Барнаул
Читайте нас в соцсетях
Гид по развлечениям Барнаула
Новости

Декан госуниверситета рассказал о лучших книгах 2019 года, которые стоит прочитать

По данным Российской книжной палаты, в 2019 году было издано более 115 тысяч книг и брошюр. Сориентироваться в таком объеме помогают литературные премии — «Большая книга», «Национальный бестселлер»,"Ясная поляна" и другие. Декан факультета ФМКФиП Сергей Мансков на открытой лекции в АлтГУ рассказал о фаворитах 2019 года.

Сергей Мансков.
Сергей Мансков.
asu.ru.

«Венедикт Ерофеев: посторонний», автор Олег Лекманов

Единственная биография Ерофеева. Авторы впервые собрали домашний фотоархив, поговорили с лечащим врачом, одногруппниками. С одной стороны, это нон-фикшн, с другой — филологический анализ бессмертного произведения «Москва-Петушки».

Москва-Петушки.
Открытые источники в Интернете (ССО)

Отрывок из книги:

«Венедикт Васильевич Ерофеев очень рано, в восемнадцатилетнем возрасте, раз и навсегда сошел с пути, обязательного для почти любого заботящегося о собственном благополучии интеллигента.

«Он был «отвлечен» от множества обстоятельств, которые для обычного человека представляются первостепенно важными, — рассказывает Ольга Седакова. — Когда мы познакомились (в это время он писал «Петушки»), он был совершенно нищий, бездомный, жил у знакомых, кочевал, терял документы, без которых у нас человек не выживет. «Все ступеньки общественной лестницы» были ему на самом деле безразличны. Этот его взгляд издалека, глазами «Неутешного горя» или чего-то в этом роде, и был тем, что его больше всего отличало от других. Есть нечто совсем другое, вот оно и важно, — а то, что вы считаете важным, это все ерунда «и томление духа». Приблизительно с этим он приходил и уходил»

«Дни Савелия», автор Григорий Служитель

Книга актера, который до этого не написал ни одного художественного произведения. Служитель продолжил традицию Гофмана с его «Житейскими воззрениями кота Мурра».

«Дни Савелия» — это московские будни с точки зрения кота. Своим кошачьим глазом он наблюдает за гастарбайтерами, за театральными актерами, за циркачами, оценивает котокафе и масштабы реновации. Рекомендуется как для детей, так и для взрослых.

Кот с газетой.
ССО.

Отрывок из книги:

«Насытившись, я прилег на бок и задумался. Негоже коту, пускай и возрастом всего лишь в несколько часов, ходить без имени.

— Мамочка, как меня зовут?

Она подумала и сказала, что меня зовут Савелий. Почему она назвала меня Савелием? Не знаю. Наверное, в честь своего любимого трехпроцентного творога «Саввушка», которым она питалась на протяжении всей беременности. Этот творог выносила на задворки магазина «АБК» кассирша Зина, и мама говорила, что это спасло нас от голодной смерти. В знак благодарности котолюбивой женщине она назвала одну мою сестренку Зиной, а другой сестренке дала имя АБК. А вот брата не успели никак назвать, потому что… В общем-то, он даже не успел понять, что родился. И возможно, с его точки зрения (если бы она у него была) это и хорошо. Потому что, когда вы еще настолько близки к одному краю небытия, другой его край не так уж сильно пугает. Ведь страх — это предчувствие утраты, а если у тебя еще ничего нет, то и бояться нечего. Думаю, и мама это понимала, и поэтому смерть сына не стала для нее трагедией. Она обратилась к похоронной бригаде кротов, и те предали брата земле в саду у большого тополя. Котовий век недолог. Судьба всегда чешет нас против шерсти.»

«Дети мои», автор Гузель Яхина

Вторая книга писательницы, которая «выстрелила» на всех литературных премиях с бестселлером «Зулейха открывает глаза».

«Дети мои» — это еще одна история о маленьком человеке, чью жизнь кардинально изменила революция.

Якоб Бах — российский немец, учитель в колонии Гнаденталь, что находится на берегу Волги. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность.

Писательница Гузель Яхина на Алтае
vk.com/akunb

Отрывок из книги:

«Единственным предметом, когда мысль обретала былую свежесть и бодрость, была немецкая речь. Копаться с чистописанием Бах не любил, торопливо стремил урок к поэтической части: Новалис, Шиллер, Гейне — стихи лились на юные лохматые головы щедро, как вода в банный день.

Любовью к поэзии Баха обожгло еще в юности. Тогда казалось, он питается не картофельными лепешками и арбузным киселем, а одними лишь балладами и гимнами. Казалось, ими же сможет накормить всех вокруг — потому и стал учителем. До сих пор, декламируя на уроке любимые строфы, Бах чувствовал прохладное трепетание восторга в груди, где-то в подсердечной области. В тысячный раз читая «Ночную песнь странника», Бах бросал взгляд за школьное окно и обнаруживал там все, о чем писал великий Гёте: и могучие темные горы на правом берегу Волги, и разлитый по степи вечный покой — на левом. А он сам, шульмейстер Якоб Иванович Бах, тридцати двух лет от роду, в лоснящемся от долгой носки мундире со штопаными локтями и разномастными пуговицами, уже начавший лысеть и морщиться от близкой старости, — кто же он был, как не тот самый путник, усталый до изнеможения и жалкий в своем испуге перед вечностью?..»

«Брисбен», автор Евгений Водолазкин

Новая книга знаменитого писателя, совершенно не похожая на предыдущие — «Авиатора» или «Лавра». Главное ее отличие в том, что история разворачивается в сегодняшнем дне. Но центральным героем Водолазкина по-прежнему остается время.

Глеб Яновский — музыкант-виртуоз — на пике успеха теряет возможность выступать из-за болезни и пытается найти иной смысл жизни, новую точку опоры. В этом ему помогает прошлое — он пытается собрать воедино воспоминания о киевском детстве в семидесятые, юности в Ленинграде, настоящем в Германии и снова в Киеве уже в двухтысячные.

Евгений Водолазкин в Барнауле.
Мария Криксунова, Екатерина Пушкарская

Отрывок из книги:

«Она часто повторяла, что хотела бы жить в Австралии — почему-то эта страна казалась ей воплощением беззаботности. В шутку просила, чтобы нашли ей мужа-австралийца, с которым они могли бы путешествовать по всему миру.

В одном из таких разговоров Глеб впервые услышал слово Брисбен. Говоря о городе своей мечты, мать назвала Брисбен. Когда ее спросили, почему именно этот город, ответила просто: красиво звучит. Ответ показался смешным — всем, кроме Глеба. Брисбен. Город легко присоединился к Зурбагану, Гель-Гью и Лиссу, о которых мальчик читал у Александра Грина. Глеб тогда спросил у матери, возьмет ли она его с собой в Брисбен. Конечно, возьмет. Мать поцеловала его в лоб. Как она может его не взять? Придет время, и они будут жить в Брисбене.

Годы спустя, когда Глеб уже заканчивал школу, Ирина на сэкономленные деньги хотела купить себе путевку в Австралию. Ее вызвали на парткомовскую комиссию, которая должна была разрешить ей поездку, точнее, как выяснилось, — не разрешить. Она не была членом коммунистической партии, так что вопрос, отчего все решалось партийным комитетом, остается открытым.

Ей предложили поименно назвать членов политбюро, поинтересовались, о чем шла речь на последнем съезде компартии, и попросили перечислить основные преимущества социалистического строя перед капиталистическим. Она ответила на первое, на второе и даже на третье. Третье представлялось ей самым сложным, но она справилась и с этим, потому что готовилась тщательнейшим образом. И тогда Ирине был задан последний вопрос — неотразимый, как танковый залп. Ее спросили, видела ли она уже всё в СССР. На этот вопрос невозможно было ответить утвердительно — слишком уж велика была страна, в которой ей довелось родиться. Отрицательный же ответ подразумевал, что матери Глеба следует отложить поездку в Австралию до полного ознакомления с СССР — так, по крайней мере, казалось членам комиссии. В разрешении ей было отказано».

«Дождь в Париже», автор Роман Сенчин

Книга о том, как выходец из Кызыла всю жизнь копит на туристическую поездку на 12 дней в Париж. Оказавшись там, он не выходит из номера отеля и вспоминает свою жизнь. И все это время в Париже льет дождь.

По словам Манскова, в новом произведении Сенчин отходит от своей привычной «чернухи», поэтому книга понравится многим.

Встреча с писателем Романом Сенчиным в библиотеке имени Шишкова.
Екатерина Пушкарская.

Отрывок из книги:

«Топкин — тогда просто Андрюша — еще не знает про громкоговорители, развешанные в парке на столбах, — он уверен, что сама природа рождает ее, эту чудесную мелодию, непонятные, но красивые слова.

«Мама, а про что эта песня?"

«Она о самом красивом городе в мире», — говорит мама и смотрит куда-то вверх, словно пытаясь увидеть миражи этого города.

«А как он называется?"

«Париж, сынок. Он называется Париж».

Андрюша тихонько повторяет новое сложное слово: «Паризь… Паризь…» И когда оно уже готово врасти в сознание, в ту ячейку мозга, которая предназначена для понятия «лучший город мира», вспыхивает недоумение, такое сильное, какое бывает только у детей, начавших узнавать мир: «А наш Кызый — не самый лучший?"

Папа улыбается, но как-то странно, половиной лица: одна половина улыбается, а другая будто кривится.

«Лучший, — отвечает он за маму, — но по-другому… Пойдемте дальше, к каруселям».

Андрюшу сажают в красную ракету, и он летит. То поднимается высоко-высоко, почти к вершинам тополей, то опускается к земле… Он первый раз на этой карусели. До этого родители разрешали кататься на лошадках, которые кружатся медленно, мягко покачиваясь. А тут — ракета. Почти настоящая. Когда она поднимается, Андрюша перестает дышать, вжимается в пахучее, размякшее от жары кожаное сиденье. Ему кажется, что он навсегда покинул родителей, больше не вернется к ним, не ступит на траву…».

«Калечина-Малечина», автор Евгения Некрасова

Девочка Катя живет с родителями в маленьком городе. Утром мама и папа уходят на работу, оставляя ее одну. В школе девочку не любят учителя, одноклассники не принимают в свою компанию.

И тут Катя знакомится с Кикиморой, живущей за плитой на кухне. Вместе они отправляются в опасное путешествие, и невольно превосходят по жестокости тех, кто калечил их.

Книги. Чтение.
СС0.

Отрывок из книги:

«Катя катится-колошматится, Катя катится-колошматится — так себе считалка, но Катя всегда повторяла её, чтобы переждать что-то плохое. Мама стояла за спиной и расчёсывала Катины серые волосы. Катя сидела на табурете, в пижаме, на пижаме — цыплёнок с сачком, в сачке — червь. Катино запястье сжимала резинка для волос, которая нужна была для закрепления косы. Катя катится-колошматится, Катя катится-колошматится. Расчёсывание — это как убивание. Каждый раз, когда гребень тащился по Катиным волосам, ей казалось, что кожа на голове сейчас повыдернется пучками. От расчёсывания и тугой косы болела башка. Катя иногда думала рассказать об этом, но мама повторяла, что длинные волосы — очень женственное украшение. Четыре месяца назад Катя увидела на улице девочку без волос. Её, как и Катю, вела за руку мама. Девочка несла свою лысину как корону и вся была очень хрупкая и красивая. Катя сказала маме, что хочет такую причёску. Мама испугалась, протащила Катю за руку дальше и тихо прокричала, что Катя не должна хотеть быть как эта девочка, потому что та сильно болеет и скоро умрёт».

«Опосредованно», автор Алексей Сальников

Один из самых изобретательных писателей современности, автор бестселлера «Петровы в гриппе и вокруг него».

В мире его новой книги «Опосредованно» стихи — как тяжелый наркотик, сильнее, чем героин. Лена «подсаживается» на «стишки» в 17 лет. А потом сама начинает писать такие произведения, от которых люди сразу ловят «приход».

Стихи становятся ее смыслом жизни, важнее, чем семья и дети. Если хоть раз поймаешь «кайф» от искусства, то всегда будешь искать его.

Чтение, книги
СС0

Отрывок из книги:

«Может, литры попробуешь, раз все так получилось?» — Олег спросил особенным тихим голосом, каким с Леной никто никогда не заговаривал. Она слегка отшатнулась, не столько от неожиданного предложения, сколько от такой необычной для нее интонации. Олег махнул рукой, в голосе его была досада на самого себя: «Ну это не винище, не косяк, даже не сиги, пахнуть не будет, даже Ирка уже пробовала — и ничего. Палёнка и то опаснее». Лена помнила, что Ирина рассказывала, как пробовала стишки, которые кто-то притащил на одну из многочисленных пьянок юных художников. «Ну ничего так, все странное вокруг становится», — поведала Ира без сильного восторга.

НТВ изобиловал такими историями про наивных молодых людей, которых добрые знакомые сажали на иглу или еще какую дрянь, а заканчивалось все кражей вещей из дома либо проституцией ради очередной дозы. О стишках плохого почти не говорили, трава или контрафактные сигареты волновали создателей криминальных сюжетов на телевидении гораздо больше, а если стишки и упоминали, то в том ключе, что это верная дорога к более тяжелым наркотикам или опробованный многими поколениями способ скатить свою жизнь на дно. При этом Ирина что-то не скатилась на дно, а уехала в Екатеринбург. Лена тоже могла уехать, у нее в Екатеринбурге жили дядя и двоюродная сестра, они бы помогли, если бы возникли трудности с деньгами, с жильем. Лена могла поступить и на заочку — армия-то ей не грозила.

Покуда Елена переживала разлитие желчи по организму в досаде на саму себя, Олег рассказывал, что стишки им давал тренер перед важными соревнованиями и не сказать, что возникла сильная привычка. «Я в армейке закурил, и то труднее было отвыкать, — сказал Олег. — Ты же так с ума сойдешь или сделаешь с собой чё-нибудь, как первокурсники с философского».

«Библиотекарь», автор Михаил Елизаров

Скучнейшие романы второстепенного советского писателя Громова спустя годы обретают магическую способность: они наделяют читателя сверхъестественными силами. При условии, конечно, что издание прочитают «залпом».

Оказалось, что в мире таких книг несколько, и каждая имеет определенное воздействие на мир. Когда люди узнали, что есть произведения, способные сделать из человека бога, они начинают формировать банды и драться за них. «Не для тургеневских девушек», — подчеркнул Мансков.

Книги.
СС0

Отрывок из книги:

«Он сидел шестой год. В свободное время Шульга запоем читал, причём всё подряд, лишь бы занять ум. Страх поутих, и в минуты душевного или ночного затишья он часто задумывался над тем, что сделало из него, незлого робкого человека, убийцу. Воспоминания приводили к той погибшей в огне книжке в грязно-сером переплёте.

В лагерной библиотеке Шульга обнаружил громовскую повесть «Счастье, лети!». Это была совсем другая книга, не та, что он прочёл, но фамилию автора он не забыл. Воскресным вечером со свойственной ему дотошностью Шульга прочёл Книгу Власти. В какой-то момент он ощутил произошедшую с ним душевную трансформацию, его ум вдруг наполнился пульсирующим ощущением собственной значимости. Это новое ощущение Шульге очень понравилось, и, главное, он понял его источник и причины.

Шульга заметил: благодаря Книге он способен оказывать воздействие на окружающих, диктовать свою волю. Разумеется, менялся не мир вокруг, а человек, прочитавший Книгу, — таинственная сила временно преображала мимику, взгляд, осанку, воздействовала на оппонента жестами, голосом, словами. Можно сказать, Книга помогала Шульге вербовать души тех, кто входил в его круг общения, — «козлов», «чушков», «обиженных», «парашников», «шнырей», «петухов» — неприкасаемых уголовного мира».

«Все, способные дышать дыхание», автор Линор Горалик

История, разбитая на две с половиной сотни новелл, которая повествует об израильской катастрофе «асон», после которой вымирает весь мир, а животные начинают разговаривать.

Они не стали, как в сказках, умными, рациональными, просвещенными — они просто могут сказать: «Голова, болит голова» или «Я тебя не люблю», — и это меняет все.

Книги. Чтение.
СС0.

Отрывок из книги:

«Это израильское лето, тугоплавкий израильский апрель, и они пока не знают, что из-за асона исчезла смена времен года — и не узнают, понятное дело, очень долго, до ноября, да и в ноябре скорее заподозрят, чем поймут толком, — но мы-то знаем, как говорил один печальный книжный персонаж, мы-то знаем.

Плюс тридцать два, вибрирует воздух, «я хочу сказать, что велосипед не едет». «Что значит «не едет», Юлик?» «Я хочу сказать, что при провороте колес не происходит сцепления шины с поверхностью и конструкция не смещается в пространстве». «Там что, скользко в смысле?! Скажи по-человечески!» (Илья Артельман прекрасный отец, но не каменный же, не железный.) «Я хочу сказать — мне кажется, что между нами не происходит полноценный акт коммуникации с передачей информации». Аыыыыыы.

Аутист Юлик Артельман прав — он всегда прав: велосипед не едет и ни у кого не едет, потому что ночью радужная пленка, которой теперь покрыто все на свете, намокла от росы, и это, оказывается, делает ее скользкой; отец Юлика Артельмана, Илья Артельман, идет наружу, ведя велосипед в поводу, — колеса проворачиваются, велосипед скользит, сам Илья Артельман скользит; там, где была русская сырная лавка, а теперь большая полая дыра, как от вырванного зуба, сидят два кота и смотрят на него тяжелыми маслянистыми глазами. Илья Артельман скользит обратно. Боженька, твоя воля, все страдают от отсутствия связи, а только Илья Артельман сильнее всех страдает от отсутствия связи — во-первых, он нежный, а во-вторых, пока была связь, Юлик Артельман писал письма своему второму папочке в Москву, и это занимало его достаточно».

«Держаться за землю», автор Сергей Самсонов

Лучшая книга года по мнению декана ФМКФиП. «Критики называют его новым Платоновым, а роман сравнивают с эпопеей «Тихий дон». Это книга, где нужно трудиться», — рассказал он.

По сюжету, в Донецке живут и работают шахтеры. Параллельно олигархи разворовывают донецкую землю. Сменяются президенты Ющенко, Янукович, а шахтеры, выходя из-под земли, начинают определяться, за кого они: за донбассцев или украинцев.

«Это настоящая литература, написанная о живых людях сложным языком», — подчеркнул Мансков.

Книги. Чтение.
СС0

Отрывок из книги:

«Днище то отрывалось от ног, улетало, облегчая Шалимова до перехвата дыхания, то опять прилипало к стопам, и привычное тело спружинивало. Стоящие на первом этаже двенадцать человек глядели на серую смазь глухих ствольных стен, перебирали взглядом полудужья мощных тюбингов, распирающих землю по всей глубине человеческого аппетита. Но вот уже в такую темень рухнули, что даже братова лица в упор не увидать. Коногонки на касках включили — так вот глянуть откуда-то со стороны или сверху: созвездие. И томительно долго еще опускались, растворялись в прихлынувшей тьме, ставшей будто бы даже плотнее, чем мясо и кости. Но вот уже клеть предельно замедлилась, поползла с равномерным упорством, как будто отмеряя глубину и время, и в конце концов села на дно. Прозвенел стоп-сигнал, загремели, залязгали клетьевые замки, распахнулись железные створки, и Петро словно только сейчас и проснулся вполне. Каждый раз ясно чувствовал, что над ним и вокруг непомерная толща породы и что это не мертвое шахтное тело, не изрезанный штреками каменный труп, а живая, испокон и насквозь равнодушная к людям давильная сила, и она подымается опускается, как живот при дыхании.

Тот Петро, что за девками бегал, водку пил вот с такими же, как он сам, бандерлогами на бутыльке, на детей любовался своих или, скажем, гроши до получки считал, бастовал с коллективом на рельсах и на Киев ходил выколачивать из мостовой свои кровные — чисто как обезьяна, которая силится высечь из камня первобытный огонь, или как несмышленый ребенок, который лупцует кулачонками пол, мстя за то, что на нем поскользнулся, — этот вот человек оставался вверху, на земле, а на шахтном дворе появлялся другой… Ощущающий всю малость, и хрупкость, и ничтожество всех человеческих сталебетонных подпорок, что расколются спичками, если это слепое, равнодушное к людям живое вздохнет чуть поглубже. Это был человек, понимавший, что он есть ничто, но при этом имеющий волю спускаться сюда и вгрызаться рабочими органами в глянцевитое твердое тело огромного спящего зверя, человек, чьей рукой движет только инстинкт и отточенный опыт. В существе его, странно единые, уживались два чувства — бесконечной своей беззащитности и почти полной власти надо всею вот этой породой. Словно здесь-то, теперь-то он и стал настоящим собой — только здесь вот и может предрешить свою участь, стать хозяином собственной жизни и окрестной земли».

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter