деньги аккумулируются, а потом уходят на другие дела. И те руководители, которые нецелевым образом использовали эти деньги, сваливают вину на Чубайса. Чубайс стал уже символом. Он — как красная тряпка для быка: сама тряпка ничего плохого сделать быку не может, но он злится. Так и Чубайс: он уже ничего плохого народу и не делает, а люди все равно злятся.

Тяжелая шапка Чубайса

Так называется одна из глав книги Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера». Мы предлагаем некоторые выдержки из этой главы. «Сначала представьте себе следующую сценку. Город Иркутск. Обледеневшая взлетная полоса. На улице — 20 и уже почти ночь. А несчастная обмороженная стайка журналистов «кремлевского пула» торчит на снегу уже минут сорок в ожидании прилета президента. На одном из журналистов нет шапки, и с каждой минутой он все больше и больше становится похож на генерала Карбышева. А когда президентский самолет наконец приземляется, из всей толпы чиновников, трусцой пробегающих в теплое здание аэропорта, только один человек замечает этого «Карбышева». И не просто замечает, а подходит и насильно надевает на журналиста свою собственную меховую шапку, чтобы согреть его. Правдоподобно звучит? По-моему, явный бред. Тем не менее в роли генерала Карбышева была я, а в роли чиновника — Анатолий Чубайс. <…> Как-то раз, возвращаясь в Москву в президентском передовом самолете из поездки с Путиным, я приметила в уголке первого салона Чубайса, угрюмо, даже, я бы сказала, с угрозой глядевшего в лицо своему собственному лаптопу. Я тихонько села рядом с ним и без всякого предупреждения стала говорить так, как будто бы он — и не мутант вовсе, а мой друг. Я рассказала ему о том, что происходит в «кремлевском пуле»… что происходит в моей жизни… как я безумно хочу снова в Иерусалим… До сего момента абсолютно индифферентный, Чубайс на слове «Иерусалим» встрепенулся, как будто услышал пароль, ожил, кажется, впервые в жизни заметил меня и переспросил: — Ой, у вас есть время? Подождите, пожалуйста, минутку… Сейчас я вам кое-что покажу… Он начал быстро что-то искать в своем компьютере, вскрывая мышкой разные папки на десктопе, и наконец, с абсолютно счастливыми, сияющими глазами, вытащил какой-то файл. — Вот! Вы хотите в Иерусалим? Пожалуйста! — и открыл мне свои иерусалимские фотографии. На мелькающих цифровых снимках я смотрела, разумеется, не на Чубайса, а на землю, оливки, камни за его спиной, такие любимые, такие тактильно знакомые, и чуть не плакала. За все эти адские месяцы, которые я провела в путинском «кремлевском пуле», это было самым большим и уж точно — самым неожиданным подарком, который в тот момент вообще кто-либо был в состоянии мне сделать. <…> Забыв про работу, он стал показывать мне в компьютере свои семейные фотографии. Оказалось, что у него на даче живет пес — азиатская овчарка. — Мне щенка Егор подарил, — гордо сообщил Чубайс, подразумевая, что я пойму, что речь идет о его друге Гайдаре. — Назвали Кириллом. Сокращенно, Киром звать, — вроде перед Кириенко как-то неудобно, — подумает еще, что я специально… А охрана почему-то его почтительно Кирьяном называет… <…> Находясь в Москве, он обычно работал примерно по двадцать пять с половиной часов в сутки. И для того чтобы повидаться с ним, каждый раз приходилось лететь «спасать энергетику» в какой-нибудь Лучегорск, Владивосток, Челябинск, Хабаровск, Южно-Сахалинск или Благовещенск. А поскольку поездки иногда бывали двух-трехдневные и непрерывный рабочий день Чубайса растягивался на 50−70 часов, то общаться с не спавшим трое суток «дежурным по мазуту» было возможно только в самолете.

<…> Точно могу сказать: чубайсовы ежедневные перегрузки давно не снились ни одному из кремлевских обитателей. И в том числе — президенту. При этом Чубайс оказался единственным политиком в стране, в разговоре с которым я спокойно могла произносить нормальные человеческие слова, без скидок на идиотизм, мутацию или клановые интересы собеседника. Я не сомневалась, что он меня точно поймет (как ни смешно звучит, это — весьма редкое ощущение при общении с политиками). И что ответит правду — даже если и попросит не использовать это в публикации.

<…> Я страшно поругалась с ним из-за Чечни. В смысле — из-за его политической поддержки Путина в момент развязывания там новой войны. Чубайс считал, что «стратегически правильно» (использую его выражение) поддержать президента в отношении Чечни. — Что значит «стратегически правильно»? Вы что, наивный, надеетесь, что он вам за это потом реформы позволит в стране провести?! — злилась я, срываясь уже просто на крик. — Это значит, — нервно краснел Чубайс, — что я считаю, что оказать поддержку президенту в этот момент — колоссальный стратегический ресурс. Это значит, что я считаю, что это позволит нам потом, в стратегически важный, критический момент, оказать влияние на ситуацию… — Вы имеете в виду ресурс влияния на Путина? Вы что, рассчитываете, что Путина настолько растрогает сейчас ваша поддержка, что потом он будет больше прислушиваться к вашим советам?! Чубайс загадочно и утвердительно молчал. А я кричала, что если сейчас реформаторы прогнутся по Чечне — Путин будет знать, что их можно прогнуть и по любому другому вопросу, например, по ограничению гражданских свобод и ликвидации независимых СМИ. <…> Путину Чубайс дал себя использовать <…>. Сначала Чубайс согласился поддержать войну в Чечне, потом — не стал слишком громко возмущаться по поводу ареста и высылки Гусинского и уголовных дел на него и БАБа, потом — не стал особо скандалить по поводу разгрома сначала НТВ, а потом и ТВ-6. А в довершение еще и согласился под строгим кремлевским приглядом создать на месте экспроприированного у Березовского ТВ-6 «олигархический колхоз» — марионеточный телеканал ТВC. Причем, создавая ТВC вместо разгромленного по цензурным соображениям телеканала, Чубайс поставил на карту остатки своей репутации — потому что пообещал журналистам, что там цензуры не будет. Теперь ставить на кон ему больше уже нечего — поскольку даже вполне лояльный Кремлю ТВC вскоре цинично закрыли. И на всю эту самодискредитацию Чубайс пошел ради единственной суперидеи: что Путин даст ему провести радикальную реформу электроэнергетики, которая «навсегда изменит структуру экономики страны»? <…> Если Чубайса понять довольно сложно, то вот Путина как раз — очень легко. Мне часто приходилось наблюдать, как в регионах Чубайс общается с народом. Со специфическим, правда, народом — губернаторами и энергетиками в основном. Но это все равно впечатляло. Несмотря на то что в личном общении Чубайс — невероятно мягкий, доверчивый и ранимый человек, при большом скоплении народа он преображается в безусловного, прирожденного харизматического публичного лидера. В каком бы физическом или моральном состоянии он ни был, через каких-нибудь пару минут у него внутри начинает работать какая-то загадочная автономная электростанция и из него просто хлещет вождистская, властная, подчиняющая энергетика.

<…> Сейчас, когда режим Путина все больше становится авторитарным, после фактической ликвидации в стране института независимых от государства СМИ и появления уголовных дел, сильно смахивающих на начало «охоты на ведьм», Чубайс со своими вечными заботами об энергетике становится и вовсе похож на свихнувшегося электрика, который бегает по тюрьме и успокаивает заключенных: — Ничего-ничего! Скоро вам свет дадут! По крайней мере, я буду драться за ваше право на освещение до последнего! При этом электрик этот искренне забывает, что обещанный им свет сразу поступит не только в тюремные лампочки, но одновременно и в электрический стул.

Только самые важные новости сайта altapress.ru! Никакого спама. Подпишитесь!

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Новости партнеров
Загрузка...
Рассказать новость