Жизнь

Собачий клык, домик для уточки и мегачервь. Тайны алтайского «тропического» леса нового нацпарка «Салаир»

Экспедицию журналистов в новый, недавно созданный в Алтайском крае национальный парк «Салаир», приурочили к цветению особого растения — кандыка. Правда, к нашему прибытию — 12 мая — он почти везде благополучно отцвел. Но зато мы узнали, что эта земля — terra incognita, что здешнюю тайгу называют сибирским тропическим лесом, и поняли, зачем нам всем нужна ее охрана. Об этой экспедиции — в материале altapress.ru.

Нацпарк "Салаир".
Нацпарк "Салаир".
Ирина Пергаева.

Пятна цвета «ультрамарин»

До национального парка мы добираемся на уазиках-«буханках». Подскакивая на ухабах, успеваем примечать за бортом языки снега в низинах степи, стайки цветов на влажных участках и лошадей на вольном выпасе.

Это еще не нацпарк — от райцентра Тогул до «Салаира» нам трястись километров 20…

На подъезде к нацпарку «Салаир». Тогульский район.
Ирина Пергаева.

Новая охраняемая территория раскрывается вместе с лесом. И первое, от чего взгляд не оторвать, — это цветочный ковер под пологом леса.

Самый совершенный художник на Земле раскидал, не жадничая, на зеленом фоне пятна цвета «ультрамарин» (медуница мягчайшая) и лимонного желтого (хохлатка крупноприцветниковая), белые звезды ветреницы и лиловые штрихи кандыка сибирского.

Сотни, нет — тысяч квадратных метров ковров. «Цветы медуницы — они как будто светятся», — говорит моя коллега.

Что такое национальный парк «Салаир»

Нацпарк "Салаир".
Нацпарк «Салаир».
Тигирекский заповедник.

Создан 11 сентября 2020 года.

Расположен на востоке края вдоль границы с Кузбассом в Заринском, Тогульском, Ельцовском и Солтонском районах. В нем шесть участков-кластеров.

Площадь — 161 тыс. га. Управление возложено на заповедник «Тигирекский».

В составе четыре отдела: охраны, науки, экопросвещения и туризма. Будущий штат — около 60 сотрудников. По данным на 12 мая, в охрану набрали шесть человек, будет — 35.

Научный отдел еще не сформирован, но первый сотрудник — арахнолог — принят: это Лаймонас Триликаускас.

Лилия-собачий клык

Меж тем, каких-то пять-семь дней назад эти нескончаемые ковры сменили гамму — в пик цветения кандыка здесь все было лиловым.

«Лиловым был весь Салаирский кряж, все 160 тысяч гектаров национального парка», — Алексей Грибков, эколог и общественник из Общероссийского народного фронта (ОНФ), рукой касается завершивших цветение растений — да вот же они все, никуда не делись.

Кандык. В национальном парке «Салаир».
Ирина Пергаева.
Нацпарк «Салаир».
Ирина Пергаева.

Растение с тюркским и не очень-то поэтичным названием «кандык» — это лилия, благородный, по человеческим меркам, цветок.

«На некоторых территориях его называют „собачий зуб“. Растение луковичное, и луковица похожа на клык собаки. Такой плотности и численности, как на Салаире, кандык, пожалуй, нигде не достигает», — объясняет Грибков.

В национальном парке «Салаир».
Ирина Пергаева.

— Как оценить важность для нас сохранения кандыка, которого здесь, казалось бы, видимо-невидимо?

Алексей Грибков:

— Если подойти с формальной точки зрения — утверждена такса за возмещение вреда: за одну розетку — 300 рублей. Плюс штраф за уничтожение редкого вида. Но, конечно, никто не оценит эстетическую составляющую этого весеннего леса.

«Все вокруг мое»

В 1970-х годах на тысячах гектарах Салаирской тайги трудились лесорубы — выполняли план по сдаче древесины.

«Леспромхоз здесь создали как бы даже не 1960-х годах, до этого тайга здесь стояла темная», — рассказывает Владимир Тонышев, инспектор Соколовского заказника и участник нашей экспедиции.

Владимир Тонышев, инспектор Соколовского заказника, в национальном парке «Салаир».
Ирина Пергаева.

Леспромхоз закончил свой земной путь лет 20 назад. Но других желающих взять дары природы, не дожидаясь милости от нее, нашлось немало. Вплоть до начала 2000-х рубили эти елочки под самый корешок — границ не знали.

«Все вокруг мое, что хочу, то и ворочу, беззаконие одно», — описывает годы бесконтрольных рубок Владимир Басалаев, глава Тогульского района.

Опустевшие в лесу ниши быстро захватывали осины — осинников здесь просто море. Но мы видим, что под их кронами подрастают хвойные деревья, уже довольно крепкие, — тайга восстанавливается. Дайте ей только время.

В национальном парке «Салаир». Внизу — река Уксунай.
Ирина Пергаева.

«Извините — нет»

Интерес к здешним богатствам был и у золотодобытчиков — а их работа для здешних экосистем самая, наверное, страшная.

Современные старатели приходят не с лотками и ситом — с экскаватором Komatsu, превращая территорию в бедленды.

«Если будет сплошная рубка леса, при которой поврежден весь поверхностный слой, на восстановление могут уйти годы. А если начнут добывать полезное ископаемое, речь идет о десятилетиях и может быть, и столетиях», — говорит Грибков.

В национальном парке «Салаир».
Ирина Пергаева.

Но теперь — все. На территории нацпарка участок для добычи сырья уже не дадут и для промышленной рубки леса не выделят.

«А попытки взять участки для добычи продолжались уже после создания нацпарка. Роснедра направляли запрос в Минприроды — а вот там у вас семь месторождений россыпного золота, мы хотим выставить их на аукцион. Но им сказали — извините, нет», — говорит Алексей Грибков.

Нацпарк «Салаир». Домик для утки гоголь.
Ирина Пергаева.

Домик для уточки

На территории нацпарка не очень много старых деревьев, в которых образуются дупла, а утка-гоголь гнездится в дуплах.

Чтобы удержать эту птицу в границах нацпарка и не подвергать ее риску отстрела охотниками за пределами охраняемой территории, сотрудники «Салаир» устанавливают гоголятники в местах обитания уток.

Как объяснили altapress.ru, этими домиками для уток может воспользоваться не только гоголь, но и большой крохаль и другие птицы.

В национальном парке «Салаир».
Ирина Пергаева.

Тропический лес Сибири

В этих краях люди много лет рубили, охотились, копали, крушили. Но добрались все же не до всех мест. Сохранились, хотя и поредели, ценные хвойные деревья, включая кедр.

Укрылась от разрушителей роща липы сибирской, заселившей территорию с тех доледниковых пор, когда по этой земле бродили шерстистые носороги. В Алтайском крае это дерево больше нигде, кроме салаирской глуши, не встречается.

«Настоящий липовый мед — только отсюда, в липовой роще нацпарка „Салаир“ стоит пасека. Этот мед можно намазывать на хлеб, как масло. А весь остальной липовый мед — „липовый“, не настоящий», — говорит Грибков.

Нацпарк «Салаир».
Ирина Пергаева.

Сохранились и 44 краснокнижных вида животных и 29 — растений. По берегам крупных речек гнездится сокол-сапсан, а в верховьях нерестится таймень. Летом в этом тропическом лесу образуются травяные джунгли — растения-гиганты достигают высоты четырех метров.

Вот там, где мы стоим, зимой два метра снега, а местами, в долинках, и четыре. А под снегом — зеленая травка, лазают черви, бегают насекомые и мышки. Почва зимой не промерзает, биологические процессы не прекращаются круглый год. Почему и называют черневую тайгу дождевым тропическим лесом Сибири", — объясняет Грибков.

Терра инкогнита

Более того, эта территория, расположенная, вроде бы, вблизи научных центров (Новосибирск — не на другом континенте все ж), до сих пор остается terra incognita — землей неизведанной, не изученной, и находки здесь делают ежегодно.

Биологи нашли здесь, например, редкую бабочку аполлон. Энтомологи говорят — возможно, это самостоятельный вид или подвид.

Тогульский район.
Ирина Пергаева.

Спелеологи — много лет назад — обнаружили довольно глубокую пещеру на берегу реки Уксунай. С тех пор ее, правда, вновь отыскать не смогли — но весьма вероятно, что эта пещера — удача для археологов, и в ней есть следы пребывания древних людей. Надо только ее найти.

Не исключено, что материал для исследований найдут и этнографы. Владимир Кучер, замдиректора по охране нацпарка «Сараи», говорит, что на солтонском участке нашли пару десятков хуторов староверов, ведущих таежное природопользование.

Староверы — люди без прописки, без паспорта, живут в лесу хуторами по два-три дома, некоторые отдельно. Занимаются скотоводством, пчеловодством, промышляют охотой и рыбалкой. Но не видно, чтобы кто-то из них этим злоупотреблял, добывают для себя, не для перепродажи. Будем выделять им территорию для ведения хозяйства, для покосов, пасек, рубки. А что незаконно — будет пресекаться, — объясняет Владимир Кучер.

В нацпарке «Салаир». Дождевой червь Эйзения Малевича. Этот экземпляр вырастет до 15 сантиметров. Черви растут всю жизнь.
Ирина Пергаева.

Мегачервь Эйзения Малевича

На территории нацпарка «Салаир» обнаружили редчайшее беспозвоночное: дождевого червя Эйзению Малевича, внесенного в Красную книгу России. Он — на грани уничтожения.

Это весьма крупный червь: он достигает длины 15 см, при этом имеет толщину в палец. Характерная его особенность — плоский задний конец тела. Червь весьма глубоко уходит под землю.

Последнее место его обитания в Сибири описано в Кузбассе, но на этой территории был открыт угольный разрез, после чего беспозвоночное исчезло. В нацпарке «Салаир» ей уже ничего не угрожает.

В национальном парке «Салаир» (крайний слева — Сергей Войтюк).
Ирина Пергаева.

Радуга отдыхает

За создание национального парка «Салаир» (его первое название — «Тогул») несколько лет бились многие люди. И, наверное, фанаты добычи и рубки так бы и не дали изъять из экономики больше 160 тыс. га земель.

Но случилась удача: Сергей Войтюк, руководитель исполкома реготделения ОНФ, лично обратился к президенту Владимиру Путину. И колесики закрутились.

Но даже и после этого вели тяжелые переговоры, — вспоминает Сергей Войтюк.

Алексей Грибков и Сергей Войтюк, ОНФ. Нацпарк «Салаир».
Ирина Пергаева.

Сейчас нацпарк только на старте — ему пока остро не хватает финансирования. Набрана только малая часть штата. Есть первый кордон — Иониха (кстати, местная живность ему уже доверяет — ласточки свили под крышей гнезда).

Но у нацпарка нет своих машин. Его территорию еще только предстоит разбить на четыре зоны: заповедную, особо охраняемую, рекреационную и хозяйственную. Процесс этот не быстрый — требует обсуждения с населением районов, но Грибков говорит, что к концу года он, скорее всего, завершится.

В общем, похоже, есть уверенность, что все будет хорошо.

Глава Тогульского района Владимир Басалаев. Он положительно относится к созданию нацпарка.
Ирина Пергаева.

Владимир Басалаев,
глава Тогульского района:

А знаете, как здесь красиво? Октябрь, когда нет еще снега — воздух чистейший, тишина, ни мух, ни паутов, ни мошки. Спустишься к речушке — вода бирюзовая, как в Катуни, — здесь же всюду известняки. А цвета леса… Радуга — и та отдыхает.

Начальник охраны нацпарка: «Кадры подбираются инициативные»

Владимир Кучер, замдиректора по охране территории НП «Салаир».
Ирина Пергаева.

Владимир Кучер,
зам директора по охране НП «Салаир»:

Сейчас есть проблема со стороны финансирования, но думаю к осени будем в полной боевой готовности. В охрану планируем набрать 35 человек, в том числе четверо будут работать в опергруппе. Кандидаты есть, ждем только финансирования. Набирать будем тех, кто хорошо ориентируется в тайге, чтобы их самих не пришлось искать.

Два факта браконьерства мы уже зафиксировали. В одном случае отстреляны три лося в Ельцовском районе, ущерб в особо крупных размерах. Материалы переданы на возбуждение уголовного дела в органы полиции. Идет следствие.

И второй факт был — браконьеры с Кемеровской области зашли на снегоходах через нацпарк и отстреляли лося. Наш инспектор нашел место пребывания, опергруппа прибыла на место, зафиксировала следы, отпечатки пальцев, а браконьерам пришлось удирать, бросив нарты с мясом. Материалы тоже переданы в правоохранительные органы.

Кадры подбираются хорошие, инициативные. Нас поддерживают другие организации, помогали снегоходами, поддерживает и руководство района. В общем, лиха беда начало.

Подписка на еженедельную рассылку самых полезных новостей
Пользователь согласен на получение информационных сообщений, связанных с сайтом и/или тематикой сайта, персонализированных сообщений и/или рекламы, которые могут направляться по адресу электронной почты, указанному пользователем при регистрации на сайте.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Загрузка...
Рассказать новость